— С вашей головой, молодой человек, вам надо не от нервного срыва лечиться, а найти хорошего научного руководителя, и желательно из нашего со Срулем сословия! — напутствовал меня психиатр, подписывая больничный.

Кто бы знал, что больничный от родственника детектива мне не поможет! Стоило мне появиться на работе, как меня тут же вызвали к новому ректору.

— Заходите, коллега! — за столом сидел профессор морской биологии по прозвищу Рыб Рыбыч.

Напротив него, развалившись в мягком кресле, сверкала коленками Белка.

— Не вызвать ли нам заранее психиатров? — ехидно спросила она, в упор глядя на меня.

— Не на-а-до, — протянул ректор. — Ведь нашего коллегу лечили почти три недели! Не так ли?

«Когда это они успели спеться? Неужели Белка уже и к нему слазила под стол?»

— Хочу довести до вашего сведения, что пока вы болели, докладная записка профессора Белкиной была рассмотрена на ученом совете и единогласно одобрена. Так что подписывай, сынок, без всяких нервных срывов! — он положил на край стола новый приказ и авторучку.

Это был конец. Я вышел в приемную и написал заявление об уходе по собственному желанию.

Когда я собирал свои скромные пожитки, в лаборатории появилась Белка.

— Куда это ты намылился? — встала она в проходе.

— Это засекреченная информация. Я, конечно, могу вам сказать, но тогда мне придется вас убить!

Я с таким чувством это сказал, что Белка невольно отступила, но тут же оправилась:

— Ты обязан отработать две недели!

— Что, некому разрабатывать тему для диссертации Игнатика?!

— У аспиранта Вишневского своя голова на плечах, и работать он ею умеет получше тебя!

— А той, что не на плечах, он тоже отменно работает? — понесло меня.

— Что!?

— Что? — наигранно переспросил я. — А-а-а, это я о нашем, о мальчишеском!

Она быстро глянула в сторону копошащегося около микроскопа Игнатика.

— Он вас так нахваливал! — я оттопырил вверх большой палец.

— Что?! — начала свирепеть шефиня.

— Как научного руководителя! — выдержав паузу, улыбнулся я. — Я же говорю, зачем вам терпеть меня еще целых две недели!

— Будешь работать как миленький! — взвилась она. — Без моих рекомендаций ты никто, и ни одна лаборатория тебя не возьмет! А решишь саботировать эксперименты, уволю по статье!

— Это я уже слышал! А потом, как я могу работать над тем, с чем незнаком? Я же не специалист по пище для космонавтов!

— Какой пище для космонавтов?!

— Ну, такой, из тюбика!

— Из какого тюбика?! Ты что, не долечился?

— Ну, как из какого? Я точно описать не берусь, но вам он должен быть хорошо знаком! Вы же его видели так близко! Давайте-ка дружно попросим у новоиспеченного аспиранта Вишневского, чтобы он показал нам свой тюбик!

— Убирайся! — прошипела Белка. — И забудь про свои фаги! Я сделаю так, чтобы тебя больше ни в один приличный институт не взяли!

Здесь она ошибалась. Если бы у меня не было путей отхода, я, возможно, не вел бы себя так нагло. Причем отход на заранее подготовленные позиции был в такую организацию, где вес голоса Белки приближался к нулю. Спиридон был невысокого мнения о профессорше Белкиной, а его командование, от которого зависело мое назначение, и не подозревало об ее существовании. Тогда я еще не знал, что мой отход не будет таким гладким, как я его себе представлял, и затянется на неопределенное время.

Ну а пока, как вы могли догадаться, положенные две недели мне отрабатывать не пришлось, но, как ни странно, стипендию за них заплатили, что составило ровно сороковую часть от гонорара, полученного от Сруля…

— Ты опять о чем-то думаешь! — послышался с кровати сонный голос Танюшки.

— Прощаюсь с прошлой жизнью! — я отвел взгляд от университетского городка за окном и так быстро задернул штору, как будто испугался, что она увидит мое прошлое.

Не успел я обернуться, как был заключен в объятья.

— Да ты совсем продрог! Пойдем, я тебя отогрею!

Только мы залезли под одеяло, как из коридора донеслись звуки шагов и приглушенные разговоры.

— Родители собираются на работу, — шепнула Танюшка.

Следующие полчаса мы тихо лежали обнявшись, не позволяя себе никаких глупостей, хотя очень хотелось. Зато, когда шум отъезжающей машины оставил за собой лишь обиженный лай Тоби, мы предались любви не боясь быть услышанными!

Около полудня нас разбудил телефонный звонок из-под кровати. Я свесился и выудил оттуда свои спортивные штаны.

— Ты куда запропастился? — услышал я недовольный голос Сруля. — Время не терпит!

— А где я должен быть? — прошептал я, вися вниз головой.

— Ты должен был мне отзвониться, как только фотокарточки на загранпаспорт будут готовы!

— Загранпаспорт?

— Просыпайся, мать твою! Вспоминай!

Я попытался проиграть в голове наш вчерашний разговор, но недавняя волна воспоминаний и ночная буря эмоций оставили там полный кавардак.

— Мы говорили о..? — я затянул паузу, ожидая подсказки.

— Ты что? Влюбился там что ли? Я тебя таким идиотом не помню!

— Влюбился, влюбился, не томи!

Начавшая уже шевелиться Танюшка вдруг замерла. Я выскользнул из-под одеяла и тихо перетек на пол.

— Через три дня ты улетаешь в Сибирь!

— Куда?!

— Через час жду тебя в «Стекляшке» с фотокарточками! Все! Отбой!

Я сидел на полу, слушая короткие гудки. Вытащив из-под кровати свою спортивную куртку, нашел в кармане мятый конверт с деньгами: «Кажется, вчера я подписался на какую-то аферу!»

— Что случилось? — Мой потерянный вид озадачил Танюшку.

— Где у нас ближайшее фотоателье?

— Напротив платформы.

— Мне надо отлучиться на пару часов.

— Я с тобой! Но сначала покормлю тебя завтраком! — соскочила она с кровати, чуть не наступив мне на голову.

— Завтраком тебя буду кормить я, пока готовятся фотографии!

— А зачем тебе фотографии? — наконец спросила Танюшка, когда мы уже сидели в кафе напротив фотоателье.

«Умничка! — подумал я. — Целый час скрывала свое любопытство! А действительно, зачем?! Загранпаспорт у меня есть, а для Сибири он и не нужен!»

— Извини, что спросила, — потупилась девушка, расценив мое молчание по-своему.

— Ну, ты что, милая! — я тронул ее за руку. — У меня от тебя секретов нет! Это нужно для очередного спецзадания.

— Знаю, знаю! По переводу клиентов через границу!

— Запомнила! — рассмеялся я.

— Конечно, запомнила! Я же тебе говорила, что у меня отец пограничник! Да еще и мать на таможне служит! Кстати, они оба дежурят сутками.

— То есть ты хочешь сказать, что сегодня ночью мы будем одни?!

— Я буду одна!

— А как же я?!

— А ты будешь на спецзадании! — ехидно заметила она.

— Ну, не сердись, малыш! Работа у меня такая. Правда!

Она замолчала, о чем-то думая. Я смотрел на ее насупленные бровки и сморщенный носик, и мне не хотелось ни в какую Сибирь.

«А на какие шиши ты будешь жить со своей ненаглядной?» — спросил я себя, и поездка к черту на куличики стала необходимостью.

— Ладно! Будем считать, что я поверила, но как вернемся домой, поставлю тебя в угол!

— А как же мультики! — заканючил я.

— Заслужить надо! — обворожительно улыбнулась она.

— Всегда к вашим услугам-с! — я поднялся из-за стола и по-гусарски щелкнул каблуками.

Вместо стука получился залихватский свист резиновых кроссовок по пластиковой плитке. Ничуть не смутившись, я галантно поцеловал даме ручку:

— Не скучайте-с мадам-с, я скоро-с!

Подошло время забирать карточки.

Уже из ателье я позвонил Срулю, что скоро буду.

— К чему такая спешка?! — плюхнулся я за столик к Срулю. — Дал бы мне аванс прогулять! Я такую девчонку встретил!

— Точно влюбился! — Радости за товарища в голосе детектива не было. — Мне теперь страшно за наше дело!

— Что за дело-то? И зачем тебе моя глянцевая личность? — Я положил на стол конверт с фотокарточками.