— Брешешь! — сразу же оживился Сеня. — Миколе сегодня не наливать!

После ужина Сан Саныч ушел к летчикам, а мы приготовились к допросу с пристрастием.

— Кури, раз не пьешь! — вконец раздобрел наш свидетель и положил передо мной пачку «Беломора».

Мысли работали быстро, и наживка тут же созрела.

— Я стараюсь много не курить, а то скажется на потенции.

— Нашим легче! — забалагурил Сеня и хлопнул меня по плечу. — Для какой крали потенцию свою бережешь? А? Микола! Для переводчицы что ли? — он громко захохотал.

— Да он на Марго глаз положил! — с наигранной обидой включилась в игру партнерша.

— Знаю, Виталик рассказывал!

Мишель с удивлением посмотрела на меня и одним махом опустошила свою стопку. Она немного помолчала, но тут же оправилась.

— Так нам теперь надо его, — она пренебрежительно мотнула головой в мою сторону, — от Мезина спасать.

В ее голосе было столько желчи, сколько и гениальный артист не сыграет.

«Зато сэкономил на спирте для Виталика!» — применил я на практике учение о том, что даже в самом плохом нужно искать положительное.

— От кого спасать?! От Мезина? Да он уже не тот! — Сеня последовал примеру собутыльницы и споро махнул «белого русского».

Не успев выдохнуть, он тут же налил себе и Мишель. Она, не раздумывая, взяла стопку. Я легонечко пнул ее под столом. Ответный пинок заставил закусить губу. Иначе даже подвыпивший Сеня понял бы, что такие трехэтажные матюги коренному финну сложить не по силам.

— Вот раньше, года три назад, когда они только приехали, Миколе бы места было мало. А сейчас он тихий. Сидит в своем биоблоке и на похождения Марго смотрит сквозь пальцы.

— Что такое «места было мало»? — спросила Мишель, глянула на мой забитый вид и удовлетворенно поставила стопку.

— Тут у нас расхожая шутка была, — не слышал ее Сеня. — «Что, в штрафбат захотел?!» — стращал Мезин наших химиков тестем-генералом! Химики-то все офицерами войск РХБЗ были.

— Что такое РХБЗ?

— Военная тайна, — серьезно произнес Сеня, — но за молочную наливку продам! — он громко расхохотался и выпил очередную стопку. — Ну а теперь, как и обещал, продаю секрет! — выдохнул он. — РХБЗ — это войска радиационной, химической и биологической защиты. У нас от их подразделения только сержантский состав остался. Да, ты их видела! Они у нас спецмодуль караулят, не знаю, правда, от кого! — Сеня придвинул к себе пачку «Беломора» и закурил. — Так вот, все эти господа офицера у нее таки перебывали, однако в штрафбат никто не попал!

— Откуда ты знаешь, свечку держал? — Мишель отмахнулась от папиросного дыма.

— Свечку не держал, а на стреме стоял! Как свет в биоблоке на оранжевый менялся, я под ее дверью чечетку бить начинал, мол, кончайте блудить, зять генерала на подходе! — Сеня глубоко затянулся и с тоской выдохнул. — Вот житуха у меня была! Офицера мне за службу чистейший спирт таскали!

«Так вот куда весь спирт подевался!» — я потер ушибленную голень и покосился на Мишель.

— Бесился Мезин страсть как! — продолжал рассказчик, не подозревая, что он вовсе не рассказчик, а допрашиваемый, — меня за грудки несколько раз хватал: «С кем, — орал, — жена моя спит, выкладывай!» Всего слюной забрызгал! Ага! А однажды к Сан Санычу прибежал карабин требовать! Ну да кто ж ему, бешеному, карабин-то даст? Не знаю, чем бы все закончилось, да вдруг ни с того ни с сего он как-то враз остыл. Начал сутками в биоблоке пропадать. Марго тогда совсем отвязалась. Начала сама по офицерским комнатам шастать, и закончилась на этом моя лафа! — с грустью закончил Сеня.

Он долил себе остатки «белого русского» и неожиданно встрепенулся:

— Но теперь, как вы появились, у меня опять фуршет каждый день! А я ведь знал, что так будет! Чудак наш мне предрекал. А ему верить можно, он почище любого астролога был! Ждет, говорил, тебя, Сеня, через меня грандиозный нескончаемый фуршет!

— Какой чудак?

— Да «Синяя губа», — махнул он рукой, — собирался он какое-то сенсационное заявление делать. Готовься, говорил, Сеня, скоро сюда ученые со всего света понаедут. Будет тебе фуршет каждый божий день!

— «Синяя борода», — поправила его Мишель.

— О чем ты говоришь?! Какая борода! Скорее бороденка, причем козлиная! Сколько раз я ему говорил: «Михалыч, сбрей, не позорь перед державами!»

— Михалыч?! — толкнул я Мишель, еще не веря своей догадке.

— Какой Михалыч? — тут же спросила она.

— Да покойничек! Мезинский же учитель, царствие ему небесное! За три дня до своего доклада шею свернул, бедолага! Оставил меня без обещанного фуршета!

«Так, значит, и пометки на полях документов для Минобороны, и обведенные номера на карте забора проб, и каракули в бортовом журнале принадлежат профессору Светлову?! Но ведь он молекулярный биолог, зачем ему пробы химиков?!»

— Почему «Синяя губа», а не борода? — спросила меня Мишель.

— Потому что все время слюнявил химический карандаш! — я вскочил и подошел к окну.

Я смотрел на звездное небо, и оттуда пришло озарение: «Все эти странности в поведении людей и животных вызваны вовсе не химическим, а биологическим компонентом метеорита! Именно об этом профессор хотел сообщить научному миру, а Мезин его остановил! Почему?!»

Ночью я плохо спал. Голова кипела от мыслей. Храп Сени за стеной тоже был плохим подспорьем. Устав бороться с бессонницей, я раскрыл занавески и лег поверх одеяла. Закинув руки за голову, я смотрел в светлое небо, стараясь разглядеть бледные звезды. Моим астрономическим изысканиям мешал маячивший на вышке часовой. Он то и дело появлялся в моем окне, и мне приходилось двигать головой, чтобы он попал в пересечение планок оконной рамы, как в крестик прицела.

«Что же обнаружил чудаковатый профессор? Что или кого принес нам Тунгусский метеорит? — Я перебрал все, начиная с фантастических теорий Спиридона о космических вирусах и заканчивая неизвестно откуда взявшимся ящером на болотах. — Не просто же так, — думал я, — профессор выслеживал его в пещере египетской жрицы!»

Я опять «прицелился» в часового.

«Не мешало бы расспросить Виталика, или кто там у них дежурил в тот вечер, когда погиб профессор. От кого на базе узнали о гибели Светлова: от Аксика или от Мезина?»

— Кончай дрыхнуть! — кто-то барабанил в мою дверь.

Сквозь слипшиеся глаза я посмотрел на часы.

«Ого! Скоро девять! Ну я и притопил!»

На пороге стоял Сеня и широко улыбался:

— Ну и кто из нас вчера выступал по молочной наливке?! Зря ты от такой нямы отказался! Не поверишь! Чувствую себя как огурчик!

С улицы доносился шум воды и гром алюминиевых мисок.

— Мойся и иди завтракать! — Мишель уступила мне место у крана.

— Нам надо поговорить с Мезиным!

— Ты бы еще дольше спал!

— Он уже в лаборатории что ли? — я выглянул из-за угла барака.

Над входом в биоблок горел красный фонарь.

— Никуда не денется! Нужно разворошить это осиное гнездо! Пойдем к Паскалю, пусть возвращает болотные пробы, которые забрал Светлов. У меня такое подозрение, что Мезин работает сейчас именно над ними.

— Не пойдем! — Мишель была явно не в духе. — У нас другие задачи. Забыл?

— Послушай, дело Герхарда все равно подвешено до субботы! Обе твои версии: и с неизвестным свидетелем, и с журналистом, замыкаются на Усть-Илимске. Так чего сидеть четыре дня сложа руки? Давай пока со смертью профессора разберемся! Если Мезин прячется, начнем с Виталика, узнай, кто дежурил в ночь смерти Светлова. Пообещай ему медицинский спирт, я сегодня в общей лаборатории возьму.

Про Виталика я вспомнил зря. Мишель отвернулась и снова загремела мисками, давая понять, что разговор окончен и есть мне придется неумытым.

Весь день я провел в химблоке. Сначала изучал руководство по эксплуатации хроматографа, потом составил все упомянутые в нем химикаты на отдельную полку в огнеупорном шкафу. Большинство из них были органические растворители и легко воспламенялись. Включал этот список и спирт, так что теперь у меня были законные основания требовать этот необходимый продукт.