— Жалко, — подтвердил я отрешенно.

У меня было какое-то чувство незавершенности.

— Сядем на дорожку! — я опустился на лабораторный табурет. — Как вас зовут, милая девушка?

— Ира.

— Ирина, значит, — я посмотрел в окно и загрустил: «Была у меня уже Ира в такую же белую ночь, Ира, которая на самом деле оказалась Татьяной, потом стала Танюшкой, а теперь Таняшей, невестой, да не нашей!»

— Ну, ладно! — я хлопнул себя по коленям и встал.

И тут свершилось чудо! Видно, кто-то на небесах меня пожалел, и за прегрешения мнимой Ирины послал Ирину настоящую.

— Вы забыли взять смывы с аппарата синтеза праймеров! — девушке явно не хотелось меня отпускать.

— Какого синтеза праймеров?

— В том углу, — она показала на заставленный коробками лабораторный стол. — У нас им никто не пользуется, да и не умеет, а химик ваш военный знал как.

— Точно! Вот оно чувство незавершенности! Ведь кто-то говорил, что не раз видел его там! Однако никто не упомянул, что под коробками есть аппаратура!

Я разгреб коробки. Под ними оказался почти новый биоавтомат для синтеза ДНК.

— Мермэйд! — прочитал я название аппарата. «Русалка»! Откуда такая роскошь?!

— Гуманитарная помощь от немцев. Только он нам не нужен, нам праймеры по программе сотрудничества в Норвегии синтезируют.

— А Мезин зачем его использовал, вы же сказали, что он праймеры с собой привез?

— Он, когда свой контейнер жидким азотом подзаряжал, на пробирку с праймерами случайно ливанул, она и треснула.

— Значит, он на этом аппарате праймеры заново синтезировал, и после него аппаратом никто не пользовался! — почти выкрикнул я.

Ира кивнула. Я тут же включил «Русалку» в сеть. Встроенный компьютер не выдал никакой информации. Мезин, как обычно, подтер за собой. Но это было не важно. Вся информация о процессе синтеза осталась на жестком диске, если он, конечно, его не отформатировал, что вряд ли: иначе аппарат бы не включился! А поскольку поверх мезинских манипуляций никто ничего не записал, то восстановить их для матроса Виноградова будет парой пустяков!

Я растолкал дремлющего вирусолога Северного флота:

— Товарищ капитан второго ранга! Нужна санкция на выемку аппарата!

— Да забирай его к бесу! У меня приказ: выполнять все, что ты потребуешь!

— Тогда я требую ознакомительное посещение местного борделя!

— Не понял?!

— Шучу! Зовите своего водителя, грузиться будем!

Ночь я провел в мурманском аэропорту обнимку с «Русалкой», а после приземления в Пулково сдал ее Сысоеву.

— Меняю хорошую новость на плохую! — протянул он мне пачку билетов. — На твоей станции какие-то вселенские проблемы, а какие точно, держат в секрете.

Я остался в аэропорту дожидаться ближайшего рейса на Москву. Времени было в обрез. Нужно было долететь до Братска, сдать форму в местную контору, забрать свой ватник и сапоги и успеть на поезд до Усть-Илимска.

Всю дорогу я промучился в догадках: «Что это за проблемы вселенского масштаба?»

— Что новенького в городе? — спросил я таксиста, который вез меня с вокзала в контору на левый берег Ангары.

— А что в нашем медвежьем углу может быть новенького? Утром, вон, девчонок из аэропорта вез, говорят, народ так напраздновался на столетии метеорита, что в болото нырять начал!

— И что?

— Да утонул кто-то, как водится! С военной базы спасателей послали, так потом одного не досчитались! Обычные дела!

«Лишь бы с Мишель было все в порядке!» — была первая мысль.

Получив назад свою таежную спецодежду, я отправился в аэропорт. Хотя до отлета было еще два часа, в бар не хотелось. Я просто решил посидеть возле мачты, где мы с Мишель первый раз ждали вертолет.

Мое место для раздумий было занято! Кто-то сидел на земле, прижав ноги к груди. Вертолет стоял с поникшими лопастями. Охранника рядом не было.

«Наверное, он и занял мое место, — решил я, — ладно, будет у кого узнать про происшествие на станции. Стоп! Чуть не забыл! Здесь я для всех еще финн!»

Часовой поднялся, увидев меня.

«Новенький, что ли?»

Он был высоким, с изящным телосложением. И лишь только когда он ко мне кинулся, я понял, что это вовсе не часовой!

— Вернулся! — Мишель повисла у меня на шее, конечно, если можно повиснуть на шее у человека одного с тобой роста.

— Ты почему одна? Что происходит?

Она молчала, уткнувшись мне в шею. Сзади раздался металлический скрип. Я оглянулся. Из-за двери вертолета выглянул Виталик:

— Ну что, женился он, нет?

Я вопросительно глянул на Мишель.

— Сеня растрепал, что у тебя с невестой проблемы и что если ты немедленно не женишься, она от тебя уйдет!

— Ну, трепло! — я улыбнулся.

Мишель внимательно меня изучала.

— Что?! — я посмотрел в ее глаза и увидел, как напряженно дрожат ее длинные ресницы.

— Что говорить Виталику? — Ее голос выдал волнение, спина под моими руками напряглась.

— Скажи, что женился, — я вздохнул, — да только не я.

— Дурак! — она стукнула меня кулаками.

— Женился что ли? — не понял Виталик. — Тогда точно дурак! Ты, Мишель, по-любому лучше!

— Понял?! — она наконец улыбнулась.

— Ну, Сеня, паразит! — подцепил я словечко от бабы Шуры. — Вот прилетим, он у меня получит!

— Не получит, — упавшим голосом произнесла она, — Сеня пропал!

— Как пропал?!

— Пойдем, погуляем, а то ноги затекли весь день сидеть.

Она взяла меня под руку, и мы пошли в сторону взлетной полосы, на которой впервые вступили на Усть-Илимскую землю.

— Когда ты так внезапно исчез, — с обидой в голосе начала она, — на базе началось конкретное гулялово. Дым стоял коромыслом! Тогда-то я и заметила, что Сеня себя странно ведет. Все пили, гуляли, а он трезвый как стеклышко на охоту собирался. Я его спросила, не берет ли он тебя с собой. Я же помню, он болтал, что вы вместе с генералом пойдете на ящера охотиться. Знаешь, что он мне ответил: «Да какая Миколе охота?! Ему жениться охота, он к невесте своей намылился!»

А когда наш взвод с болота вернулся, Сеня исчез. Шашлыки вместо него Сан Саныч жарил. Я весь вечер на калитку глядела. Тебя ждала. Думала, натрепал Сеня по обыкновению. Потом всю ночь у окна просидела. — Мишель замолчала и посмотрела на меня. Я ласково улыбнулся, она прижалась ко мне покрепче и продолжила:

— Я думала, что они с генералом захватили тебя по дороге с болота и что вы вот-вот вернетесь. А под утро солдаты вдруг забегали. Коменданта разбудили — и к ручью! Минут через десять, смотрю, генерала ведут, одного. Когда я увидела его всего в крови, об одном молилась: чтобы ты и в самом деле уехал. Пусть даже и к невесте!

Она опять замолчала. Я чувствовал, что ей хочется о чем-то спросить и опередил ее:

— Прости, что так получилось! Я тебе все объясню! Потом.

— Потом? Мне Сан Саныч то же самое сказал, когда я спросила, почему генерал ранен и где вы с Сеней. Сначала он от меня отмахнулся. Сказал, что остались на болоте трибуну разбирать и порядок после праздника наводить. Я кинулась на болото, так он за мной Виталика послал, чтобы остановил. А потом ко мне на кухню пришел и велел, если спросят, подтвердить, что ты уехал с невестой разбираться, и сказал, что если не сделаю, как велено, то у нас будут большие неприятности. А после ужина опять пришел и успокоил. Пообещал, что ты к субботнему вертолету вернешься.

— Сеню нашли?

— Его никто и не ищет. Сан Саныч всем объявил, что он в отпуске. На станции видимость полного спокойствия, а над болотом все время шумят чужие вертолеты. А вчера, по-моему, опять что-то произошло. Леха куда-то летал в пять утра. Его вертолет меня и разбудил. А потом вся команда генерала туда-сюда носилась.

— Уезжали, наверное? — предположил я.

— Может быть. Туристы тоже уходят. Я их много в иллюминатор видела. Мы и сами кучу народа назад привезли. Да, совсем забыла сказать, сегодня с нами Мезин прилетел, так что на базе один комендант остался. Мне кажется, надо нам с тобой сворачивать операцию и уезжать. Я бы сама приняла решение, но мы теперь партнеры, — она нежно погладила мою руку, — поэтому просто советуюсь!