— Начальник! — крикнул ему вслед Сеня. — Шашлык пошевели, я пока именинника покормлю!

Я впился зубами в мягкую оленину: «Надо загадать желание! Первый раз в жизни ем оленину!»

Но сначала дело. Я толкнул Мишель:

— Слезы! — прошипел я с набитым ртом.

— Слушай, Сеня! Тут Рикке надо на болота идти, а его пугают слезами египетской жрицы!

— Да ерунда все это! Шаманы придумали, чтобы чужой люд по тайге не шастал! С тех пор как метеорит упал, эвенкам от ученых да туристов покоя нет, вот они и пугают! Ну, я побежал, а то Сан Саныч мне там все шашлыки загубит!

Мишель ушла вслед за ним, наверное, проводить следственные мероприятия, а я все сидел и смотрел на звездное небо, откуда в прошлом столетии прилетел непрошеный гость. Кашу, которую он тогда заварил, предстояло расхлебывать мне. Но я еще об этом не знал!

Я все еще сидел, протянув ноги к костру, и даже запах нагретой резины моих подошв не мог оторвать меня от звездного неба.

— Рикка, Рикка! — услышал я голос бельгийца, доносившийся от стола. — Вольнонаемный Ми́ккола, я приказываю вам присоединиться к коллективу!

— Микола?! — перебил его пьяный голос Сени. — Эй, кореш, да у тебя, оказывается, человеческое погоняло! За это обязательно надо выпить!

Пришлось забросить созерцание глубин вселенной и вернуться на землю. Земная жизнь оказалась не менее интересной. Мишель уже терлась с русской парой. Сан Саныч о чем-то спорил с американцами, причем его английский был на приличном уровне. А Сене английский был и не нужен. Он болтал на родном языке со всеми без разбору и понимающе кивал и к месту поддакивал, при этом не забывая опрокидывать стопочку с каждым собеседником.

— Ты, Микола, не тушуйся! Ты меня держись! Думаешь, тут пахан главный? — он кивнул в сторону Сан Саныча. — Не-е-ет! Здесь Сеня главный! Если завтра, к примеру, забьется насос, к кому все побегут? Правильно, к Сене. Потому что здесь все на мне держится!

Он махнул рукой, пытаясь охватить всю станцию, и если бы я его не поймал, то самый главный оказался бы на земле.

«Теперь я самый главный! — решил я. — Потому что держу того, на ком все держится!» — и, наплевав на предупреждения Мишель, повел Сеню пить на брудершафт.

В свое оправдание скажу, что на то у меня была уважительная причина: у меня возникла идея, навеянная прошлым. Глядя на звезды, я в который раз за последнее время вспомнил свои посиделки со Спиридоном на верхней палубе нашего корабля. Та ночь отличалась от других. У моего наставника были с собой две какие-то книжки и бутылка дорогого коньяка, который ему обычно дарили благодарные пациенты, в основном за вылеченную гонорею.

— Сегодня мы опробуем систему нашего старпома! — заявил Спиридон.

— Какую систему?

— Вообще-то это врачебная тайна! Но поскольку ты тоже давал клятву Гиппократа, то тебе можно! Дело в том, что наш старпом ужасно любит читать истории о древних мореходах. Но не просто так, а хорошо поддав! За одну ночь такого чтения он может литр джина уговорить. В последний раз, когда я его откачивал, он свято верил в то, что командует пиратской шхуной!

— Мы что, тоже будем пить и про пиратов читать? — глянул я на приготовленный арсенал.

— Пить будем точно, только вот читать будем про натуральную оспу! Мы же с тобой вирусологи, а оспа сейчас очень актуальная тема! — с этими словами он протянул мне одну из книжек.

— «Поход Александра Македонского в Индию», — прочитал я вслух название, — а где же про оспу?

— Внутри! Там как раз о том, как его войска подхватили в Индии оспу и потом заразили всю Македонию!

— А актуальность-то где? Оспы же на Земле давно нет! От нее уже лет тридцать прививки не делают!

— То-то и оно! Я из тебя кого пытаюсь сделать на вверенном мне корабле?

— Специалиста по борьбе с биотерроризмом.

— Вот и прикинь! Если террористы раздобудут вирус оспы и распространят его, скажем, в Москве, где все молодое население не привито, что случится?

— Эпидемия?!

— Соображаешь! Так что бери напиток, — он уже успел разлить коньяк по алюминиевым кружкам, — и вникай в тему!

То ли коньяк возымел свое действие, то ли события в книжке были так правдоподобно описаны, но в ту далекую черноморскую ночь я действительно поучаствовал в походе Македонского в Индию и вместе с ним бежал обратно от ужасной эпидемии черной оспы!

Сейчас, в глухой сибирской тайге, все компоненты сложились опять! Звездное небо, послевкусие коньяка, даже алюминиевые армейские кружки, а самое главное, меня в комнате дожидался «талмуд» для исторического чтения, любезно предоставленный Нильсом из Дании: «Чтоб ему туда на диких гусях улететь!»

Этим утром я притащил его переводы к себе в комнату и успел полистать и разложить документы. Бумаги с английским печатным текстом пошли в тумбочку, русские же, рукописные оригиналы, совсем наоборот, дожидались меня на тумбочке. Целая стопка с рассказами очевидцев падения Тунгусского метеорита и результаты исследований прошлого века так и просились в руки. К ним-то я и поспешил, после того как Сан Саныч объявил по лагерю отбой.

— Ну, Микола, на посошок! — плеснул мне Сеня в кружку глоток коньяка.

Я кружку не убрал и показал пальцем на край.

— Ты видал, Сан Саныч, как по-чухонски будет: «Ты что, краев не видишь?» — расхохотался мой новый сосед. — А ты говоришь, переводчик нужен!

Я чуть отпил и понес драгоценный напиток к себе в комнату в предвкушении интересной ночи. Ну, не совсем ночи: в Питере-то сейчас только пять вечера!

Удобно расположившись, я взял самый верхний листок. Им оказалась короткая докладная записка в министерство обороны СССР, судя по дате, написанная в самый разгар холодной войны. Сначала я подумал, что документ предназначался самому Суслову, тогдашнему идеологу партии, члену политбюро ЦК КПСС. Но тут же выяснилось, что Суслов был не тот, а респондент просто использовал совпадение фамилий для продвижения своей идеи.

Записка гласила: «В области падения Тунгусского метеорита нашими исследователями обнаружено большое количество кратеров, затопленных болотной жижей. Разнокалиберность кратеров и отсутствие железоникелевых осколков метеорита говорит о том, что они появились вследствие падения глыб кометного льда. Отсюда можно заключить, что часть болотной жижи состоит из инопланетной воды и на дне болота находится осадок космической пыли кометного льда.

В то же время имеются многочисленные свидетельства странных, ничем не объяснимых смертей как животных, так и людей, попавших на эти болота. Есть все основания предполагать, что вместе с метеоритным льдом и космической пылью вышеозначенное болото было заражено неизвестным науке токсическим веществом внеземного происхождения. Изучение данного феномена может привести к открытию неизвестного противникам советского строя токсина, который может быть использован в качестве химического оружия.

В связи с вышеизложенным мы предлагаем построить научно-исследовательскую станцию возле места падения Тунгусского метеорита с целью изучения химического состава почвы и воды. Сами научные изыскания мы предлагаем начать с тридцатидвухметрового кратера имени Суслова».

— Так вот каким образом была построена эта станция! Тогда за науку! — я картинно поднял кружку и приложился к ней.

Дальше начиналось самое интересное: свидетельства очевидцев. Первыми были записки ссыльного студента-медика, выполнявшего роль фельдшера на фактории Ванавара. Запись была датирована четвертым июля тысяча девятьсот восьмого года:

«На шестой день после большого взрыва на фактории появился подросток-эвенк по имени Корбо, что на языке эвенков означало “безволосый”. Перед тем как впасть в забытье, он успел сказать, что пришел с реки Кимчу, где было стойбище его отца по имени Васка. Волосы на затылке мальчика были опалены, а шея была в струпьях свежего ожога. Задняя поверхность куртки представляла собой обугленные лохмотья, на спине следы ожогов средней степени.