Первый этап требовал всего лишь научиться изменять ритм собственной Ци, смешивать её с дыханием и рассеивать внешнее проявление культивации. Освоить его оказалось несложно. Мне потребовалось время только потому, что тогда я не имел опыта, хорошего наставника и привычки доверять трактатам, в названии которых присутствовало слово «демонический».

Второй этап был сложнее.

Подготовить тело.

Создать связующую печать.

Разделить поток сознания.

Закрепить его в пустом сосуде.

Скрыть соединение первым этапом техники.

Последовательность была настолько короткой и понятной, что её можно было запомнить после двух прочтений. Настоящая сложность заключалась в условиях.

Нужно было найти живое тело, из которого исчезла душа, но которое ещё не успело умереть. Тело достаточно сильное, чтобы выдержать вторжение чужой воли. Затем требовались редкие материалы, способные сохранить плоть, закрепить сознание и не позволить двум сосудам оттолкнуть друг друга в момент соединения.

Однако, когда я начал воплощать технику, понял, что сама она тоже далеко не так проста.

Но времени на сомнения уже не было. Оставалась только надежда, что я с первого раза сделаю все правильно.

Мне за одну ночь досталось и тело, и материалы.

Правда, тело находилось в шаге от смерти. Материалы принёс человек, которого я только что лишил души. А сам я мог умереть раньше, чем закончу первую связующую печать.

Впрочем, везение никогда не обещало быть удобным.

— Не такое второе тело я себе представлял, — пробормотал я, переворачивая Ли Си на спину. — Даже настоящее имя твоё не знаю.

Красные глаза оставались открытыми. Я провёл ладонью по векам, закрывая их.

Для себя я продолжал называть его Ли Си, хотя теперь это выглядело ещё нелепее. Я присвоил незнакомцу случайное имя, убил его душу, а затем собирался носить его лицо и отзыватьcя на выдуманное мною же имя, если обстоятельства заставят.

Наверное, где-то в этом должна была находиться мораль.

Мне было слишком больно, чтобы её искать.

Я опустил руку в пространственный мешочек.

Пальцы почти не слушались. Несколько раз я хватал не тот флакон, ронял его обратно и начинал заново. Перед глазами темнело. Кровь из внутренних повреждений уже наполняла лёгкие горьким металлическим привкусом, а сердце билось неровно, будто само решало, сколько ещё усилий стоит потратить на своего владельца.

Наконец я достал нужные материалы.

Кристалл Каменного Ящера.

Сосуд с густым древесным соком, в котором переплетались зелёные нити Ци.

Небольшой нефритовый флакон с кровью Камнеспинного медведя.

Ещё несколько порошков и жидкостей, названия которых сейчас не имели значения. Часть принадлежала мне, часть осталась от материалов, принесённых Ли Си.

Он потратил дни, ухудшил собственную рану, сражался с духовными зверями и собирал редкие ингредиенты, чтобы использовать меня для своего замысла.

Теперь эти же материалы помогут превратить его тело в моё.

В мире культивации иногда существовала справедливость.

Просто выглядела она отвратительно.

Я раздавил кристалл рукоятью повреждённого ножа. С первого удара ничего не получилось. Со второго по поверхности прошла трещина. На третий сил уже почти не осталось, поэтому я положил камень на землю и ударил по нему обломком бронзового щита.

Кристалл раскололся.

Мелкие прозрачные частицы смешались с древесным соком. Жидкость сразу потемнела, а зелёные нити внутри свернулись в маленькое кольцо. Я добавил несколько капель крови и провёл пальцем по смеси.

Она была тёплой.

Значит, соединение получилось.

Следовало нанести девять знаков на тело будущей Тени и ещё один на собственную грудь. Затем связать их тонкими нитями духовного восприятия.

Работа не требовала сложного понимания формаций.

Требовала рук, которые не дрожат.

С этим оказалось хуже.

Первый знак на груди Ли Си вышел кривым. Я стёр его рукавом, оставив тёмное пятно на коже, и начал заново. Второй получился лучше. После третьего перед глазами поплыли чёрные точки.

Я продолжил.

Каждый знак закреплял отдельную часть будущей связи: зрение, слух, осязание, движение, дыхание, поток энергии, боль, память тела и способность сознания удерживаться внутри нового сосуда.

Последний знак должен был связать жизнь.

Я нанёс его над сердцем Ли Си.

Едва палец оторвался от кожи, тело под моей рукой вздрогнуло.

Сердце всё ещё билось.

Слабо.

Медленно.

Но билось.

— Потерпи, — сказал я бездушному телу. — Кажется, это теперь относится к нам обоим.

Я попытался выпрямиться.

Мир накренился.

Земля ударила в плечо, хотя я не помнил, чтобы падал.

На несколько мгновений всё исчезло.

Меня разбудило что-то мягкое и тяжёлое, раз за разом падавшее на лицо.

Первый удар пришёлся по щеке.

Второй — по носу.

Третий накрыл рот, и я окончательно очнулся от вполне реальной угрозы задохнуться под собственным питомцем.

Я открыл глаза.

Ши Юэ подпрыгнул ещё раз и распластался на моём лице прохладной чёрной массой.

— Слезь.

Он не отреагировал.

— Ши Юэ… я ещё жив. Но если продолжишь, это ненадолго.

Слизень замер, затем медленно сполз на грудь. Его тело всё ещё выглядело повреждённым. Светлая полоса от удара Ли Си не исчезла полностью, серебряные прожилки оставались тусклыми, а края временами теряли плотность.

Но двигался он уже уверенно.

Я несколько раз вдохнул. Каждый вдох сопровождался влажным хрипом и болью под рёбрами.

Сознание отсутствовало всего несколько секунд.

По крайней мере, мне хотелось в это верить.

— Спасибо, — произнёс я. — И за кристалл, и за то, что разбудил. Но нам всё ещё нужно торопиться.

Ши Юэ колыхнулся.

Через связь пришла последовательность ощущений.

Сначала воспоминание о бесцветной крошке на земле.

Затем голод.

Потом короткое чувство насыщения.

И наконец осторожная, непривычная вина.

Я несколько мгновений смотрел на него.

— Ты съел остатки кристалла?

Ши Юэ сжался.

Он не просил разрешения.

И, судя по тому, как осторожно передал эту мысль, прекрасно понимал, что обычно я запрещаю ему пожирать неизвестные артефакты, особенно те, которые способны вырывать души.

— Значит, сначала съел, а теперь решил спросить, можно ли было?

От него пришло робкое согласие.

В другой ситуации я бы разозлился.

Имея дело с Ши Юэ, полезно было устанавливать хотя бы самые простые границы. Нельзя есть сокровища без разрешения. Нельзя глотать проклятые мечи только потому, что они красиво светятся. Нельзя пожирать предметы, назначение которых никто не понимает.

Но сегодня Ши Юэ спас мне жизнь.

Возможно, уже дважды.

Я с трудом поднял руку и погладил его по гладкой поверхности.

— Я перед тобой в долгу. Поэтому злиться не буду. Но больше так не делай.

Ши Юэ мгновенно расправился.

Чувство вины исчезло так быстро, будто его никогда не существовало. На смену пришли радость, гордость и настойчивое напоминание о четырёх Камнях Духа.

— Помню, — выдохнул я. — Четыре. Но получишь их после того, как мы перестанем умирать.

Он довольно задрожал.

Я убрал ладонь и посмотрел на бесцветную крошку, оставшуюся от кристалла. Её стало заметно меньше.

Ши Юэ редко действовал против прямого запрета. Он мог выпрашивать, обижаться, пытаться приблизиться к заинтересовавшему артефакту и делать вид, что оказался рядом случайно. Но съесть что-то без разрешения решался только тогда, когда предмет вызывал в нём особенно сильный отклик.

Так было с тёмной сферой, после которой он научился поглощать и накапливать Ци.

Так было с проклятым мечом, изменившим его форму и сознание.

Кристалл души тоже должен был что-то изменить.

Вопрос заключался в том, что именно.

Ши Юэ пока не выглядел иначе. Его связь со мной оставалась прежней. Повреждение не исчезло. Никакой новой силы я не чувствовал.