Десять лет. Я улыбнулась и кивнула. Я смогу спокойно родить, воспитывать своего малыша. Я смогу помочь моему роду и укрепить его, пока мой ребенок или другой наследник рода не подрастёт.

- Я! Разделю смерть с моей Главой! – неожиданно прозвучало за моей спиной, и, резко обернувшись, я встретилась глазами с Зарой. Как всегда, прямая, напряженная, неумолимая.

- Я! Разделю смерть с моей Главой! – ЛиХан поднялся со своего места и рядом вскочил РамХан.

- Я! Разделю смерть с моей госпожой!

В горле собрался комок, я затрясла головой. Хотела крикнуть «Не смейте!», но говорить не смогла. По щекам потекли горячие слезы. Чувство отчаяния накрывало меня с головой. Это моя цель! Мое желание! Моя жизнь. Но за моим защитником стали подниматься и другие.

Со всех сторон меня накрывало лавиной их голосов.

- …разделю…

- …разделю…

- …разделю…

И только в горле появился воздух, и я хотела уже всех остановить, отменить их клятвы. Приказать им жить долго и счастливо, как моего плеча коснулись. Белый Волк подошел ко мне и смотрел на меня с улыбкой.

- Твоя бабушка Сирения хотела пройти свой путь одна. Она хотела этого так сильно, что я не мог вмешиваться. Но здесь и сейчас эти люди встают на путь, что выбрала ты, а значит, он может измениться и цена тоже. Не отнимай у них их путь и цель. Позволь им сделать тебя сильнее и, возможно, в конце ты получишь гораздо больше, чем хотела.

- А если ничего не получится?

- Я! Разделю смерть моей Главы, — с улыбкой прошептал Белый Волк, и его фигура развеялась. Оставляя на обозрение высокую подставку, на которой пульсировало белое сияние. Сердце Белого Волка, что сотни лет назад его жена спасла от уничтожения Тьмой.

- Не знаю, какую цель ты себе поставила, но одну я тебя не оставлю, – раздался позади ворчливый голос Зары.

- Эх, надо было ее точно сначала накормить, — неожиданно хмыкнул мастер Тарин. – А то чего только с голодухи не пожелаешь.

В храме засмеялись, свет от этого стал ярче, а после раздался резкий хлопок, дерево словно треснуло пополам, и на нем выросла новая ветвь, что тянулась вверх, на ее веточках тут же соткалась нить, и появились две таблички. Они были высоко, но я точно знала, что на одной написано имя РамХана, но вторая? Что за имя написано на второй, и почему его уже связали со мной?

Долго задумываться о ней мне не дали. Появление ветви всколыхнуло родовые силы, тысячи голосов наполнили мое сознание и каждое приветствовало нового Главу. Страхи и неуверенность отступили, браслет напитавшись силой стал более массивным украшением и я наконец завершила с ним свое слияние. Мне стали доступны родовые знания и связь с каждым из живых моего рода. Их голоса стихли, но нити связи никуда не делись и я могла тронуть любую и заговорить с каждым из них. Я наконец-то стала частью огромного рода и моя сила умножалась каждым из них.

Винз Де Вайлет

Открыв глаза, я уставился в потолок… Знакомые серые стены… Получается я выжил?

Мысль, что я не умер на алтаре под руками новоявленных черных магов, накрыла меня отчаянием, и я зарыдал. Минут пять колотил ослабевшими руками по своей лежанке, кричал, проклиная себя и всех, что привели меня в это место, и, окончательно ослабев от своей истерики, замер. Оглушенный. Раздавленный пониманием, что из меня сделали жертву. Жертву, которой не дадут умереть, потому что она принадлежит хозяину, но не оставят в покое, потому что малентау я не интересен.

Мои крохи перевода его не заинтересовали, а скорость увеличить не получалось, потому что меня ели. Вернее ели мою магию, но именно она позволяла мне расшифровывать руны Света. Магия детей Белого Волка отличалась от магии детей Алого Ворона. Мы были для воронят как деликатес, что мог заменить им еду, питье, энергию. Каждый, проходящий мимо, норовил оторвать себе кусочек магии, не заботясь, что она мне нужна самому для разбора перевода.

Я пытался отгородиться от ниллардцев, запирался в каморке, что мне выделили в огромном доме Верховного малентау. Но моя магия была все еще слишком сильна и притягивала всех обитателей дома. Слуги побаивались меня трогать, но вот ученики самого жреца, так же живущие в его доме, частенько вытаскивали меня на свет и проводили на мне эксперименты.

Последний месяц мне не давали прохода. Практически каждый день я оказывался на черном, пылающем тьмой камне, что причинял мне такую боль, что я даже представить себе не мог. Мои попытки потребовать защиты от Верховного ничем не увенчались. Вчера я услышал, что тот вообще потерял интерес к моему переводу. Ниллард готовил план вторжения на земли Белого Волка не один год, и ученики хвалились, что станут участниками великого завоевания.

В тот миг я понял, что умру. Черные маги выписывали на моем теле алые руны, что ломали мне кости, и я видел, как они торчали из меня, а кровь струилась на алтарь. Я кричал от боли, я кричал от страха, я жаждал смерти, но все оказалось гораздо хуже. Я выжил и, сейчас открыв глаза, осознал, что умереть мне не дадут, и виноват в этом я сам.

Именно я связал себя с черной магией, я сам творил заклинания и увеличивал свою силу, пачкал свою ауру тьмой и стал для нее интересным экземпляром. Ни человеком, ни душой, а простым экземпляром.

В комнате что-то шевельнулось, и я дернулся к стене, с ужасом думая, что мучители вновь пришли за мной. Но прошла секунда, другая, а в комнате было тихо, и я осмелился открыть глаза и оглядеться. Их было двое, маленькие, лет пяти, одетые в длинные рубашки, их полупрозрачные тела наводили на мысль, что я схожу с ума, так как они светились чистым светом. Мальчик напряженно смотрел на меня, хмурил лоб, а за его спиной с распущенными волосами пряталась девочка. В ее глазах был страх, что менялся то любопытством, то мольбой, что она устремляла к мальчику.

Дети молчали, молчал и я. Моя сила в их присутствии неожиданно тепло разлилась по телу и восстановилась. От этого я напрягся, понимая, что это неспроста. Может, это какая-то уловка? Может, сейчас ворвутся темные маги и сделают что-нибудь запредельно мерзкое? Не зря же они используют таких беззащитных детей.

Мальчик, перехватив девочку за руку, шагнул к моему столу, где был расстелен свиток и провел по нему рукой, обернулся, словно приглашая посмотреть, но я не стронулся с места. Покачав головой, ребенок взглянул на свою спутницу, и та расстроено шмыгнула носом. Мальчик покачал головой, словно понимал, что я не проявлю к ним интерес и шагнул в стену, уводя за собой малышку. За секунду, прежде, чем скрыться в камне, девочка робко улыбнулась мне и помахала на прощание ладошкой. От этого прощания у меня дико сжалось сердце, и понимание, что я совершил еще одну ошибку, накрыло с головой.

Вскочив с кровати, надавал себе пощечин. Проснись, болван! О чем ты думаешь? На что надеешься? Ты в Землях Алого Ворона, где даже стены пытаются сожрать тебя, а тут какие-то призраки… Это, видимо, галлюцинации, последствия того ритуала, что проводили темные неучи.

Пытаясь убедить себя в бредовости увиденного, я все же решил посмотреть рукопись, которую тронул ребенок, и застыл на месте. Текст сиял рунами. Причем в строчках они сияли разным цветом, и, пытаясь читать руны одного цвета, я осознал, что выходит осознанный текст. Трясущимися руками схватив бумагу и перо я стал переписывать его, пока свет в рунах не пропал. Перечитав и осознав, что записи скрывают три истории изначальных времен, я был счастлив, что у меня теперь есть чем заинтересовать малентау и попросить о неприкосновенности.

Не знаю, сколько прошло времени за переводом, но когда в мою комнату с грохотом ворвался один из моих мучителей, я был настолько горд проделанной работой, что, спокойно обернувшись к нему, весомо потребовал.

- Отведи меня к своему учителю.

Парень в черной мантии осмотрел меня с головы до ног и, усмехнувшись, предупредил:

- Мастер не любит, когда его отвлекают пустыми словами. Скажи мне, я решу, заинтересует это его или нет.