— Не живет она здесь больше!

— А куда переехала? — под ложечкой неприятно засосало.

— К мужу она переехала!

— Адрес не дадите? — уже больше по инерции попросил я.

— Ну, ты, парень, полный идиот! — Створки окна просвистели перед самым моим носом, обдав вкусным запахом готовящегося ужина.

И такая тут тоска на меня навалилась! Я еще долго стоял перед закрытым окном, а в ушах дребезжали его стекла, как будто открывшее мне когда-то дорогу к счастью окно жаловалось на грубое с ним обращение.

На обыске у Белки я сидел как в воду опущенный.

— Что-то не срослось? — посочувствовал каперанг. — Так сейчас я тебя в два счета вылечу!

— В два счета — это как? Двойной счет за лечение выставишь?

— Почти! — расхохотался он. — За работу со смертельно опасным вирусом тебе год службы за два пойдет! Так что быть тебе скоро капитан-лейтенантом.

При упоминании этого звания меня опять заколбасило. Я, наверняка, свалился бы в депресняк, если бы наш хакер, матрос Виноградов, не сообщил радостную весть.

— Мы в рабочем компьютере Белкиной почему ничего не нашли, — взахлеб докладывал он. — Потому что старые архивы за ней айтишники подчищали! Зато в домашнем есть где разгуляться! Особенно в архиве электронной почты! Он сохранен чуть ли не со дня покупки компьютера!

Мы изъяли жесткий диск и с чувством выполненного долга доложили командованию о завершении следственно-разыскных мероприятий по фигуранту «Белка».

Когда Сысоев закончил доклад и отключился, вид его навороченного спутникового телефона заставил мой мозг снова функционировать.

«С моими-то теперешними связями я на раз узнаю обо всех Татьянах Николаевнах, вышедших замуж! — думал я, глядя, как каперанг вешает на пояс трубку. — Эх, еще бы для верности фамилию ее раздобыть!» — Я со стыдом понял, что не знаю ни ее фамилии, ни адреса в Тимяшкино.

И тут пошел цвет!

— Мы тебя на допрос Белки не возьмем, ты для нее лишний раздражитель, — отвел меня в сторонку Сысоев. — Забирай Коляна, он тебя домой отвезет. Мать, небось, заждалась! А протокол допроса утром почитаешь.

— Давай, Колян, опять через Тимяшкино проскочим, номер дома и машины срисуем? — попросил я.

Матрос посмотрел на меня с удивлением.

— Здесь же недалеко, — начал я оправдываться.

— Вы, товарищ старший лейтенант, не после института будете?

— После, а как ты узнал?

— Мы же во флоте! Что значит: «Давай, Колян»? — он улыбнулся и отчеканил: — Матрос Молчанов, пункт назначения поселок Тимяшкино! Выполнять! — он посмотрел на меня. — Понятно, как надо?!

К утру мне пробили и Танюшкин адрес, и номер машины ее отца. Фамилия у нее оказалась Курочкина. Вспомнив нелюбовь Танюшки к своему имени, я понял, почему она не упомянула и о фамилии. С машиной же получился конфуз. Владельцем оказался какой-то Валерий Богачев, а капитан-лейтенант, получалось, водил ее по доверенности.

«Уж не тот ли это Валерка, которого поминал Танюшкин отец, когда курил той ночью у своего окна? Так это что ж получается? Он дочь из-за старой семерки под венец повел?! Тогда сам бог велел девчонку от мужа увести!»

Но уводить и не потребовалось! Во всяком случае, от мужа. По полученной информации, за последний месяц Курочкины Татьяны Николаевны ни с кем не регистрировались! Наврал, выходит, папаша! Зато отыскалась некая Татьяна Николаевна Курочкина, которая устроилась воспитателем в летний городской лагерь города Ломоносова!

Моего шикарного настроения не испортили даже новости, услышанные на утренней летучке у Спиридона. Показания Белкина давать отказалась и потребовала адвоката. Задержать ее пока удалось только потому, что в ее почтовом ящике оказалась куча сообщений, инкриминирующих ее в работе с ДНК, полученной от сына. Но опытный адвокат согласится с обвинением, что таки да, Мезин сообщает матери, что работает под строгим контролем и не имеет возможности незаметно протестировать «левую» ДНК, но где, извините, сказано, что это ДНК секретного вируса?! Может, у мальчика хобби и это ДНК бабочки!

Остальная переписка вообще не имела никакой доказательной базы и представляла собой бесконечные отчеты о течении экспериментов с мышами. Даже сообщение о том, что ее, Белкину, до крови укусила одна из мышей, говорило в их пользу, поскольку Мезин отписал матери, что «ничего страшного, мыши незаразные».

— Пусть скажут об этом двум ректорам университета и Юрику с Игнатиком?! — не выдержал я и встрял в доклад.

Сысоев посмотрел на меня и невесело ответил:

— На то, что она является носителем смертоносного вируса, она мне просто рассмеялась в лицо! И нагло так: докажите, мол!

От его вчерашнего добродушия не осталось и следа.

— В общем, Мезин использовал мать вслепую! — закончил доклад мой непосредственный начальник. — Без генетического кода вируса или хотя бы праймеров, которые могут определить вирус в зараженной крови, нам ее придется отпускать.

— Идеи, предложения? — спросил Спиридон.

— Надо взять этого Мезина за хибот да потрясти хорошенько. Будет молчать, сыворотку правды на нем опробовать! — рубанул Сысоев.

Спиридон покачал головой.

— Мезина трогать не разрешают. — Он показал большим пальцем на потолок. — Информация засекречена, но, по непроверенным данным, через него хотят выйти на иностранную разведывательную сеть.

— Тогда остается качать из Белкиной кровь и проверять всю ДНК, какая там только есть. Это при условии, что нам разрешат закрыть ее на карантин. Даже в этом случае на поиски вирусной ДНК уйдут месяцы!

— Лев Вадимович, — поднялся я. — У нас есть филиал в Мурманске?

Мой голос прозвучал необычно бодро в повисшей тишине безнадеги.

— В Мурманске? Филиала нет, но я часто пересекаюсь с вирусологом Северного флота, а что?

— Дело в том, что Мезин туда ездил прошлой осенью. Надо выяснить, к кому и зачем, и начать, я думаю, надо с морского биологического института.

— Ну-ка, ну-ка! Выкладывай, кладезь идей ты наш!

Я улыбнулся и продолжил:

— Примерно в то же время там на берег выбросился гигантский дельфин. Я предполагаю, Мезин хотел проверить, не заражен ли дельфин похожим вирусом и нельзя ли из его селезенки получить готовые антитела! Я думаю, он по-любому привез с собой праймеры для анализа крови! Чем черт не шутит! Может, оставил там какие-нибудь записи, а то и пробирку с праймерами позабыл.

— Погоди, а какая связь между Тунгусским вирусом и мурманским дельфином?

— У меня две гипотезы. Первая, что когда-то наш вирус через Подкаменную Тунгуску попал в Енисей, а оттуда в Карское море. Осел на дно и поджидает своих жертв. Но эта гипотеза, если честно, притянута за уши. А вот вторая! Вторая основана на теории Вернадского.

Спиридон оживился:

— Я вижу, крестничек, моя наука пошла тебе впрок!

— Не вопрос! — улыбнулся я, вспомнив наши посиделки под звездным небом. — Мезин, хоть и подонок, но с головой дружит. Последний год он очень интересовался феноменом массового самоубийства китов. Наблюдается этот феномен в разных местах планеты. Отсюда гипотеза. Космос накидал на землю много метеоритов, подобных Тунгусскому, но большинство из них попадало на дно океана. А поскольку только такие мощные животные, как киты, могут доныривать до дна, то и заражаются в основном они. Ну а остальное по программе вируса. Самцы на берег выбрасываются сразу после контакта с вирусом, а самки после родов, когда гормональный фон меняется и выпускает вирус из-под контроля.

Уровень тишины в кабинете перешел в другой регистр, и она стала зловещей. Разорвал ее Спиридон:

— О глобальных проблемах переживать будем после! Отрабатываем Мурманск!

Пока все отрабатывали Мурманск, я отпросился отрабатывать Ломоносов.

Летний лагерь я нашел без труда.

— У нас тихий час! — преградила мне дорогу нянечка.

— А мне как раз по-тихому и на часик! Можно, я у вас Татьяну Николаевну украду?

— А ты кто ей будешь-то? — улыбнулась она.

— Друг невесты ее жениха!