— Я прижималась к нему все сильнее и сильнее, пытаясь слиться с ним в единое целое. Вдруг низом живота я почувствовала пульсирующие толчки под толстой джинсовой тканью. Все было кончено!

Марго вся обмякла, как будто и в этот раз ее необузданная страсть не нашла выхода. Она глянула на меня и, высунув кончик влажного язычка, эротично облизала обиженно сложенные губки.

— Но отсутствие мужиков в этой дыре заставляло идти на новые жертвы, да и спортивный интерес появился! Чтобы снизить его чувствительность, я решила прибегнуть к презервативам, — тут она замолчала и спросила со сладкой улыбкой: — Кстати, друзья, а вам презервативы не нужны?

Мишель энергично замотала головой.

— Что? — она кивнула на меня. — Совсем никакой?

Моя переводчица неопределенно пожала плечами.

— Плечиками-то пожимавши много не добьешься! Вот я любого мужика могу распалить.

Она подошла ко мне и присела на корточки.

— Давай чокнемся!

Марго протянула мне фужер. При этом она надавила себе локтем на правую грудь так, что та почти целиком вылезла из лифчика, добавив пикантности к и так довольно откровенному декольте!

Звон встретившихся рюмок вывел меня из оцепенения.

— Так значит, презервативы не нужны? — как ни в чем не бывало переспросила Марго. — Жаль, а то Мезин накупил их целую кучу, теперь не знаю, куда девать!

Мишель с удивлением посмотрела на нее.

— Года полтора назад Мезина пробило на безопасный секс! — объяснила она. — Рожать, говорил, в такой глуши нельзя! Я же не говорила ему, глупенькому, что у меня спираль давно стоит. Однажды презерватив порвался, так он целую неделю белый как простыня ходил. А потом как отрезало! Позабыл о презиках напрочь! Вот теперь и валяются, а выкинуть жалко.

Марго отошла от меня и села в свое кресло.

— На чем, бишь, мы остановились? А, ну да! Я Герхарду говорю: «Надень сразу два презерватива, а лучше три!»

Тут Марго расхохоталась.

— Веришь, нет ли, он и одного до конца не успел надеть! Твой герой был тут же готов и излил всю свою страсть внутрь резинки, так и не войдя в мою жаждущую плоть! — почти прорычала она. — Ты знаешь, чего мне стоило переносить все это!

Она резко вскочила. Ее глаза так дико блестели, что мне стало не по себе. К счастью, Марго пролетела мимо меня. Хлопнула дверца маленького холодильника, и она вернулась с банкой пива.

«Наверное, решила, что горечь пива будет лучше сочетаться с рассказом о горечи поражения!» — подумал я, но тут же понял, что ошибся.

— В конце концов я решилась пустить в ход свои химико-фармакологические знания.

Зашипела открытая банка пива, и вместе с газами куда-то улетучилась агрессия рассказчицы. Ее глаза покрылись мечтательной поволокой.

— Тогда-то я наконец познала радость близости со своим избранником! Аппликации местного анестетика возымели чудодейственный эффект! Мы постепенно уменьшали концентрацию раствора до тех пор, пока он не стал дарить мне блаженные минуты безо всякой химии!

Марго смотрела в одну, известную только ей даль и, похоже, забыла о нашем присутствии. Вдруг она с неожиданной силой сжала банку, и остатки пива брызнули вверх.

— И в благодарность за это твой герой променял меня на мелкую шлюшку!

— На кого? — не поняла Мишель.

— Да на Зинку!

— Мы не видели здесь никакой Зинки.

— А, ну да! Она же с матерью улетела на том же вертолете, что вас привез! — Марго с силой швырнул смятую банку в мусорную корзину. — Хорошо, что вас надо было забирать, а то бы мне на эту худую рожу до самой субботы пришлось бы смотреть!

— До субботы?

— У нас каждую субботу всех желающих из вольнонаемных вывозят в город, к благам цивилизации, так сказать! Так что завтра можем вместе слетать в Усть-Илимск!

— Спасибо, но Рикке нужно закончить с пробами до наплыва туристов, — холодно заметила Мишель и решила в отместку за Герхарда поворошить Марго рану: — А что, Зинаида не вернется?

— Да кому она тут нужна без Клавки?! Ее только из-за матери сюда и пристроили! С тех пор как у Клавки начался климакс и давление стало скакать, мы никогда не знали, будет нормальный обед или опять сухим пайком давиться! Ей готовить, а она лежит в лежку! Вот наш солдафон и оформил ее дочку на полставки. В Ванаваре ж работы нет, да и платят с гулькин нос!

«Ну-у-у! Это ты в нашем университете не была! — с грустью вспомнил я свою лабораторию. — Есть у нас там ассистентка Гулька Фридман. Так на зарплату с ее нос можно как сыр в масле кататься!»

— А у нас здесь государственная программа, — продолжала Марго, — полставки как иная зарплата в Питере! Уж даже и не знаю, за какие такие красивые глазки ее сюда пристроили?

— За глазки или нет, — встала Мишель, — но я слышала, что ее сюда теперь поварихой на полную ставку возьмут!

Марго переменилась в лице. Она вскочила и приподнялась на цыпочки, чтобы быть вровень с Мишель. Ее полная грудь ходила ходуном. Соски напряглись и рвались наружу сквозь ажурный лифчик и обтягивающую олимпийку. Напряженные под лосинами бедра приковывали мой взгляд соблазнительной покатостью.

Заметив это, Марго грациозно расслабилась и опустилась обратно в кресло. Она подтянула колени к подбородку и расставила ноги с ярко накрашенными ногтями так, что бугорок в том месте, откуда начинались бедра, принял форму спелого персика.

— Спасибо за коктейль! — холодно поблагодарила Мишель.

— Вам спасибо, что пришли! — проворковала Марго, проверяя эффект своих чар на моей ширинке.

Финские джинсы были новые и еще не разношенные, так что мои мысли были хорошо скрыты плотной тканью!

Мишель пошла к выходу, но увидев, что я направляюсь к Марго, замерла в напряжении.

Я жестом показал на бутылки в баре, поднял указательный палец, потом ткнул им в себя.

— Это может быть очень интересно! — плотоядно протянула Марго и изящно подала мне руку.

Я помог ей встать и подвел к бару. Она достала необычную узкую бутылку с малиновым содержимым и провела по ней своими тонкими пальцами так, как будто ласкала самый важный предмет мужского арсенала. Я потупил взгляд, пытаясь подыграть ей, и дрожащей рукой взял бутылку за горлышко. Она не сразу ее отдала, успев нарисовать несколько окружностей на тыльной стороне моей ладони. Я взял ее игривые пальцы и со всей нежностью, какую только мог изобразить, поцеловал их.

Мы уже выходили, а Марго все стояла возле бара с поднятой рукой. Ее изящная кисть свесилась, как голова грустного лебедя. Когда я оглянулся, голова лебедя вдруг ожила и тонкие пальцы соблазнительницы запустили мягкую волну.

— Уф-ф-ф! — выдохнул я, выйдя в коридор, и помотал головой.

— Версия о несчастной любви отпадает! — возбужденно произнесла Мишель. — Во всяком случае, к Марго. К моменту гибели Герхард уже переключился на Зинку! Поговорить бы с ней, какие у них там были отношения!

— Лети завтра в Усть-Илимск!

— Надо подумать!

— А сейчас, — я поднял вверх импортный малиновый ликер, — вторая часть марлезонского балета! Конечно, водка была бы лучше, но на безрыбье, как говорится, и рак рыба! Кстати, если полетишь в Усть-Илимск, затарься водкой!

— Зачем?!

— Будем потрошить Сеню! Вперед!

Когда мы вернулись в мой барак, сковородка на плитке была пустая, видно, Сеня подчистил остатки картошки с тушенкой. А может, и Сан Саныч приложился — из-под его двери еще пробивался свет. Мишель включила плитку и плеснула в сковородку растительного масла. Я нарезал черный хлеб кусочками и бросил на сковородку. Наша команда работала по плану, разработанному по дороге от Марго. Я открыл банку шпрот, выданную каждому на обед, и долил из нее масла в сковородку. Скоро запах копченой рыбы дошел до Сени. С транзистором под мышкой он влетел на кухню. Первые бутерброды из жареных хлебцев со шпротами уже лежали на красивом блюде из Клавиной коллекции кухонной утвари.

— Что за праздник? — оживился Сеня и облизнулся на бутылку ликера на столе.

— Будем поминать Герхарда, — сказала Мишель и слово в слово пересказала историю про ее экзамены по русскому.