«И в прямом, и в переносном смыслах!» — подумал я.

Она замолчала, и моему плечу стало мокро. Песни сменяли одна другую, а мы продолжали танцевать в далеком сибирском городке, где на всю округу было всего два бара.

Когда я проснулся следующим утром, из комнаты Клавдии уже доносились домашние звуки. Мишель стояла у плиты в легком сарафане.

«Брюкам больше не место в новой жизни! — подумал я, и мне захотелось подойти и ободряюще обнять ее. — Кто-то скажет, что не только ободряюще, и будет прав!»

Но в любом случае, на кухне уже сидел Сеня, со своим транзистором. Так что обнималки-прижималки пришлось отложить. Я тихо проскользнул на улицу к умывальнику.

Вернулся я уже с охапкой полевых цветов. Мишель отвлеклась от нарезания салата.

— Мне никогда не дарили цветов! — прошептала она и спрятала в них лицо.

— Это что такое? — я стер влажную дорожку с налипшей пыльцой с ее щеки.

— Я лук резала! — шмыгнула она и повернулась к Сене: — У нас ваза есть?

— Банка трехлитровая, от Клавкиных закруток!

После завтрака я предложил Мишель провести наш обмен информацией на болоте.

— То есть ты хочешь опять облачить меня в брюки? — улыбнулась она. — Пойду попрошу у коменданта экипировку.

Сан Саныч не удивился такой просьбе. В конце концов Мишель была моей переводчицей!

В болотных сапогах, ватных штанах, телогрейках и накомарниках мы смотрелись как братья-близнецы.

Пока мы поднимались по ручью до водопада, я слушал ее и понимал, что моя партнерша прописалась на кухне не из-за горячего желания начать новую жизнь в качестве домохозяйки! Этого требовала работа!

— Я привезла с собой три бутылки водки. Хотела больше, но Марго сказала, что проносить надо на себе, сумки будут досматривать. А у меня в плаще только два кармана да один внутренний. Но она наврала! Это у нее в бауле капитально рылись, а на иностранцев даже не взглянули.

— В бауле?

— Она японские шмотки скупает, косметику, пиво баночное. Сан Саныч из выпивки только пиво пропускает, так что американцы были им напакованы под завязку. А вот европейцы были налегке — Паскаль им спиртное запретил.

— Значит, нам с тобой пиво не светит!

Мишель немного помолчала, а потом сказала куда-то в сторону:

— Несколько глотков пива той ночью были первые и последние в моей жизни!

Я поймал ее за руку и остановил.

— Посмотри на воду этого ручья! Видишь, как она чиста и прозрачна? Вся грязь давно унеслась далеко вниз. Забудь о ней. Стирай старые ассоциации и создавай новые! Обещай, что в следующую субботу никаких мартини и пина колад! Устроим дегустацию пива!

Она смотрела вниз, но в зеркале бегущей воды я увидел, как она улыбнулась.

У водопада я спрятал контейнеры и черпак в знакомых кустах. Рюкзак сразу же полегчал. В нем остались лишь немецкие сухие пайки, пакеты с соком да фонарик с биноклем.

Мы свернули на тропинку, ведущую в палаточный городок.

— Сеня не простой мужик! — неожиданно сказала Мишель.

— По-моему, он сидел, — кивнул я, — у таких зона отбивает простоту!

— Мне кажется, он раскусил нашу игру и принял ее правила. Он видел целую бутылку, но не требовал все. Одна кружка за вечер, и я получала немного информации. К пятнице осталось только полкружки и информация от него сократилась вдвое!

— Погоди! В кружке грамм двести-двести пятьдесят, а где остальное? Ты что, тоже прикладывалась?

— Нет! — засмеялась Мишель. — Одну бутылку пришлось отдать Виталику.

— Виталику? За что?!

— За информацию! Я попросила Сеню нас свести. Должна же я знать, травили ли они Иманда или нет. Да и вообще, что там на самом деле происходило у Марго.

Я замер: «Рассказал ли ей Виталик о моих посиделках на коленях у Тунгусской королевы?!»

— Чего остановился?

— Да так, показалось! Ну и что Виталик? — постарался я спросить как можно безразличней.

— Да Сеня, поди, его подучил! Про Иманда, говорит, расскажу, а про Герхарда и остальных за отдельную плату! А мне, говорит, есть чего порассказать! — и тут она от души добавила: — Сучонок мелкий!

«Надо будет этому сучонку медицинского спирта через Сеню передать, чтобы обо мне помалкивал!» — решил я про себя и спросил:

— А результат-то хоть есть?

— Не высмеивал Иманда никто. Виталик даже удивился моему вопросу. Видеть, говорит, видели, но чтобы насмехаться? Ему завидовать, а не насмехаться надо было!

— А как же Сенина теория о травле всем взводом?

— Я думаю, Сеня озвучил официальную версию коменданта, а обставил все как пьяные базары! Я же говорю, очень непростой мужичок! — заключила Мишель.

— По всему выходит, что Сан Саныч его покровитель и отец родной. Пахан, в общем. А против пахана никак нельзя. Здесь можно места хлебного лишишься, а на большой земле кому ты нужен, с судимостью? — оправдывал я Сеню.

Партнерша моих адвокатских речей не слушала.

— А если не травили, то почему отравился? — не замечая, что скаламбурила, думала она вслух.

— Надо узнать, не ходил ли он на болота и не подвергался ли аномальным магнитным полям! — прервал я ее размышления.

— А ведь он мог знать, как пользоваться аквалангом, у его отца огромная яхта! — обрадовалась Мишель.

— А Герхард?

— Что Герхард? — переспросила она.

— Герхард умел пользоваться аквалангами?

— Не думаю, — протянула Мишель, — но я проверю!

С нашим расследованием мне все было ясно. То, что оба ее соотечественника покончили с собой, сомнений не вызывало. Причины? Входил ли в наше расследование поиск причин, я не знал, да и не хотел знать. В настоящий момент у меня была иная цель. Я хотел показать Мишель другую жизнь, полную красок и радости. Посещение палаточного городка, полного развлекающейся молодежи, должно было сделать именно это! А обсуждение добытой информации было лишь предлогом.

— С Имандом закончили, переходим к Герхарду, — продолжила Мишель.

Я ее не слушал, вдали показались оранжевые палатки, и я прибавил шагу.

«Всю жизнь она рылась в дерьме! Что хорошего может видеть полицейский? Это только в кино: на квартире труп, а у ментов с патологоанатомом все хиханьки да хаханьки! — ускорялся я. — Скорее к нормальной жизни!»

— Тебе неинтересно? — нагнала меня Мишель.

— У нас же выходной! — оглянулся я, не останавливаясь.

Ее лицо вдруг стало как у обиженного ребенка, секрет которого оказался никому не нужным. Пришлось затормозить. Она налетела на меня, и я качнулся вперед, зацепившись ногой за густой багульник.

— Что опять случилось? — Мишель ловко поймала меня за рюкзак и не дала упасть.

«Мышцы у нее натренированные, этого не отнимешь!»

Я обернулся и показал на упавшее дерево на берегу болота:

— Пойдем, туда. Дальше будет людно.

— Начнем по порядку! — она оседлала дерево и попробовала покачаться. — Когда Марго провела меня с черным ходом, я отправилась в больницу.

— Тебя правда комендант попросил?

— Нет, конечно, я сама закинула удочку, и он дал мне адрес. Ты не поверишь, это частная клиника, а за Клавдию платит министерство обороны. Не знаю, как Сан Санычу это удалось, но он молодец!

— Наверняка, под программу выделили серьезные деньги. Химиков разогнали на полгода раньше, а бюджет остался! — предположил я.

— Правильно! Но ведь его можно было прикарманить или, как у вас теперь говорят, распилить!

— Тоже верно!

— Так вот, Клавдия лежит в отдельной палате, и Зинаида все время с ней. Они как узнали, что я со станции, так стали расспрашивать меня обо всем. Почти час пытали. Потом сами стали рассказывать. Оно, конечно, хорошо, когда отдельная палата, но скукотища у них еще та! Они меня до вечера не отпускали.

— Хоть с пользой посидела?

— Конечно! И больную развлекла, и про Герхарда узнала. Не было у него никакой несчастной любви с Марго. Он за две недели до смерти стал за Зинаидой серьезно ухаживать. Она даже всплакнула, когда рассказывала. Так что вторая версия, предложенная Сеней, тоже рассыпалась! Но зато он же, сам того не ведая, навел меня на другую!