В лаборатории я первым делом проверил, схватился ли герметик. Комендант опять застал меня в углу.

— Как вы узнали, что я тут делал? — сразу спросил я.

— Датчик давления сработал. В биомодуле воздух гоняется через фильтры под постоянным давлением. А тут вдруг давление резко упало, значит, пошел подсос воздуха в обход фильтров. Такое происходит только при открывании дверей или нарушении герметичности лаборатории. Двери были закрыты, наружные стены целы, оставался химблок.

Я молча кивнул.

— Теперь выкладывай все по порядку. Про доллары мне завтра доложат, — комендант кивнул на перегородку. — Что у тебя еще на нашего друга?

— Все сходится к тому, что череда самоубийств — его рук дело. Метеорит принес не токсин и не отравляющее вещество, а скорее всего вирус. Это если верить черновикам Мезина. И восприимчивы к этому вирусу только особи мужского пола. У меня есть подозрение, что Мезин заразил этим вирусом любовников своей жены, как — пока не знаю, но в том, что после самоубийства профессора вирусом завладел именно он, нет никаких сомнений. Да и сам ли Светлов свел счеты с жизнью — тоже под вопросом!

— При чем тут вирус и самоубийства?

— Пока только догадки, но ясно одно: попав в кровь, вирус включает программу самоуничтожения организма. В общем, вирус работает как бактериофаг, только на уровне животных и человека.

— Работает как что?

В третий раз за последний месяц пришлось читать вводный курс о бактериофагах.

— Ладно, что такое фаги объяснил. А при чем тут Мезин? У тебя доказательства есть?

— Только косвенные. Я думаю, все улики там, — я похлопал ладонью по перегородке. — Мне нужно туда!

— Сегодня ночью, когда наша парочка отправится спать!

Ночью пришел Сан Саныч с рамками квадратных фильтров под мышкой.

— Надевай, — кивнул он на телогрейку и треух Сени, висевшие на гвозде. — Их хозяин остался в генеральском бараке праздновать долгожданную встречу двух заядлых охотников!

До биомодуля я шел приплясывая, как Сеня с двумя фильтрами под мышками.

— Не переигрывай, не переигрывай! — улыбался комендант.

— Выкрути лампочку! — приказал он постовому и кивнул на красный фонарь.

В предбаннике комендант показал мне, как надевать защитный биокостюм. Пройдя дезактивационный тамбур, мы попали в царство сибирской язвы. Лаборатория выглядела такой, как будто на каждом столе делалось по десять экспериментов сразу. Все инкубаторы были забиты клеточными культурами и гибридомами. Создавалось такое впечатление, что работал целый завод по производству антител. И лишь на дальнем столе, как раз возле перегородки, был относительный порядок. На расчищенном месте стояло две клетки с мышами и видеокамера на треноге. Я поспешил к мышам. Маркировки на клетках не было. Я постучал по пластику. Мыши вели себя спокойно. Заглянув под стол, я постучал и по аквариуму со старой знакомой.

— Уголок Дурова! Клоун с ужиком! — услышал я у самого уха.

Я вздрогнул. Увлеченный рассматриванием змеи, я не сразу сообразил, что голос коменданта идет из встроенных наушников. Я обернулся. Сан Саныч стоял возле камеры и улыбался. Я хотел улыбнуться в ответ, но внутренний голос отвлек меня: «Что-то здесь не так!»

Комендант занялся цифровой камерой. Он что-то бурчал себе под нос, и я слышал в наушниках его шумное дыхание. Что-то здесь не срасталось.

«Ладно, забудь! Займемся делом!»

Для начала меня, как любого преступника, потянуло на место преступления. Я чуть выдвинул стол и заглянул за него. Из нижнего угла разделяющей модуль стены выпирала застывшая грыжа герметика.

«Зря заделали. Можно было и дальше подслушивать!»

И тут я вдруг понял, что меня беспокоило.

— Сан Саныч! Они здесь работали без костюмов! Иначе я бы их не слышал!

— Зато я бы слышал! — язвительно заметил комендант.

«Америку открыл! — стушевался я. — Он и так знает, что они работают без биокостюмов, но не может им об этом сказать, иначе подтвердит их опасения, что переговорные устройства костюмов прослушиваются!»

— А зачем им змея? — я не подал виду, что сконфузился, и задвинул стол на место.

— Стив в заявке написал, что хочет исследовать устойчивость змей к сибирской язве. Требовал купить ему полоза в каком-то европейском террариуме, за кучу евро! Я послал Сеню в наш террариум, и вся покупка обошлась в стакан водки!

— А где у нас террариум?

— За забор вышел, вот тебе и террариум! — расхохотался комендант и включил камеру. — Сукины дети! — вдруг выругался он. — Сибирскую язву они изучают!

Я взглянул через его плечо на откидной дисплей камеры. Там в аквариуме с нашим полозом стояло два прозрачных куба. Внутри каждого сидело по мыши. В одном из них мышь сидела, вжавшись в угол, в другом же металась от стенки к стенке. Разозленный неудачами полоз атаковал то одну, то другую мышь. Он бился разверстой пастью о стенки куба и громко шипел. Самым интересным было то, что забившаяся в угол мышь сидела не шелохнувшись. Другая же каждый раз, когда полоз атаковал ее, прыгала на раскрытую пасть змеи и скребла обнаженными зубами о прозрачную стенку, как будто хотела укусить полоза в ответ. Бугорок под хвостом мыши говорил о том, что это половозрелый самец. Пол другой, забившейся в угол, мыши было не определить.

По комментариям за кадром можно было понять, что Мезин со Стивом работали над сывороткой агрессии.

— Что ты мне там наплел о вирусе-фаге и самоубийствах? Тут налицо запредельный психостимулятор для солдат! Сейчас же сообщу в контору!

Я не стал ввязываться в научную дискуссию и объяснять поведение мыши со своей точки зрения. У меня уже созрел план. Можно было одним махом проверить гипотезу Светлова и напакостить предателю Родины с американским шпионом!

— Пока наверху решают, что делать, нужно им спутать карты!

— Как?!

— Например, изменить условия эксперимента! Вы комбикорм для мышей где берете?

— В университете Братска.

— А они где?

— Выясню!

— Нужно, чтобы нам срочно сделали партию комбикорма, нашпигованную женскими гормонами!

— Считай, что уже сделали!

— А я пока приготовлю водорастворимый конъюгат эстрогена и добавлю в поильники для мышей. Того, что я видел в своем отсеке, должно хватить дня на три! Я к себе!

За час все было готово. Я даже успел сделать спиртовой раствор эстрогена для инъекций. Снова надев биокостюмы, мы открыли первую клетку. Внутрибрюшные инъекции не представляли трудности. Единственным неудобством были толстые перчатки биокостюма. Самцы вертелись в них больше обычного и пытались прокусить плотную резину.

— Глупые! Я же вас защищаю от вируса Мезина!

Когда очередная мышь попыталась прокусить перчатку, я замер со шприцем в руке.

— Что, прокусила?! — забеспокоился комендант.

— Хуже! По-моему, я нашел еще одну Хусивлук!

Перед глазами встала картина бегающей Белки с прокушенной до крови рукой!

«Если мышь атаковала Белку, значит, это был самец, зараженный вирусом. А если потом четверо ее любовников погибли, причем Игнатик прыгнул под электричку, а Юрик с моста, то вирус передается не только через кровь, но и половым путем!»

— Значит, мужей Хусивлук погубила не ревность египетской жрицы! — повернулся я к коменданту. — Отшельница заражала их инопланетным вирусом, который получила от первого мужа, проводника вашей экспедиции на болота. Кстати, — я огляделся, — где те пробы, что Светлов забрал у химиков?

— Завтра ночью поищем! Время! Заканчивай уже!

Когда я вернулся в свою новую комнату, ее оглашал залихватский храп Сени. Я упал на кровать и, не раздеваясь, заснул в Сенином ватнике.

Утром к нам забегала Мишель. Увидев два спящих тела в уличной одежде, она сделала соответствующие выводы, о чем не преминула сообщить нам за завтраком.

— Вы что, пока у генерала весь коньяк не высосете, не успокоитесь?

Я пожал плечами: типа «не понимаю», а Сеня заклянчил: