— Я знаю, что случилось! — вырвала меня из жарких объятий капитанской дочки безжалостная детективша. — Она заразила их СПИДом!

— Очень даже может быть! — протянул я: нужно было отдать ей должное, версия была неплохой. — Только фармаколог сюда не вписывается. Он-то наверняка знал, что со СПИДом можно жить долго, если держать вирус в дремлющем состоянии. А в его возрасте до проявления болезни можно было просто не дожить.

— Откуда такие глубокие познания? — в ее голосе чувствовалась обида за свою версию.

— Вирусы мой профиль!

— Погоди! Ты что, не химик?!

— И химик тоже! — успокоил я ее и подумал, что для эстонки она слишком темпераментна. «Или всему виной?..»

Тут же вспомнилась реклама про критические дни. Я взглянул на Мишель, представляя себе ее реакцию на вопрос об этих самых днях.

— Что-нибудь не так? — она быстро открыла сумочку и достала зеркальце, совсем как обычная девчонка.

«Или стюардесса подмешала мне в “Кровавую Мэри” галлюциногенов, или я ничего не понимаю!»

— Вхожу в роль пустоголовой блондинки-переводчицы! — поймала она мой удивленный взгляд на зеркальце. — Кстати, тебе тоже не мешало бы вживаться в роль финна-тихушника! А то я чувствую, что молчун из тебя никакой!

«Это она верно подметила! Испытаньице мне предстояло еще то!»

— Молчишь? И правильно, молчание — золото! — она изучала свое лицо в зеркальце. — Чем меньше ты говоришь, тем меньше тебе будет нужна переводчица, и тем больше у меня будет времени на следствие!

Вдруг Мишель оборвалась на полуслове.

«Интересно, что ее насторожило?»

Я оглянулся. Из хвоста появилась стюардесса с полным подносом стаканчиков с водой.

«Вот тебе и пустоголовая блондинка-переводчица! — глянул я на детектившу. — Небось в полицейской академии у нее была пятерка по использованию дамского зеркальца для слежения за происходящим сзади!»

Стюардесса молча проплыла мимо, с интересом глянув в нашу сторону.

Я только открыл рот, чтобы игриво возмутиться: «А предложить водички?!», как тут же получил локтем в бок.

— Добился своего! — прошипела Мишель. — Теперь, при случае, нас весь экипаж опознает!

— Как весь? А летчики!

Второй удар локтем пришелся в селезенку. В следующее мгновенье я уже молчал как рыба и как рыба же хватал ртом воздух. В глазах моих, наверное, было столько боли и обиды, что возвращающаяся назад стюардесса без слов протянула мне стаканчик с водой.

Хорошо, что в салоне тут же приглушили свет, и я смог незаметно смахнуть скупую мужскую слезу.

Остаток полета проходил под ровный гул двигателей и мерное сопение дремлющих пассажиров. Лишь громкое всхрапывание грузной мадам через пару рядов от нас нарушало идиллию ночи над облаками.

Мне грезилась Танюшка. Она лежала у меня на груди. Я придерживал ее одной рукой, а другой гладил Тоби, пристроившегося подле кровати. Его шершавый язык обмусолил мне все пальцы и не давал заснуть. Я легонько щелкнул его по носу, и пес начал немилосердно жевать мой палец. Я открыл глаза и покосился вниз. Это был не Тоби!

В проходе между кресел сидел щенок, из-за которого я припозднился на посадку. Он повилял мне хвостом и поковылял вперед к своей хозяйственной сумке. По дороге он остановился и, деловито оглядевшись, поднял лапу на ножку кресла, сотрясавшегося от храпа его обитательницы. Потом оглянулся на меня, как бы ища похвалы и, свесив язык набок, хитро улыбнулся.

Во время посадки и получения багажа мы не проронили ни слова. Сидя на своем чемодане, я изучал мраморный пол зала прилета и прикидывал, как бы смотаться в академгородок и повидать мерзавчика Юрика.

— Нам нужно быть на грузовом терминале во время вечерней пересменки, — прервала молчание Мишель и глянула на часы. — У нас семь часов.

Я молчал, как будто меня это не касалось.

— Ты хотел кого-то здесь навестить?

— Мало ли что я хотел! — не поднимая глаз пробурчал я и выразительно потер левый бок, скорчив гримасу боли.

Трюк сработал. Ее тон перестал быть деловым.

— Нам лучше не светиться весь день в аэропорту, так что в город надо ехать по-любому! Вот я и подумала, чем без толку болтаться, мы можем навестить, кого ты хотел.

— Мы?!

— С этого момента мы работаем в сцепке, куда один, туда и другой. Извини, но я не могу рисковать разминуться с тобой. Ты пойдешь на встречу, я буду ждать снаружи.

На улице Мишель поежилась от промозглого утра. Мне же было жарко. Скорая встреча с кидалой Юриком будоражила кровь! О, как давно я мечтал об этом! Сколько раз я представлял себе выражение его лица, когда он меня увидит!

— Куда едем, красавица? — голос таксиста оборвал мои мстительные грезы.

Мишель вопросительно взглянула на меня.

— Институт цитологии и генетики.

— На конференцию что ли?

— Да нет, новых мутантов привезли!

Таксист с опаской глянул на наши чемоданы, открыл багажник и посторонился:

— Сам грузи!

Мишель улыбалась во все тридцать два белоснежных зуба: мол, довыеживался, теперь сам работай грузчиком!

Я, конечно, не знаю, сравнивать было не с чем, но, наверное, так быстро из аэропорта до академгородка еще никого не довозили.

— Не удивлюсь, если он помчался обрабатывать хлоркой багажник! — поделился я с Мишель, открывая ей дверь института и глядя вслед сорвавшемуся с места такси.

Она промолчала, и в этот раз обошлось без лекции о том, что я нас засветил.

«Перевоспитывается!» — подумал я и покатил наши чемоданы к вахтеру.

— Начальник, будь другом, покарауль вещички!

— Еще чего! Может, у тебя там бомба!

— Если пинать не будешь, не взорвется! — отшутился я и незаметно сунул ему в карман сотенную. — А скажи, отец, ты случайно не знаешь такого Юрия Белявского?

— Да кто ж его не знает?!

«Неужели прославился на моей разработке!» — с ревностью подумал я и спросил:

— А на какой он кафедре, не подскажешь?

— На какой работал-то? Так на вирусной, на четвертом этаже.

— А сейчас где?

— Так на Южном кладбище!

— Где?! — растерялся я.

— Так схоронили его, уже почитай как с год.

— А что случилось!?

— Так сиганул он с этого, с Моста самоубийц, ну, с коммунального моста, значит. С него по два десятка в год прыгают. Давно уже пора там колючую проволоку натянуть, как у нас! — вахтер махнул в окно на гидроэлектростанцию, перегородившую Обь. — Да ты, сынок, поди, по нашей плотине сейчас проезжал?

Я действительно вспомнил мелькание колец колючей проволоки, украшавших ограждения автострады через реку.

— А кто у него был научным руководителем?

— Так, а я почем знаю! Вон, ходи на четвертый этаж, там тебе все и обскажут.

— Хочу узнать судьбу моего, то есть его проекта, раз уж приехали! — повернулся я к Мишель.

— Мне остаться? — спросила она.

— А я тебя, дочка, и не пущу! — опередил меня вахтер. — Оставайся-ка приглядывать за своими вещичками.

Она продолжала смотреть на меня с вопросом. Я неопределенно пожал плечами. И тут Мишель меня удивила.

— Я вам, гражданин, не дочка! — она по-военному крутанулась на каблуках в сторону старика и быстрым движением сунула ему под нос удостоверение. — Старший инспектор Интерпола Вильде! А это не вещички, как вы изволили выразиться, а полевая криминалистическая лаборатория!

Опешивший дед глянул на меня, ища подмоги.

— Я ей приказывать не могу! — развел я руками.

Мишель направилась ко мне, а вахтер схватил телефонную трубку и начал судорожно набирать чей-то номер.

Наверху нас уже встречал озабоченный завкафедрой.

— Старший инспектор Вильде. Интерпол! — отчеканила Мишель. — Мой консультант-биолог, — кивнула она в мою сторону.

— Чем, разрешите узнать, Интерпол заинтересовала смерть младшего научного сотрудника Белявского?

— Извините за банальность, но вопросы здесь задаем мы! — отрезала инспектор Вильде и кивнула мне.

— Для начала мы хотели бы узнать, чем он здесь занимался, — мягко начал я, играя роль доброго детектива.