Изменения могли проявиться позже.

Или уже начались внутри.

Обдумывать это сейчас было опасной роскошью.

— Потом разберёмся, — сказал я и заставил себя сесть. — Сейчас помоги мне не упасть.

Ши Юэ растёкся по спине и плечу, превратившись в мягкую опору. Я снова наклонился над телом Ли Си.

За время моего короткого беспамятства знаки не погасли. Наоборот, смесь глубже впиталась в кожу и теперь светилась едва заметными зелёно-серыми линиями.

Оставался последний этап.

Я нанёс десятую печать на собственную грудь.

Палец прошёл по коже, смешивая состав с моей кровью. Знак сразу вспыхнул болью. От него к девяти меткам на теле Ли Си протянулись тонкие нити духовного восприятия.

Обычным взглядом их нельзя было увидеть.

Я чувствовал каждую.

Десять холодных прикосновений соединяли нас поверх земли, воздуха и той пустоты, которая осталась в теле после исчезновения души.

Я начал дыхание первого этапа Скрытого Демонического Дыхания.

Вдох.

Задержка.

Медленный выдох.

Ци попыталась подняться из даньтяня, но повреждённые меридианы ответили болью. Я не стал пропускать через них полный поток. Для техники хватало тонкой нити.

Её нужно было провести через знак на груди, разделить на десять частей и впустить в тело Ли Си.

С первого раза получилось только семь.

Оставшиеся связи дрогнули и едва не распались.

Я выровнял дыхание.

Попытался снова.

На этот раз все десять нитей вошли одновременно.

Знаки на груди Ли Си вспыхнули.

Свет был тусклым, красновато-серым, но в ночи показался ослепительным. Он обрисовал тело от головы до ступней, задержался над сердцем, а затем провалился внутрь.

Я почувствовал пустоту.

Не метафору и не отсутствие мысли.

Настоящее внутреннее пространство, где ещё недавно находилось чужое сознание.

Оно было огромным.

Тёмным.

И слишком тихим.

Я направил туда часть себя.

Боли не возникло.

Вместо неё пришло ощущение, будто разум вытягивают через отверстие размером с игольное ушко. Мысли истончились, воспоминания на миг потеряли форму, а собственное имя показалось набором звуков, принадлежавшим кому-то другому.

Я едва не оборвал технику.

Трактат предупреждал: в этот момент нельзя сопротивляться.

Сознание не нужно разрывать силой.

Оно должно само занять оба сосуда.

Я отпустил контроль.

Вспышка света накрыла склон.

Мир разделился.

Я лежал на земле и одновременно стоял рядом.

Смотрел вверх на тёмное небо и вниз на собственное окровавленное тело.

Чувствовал холод камней под спиной и влажную землю под ладонями.

В одном рту оставался вкус крови и пилюль. Во втором — сухость, металлическая горечь и что-то чужое, похожее на пепел.

Два сердца били в разных ритмах.

Одно быстро, слабо и неровно.

Второе медленно, тяжело, будто каждый удар приходилось проталкивать сквозь препятствие.

Я попытался вдохнуть обоими телами одновременно.

Ощущение едва не выбросило меня из сознания.

Два потока воздуха вошли в две пары лёгких. Грудные клетки поднялись с разной скоростью. В одном теле вдох сопровождался хрипом сломанных рёбер. Во втором внутри груди будто повернули раскалённый клинок.

«Вроде все правильно сделал», — пришла запоздалая мысль. — «Какое облегчение. А то я был совсем не уверен в результате».

Ну, что я могу сказать? Гений!

Главное, чтобы через пятьсот лет вдруг мое второе тело не обрело свое сознание и не выступило против меня…

Выкинув из головы плохие мысли, я открыл глаза.

Обеими парами.

Передо мной находилось моё лицо.

Бледное, избитое, залитое засохшей кровью. Один глаз почти заплыл, губы потрескались, грудь поднималась едва заметно. Рядом с плечом сидел Ши Юэ и смотрел на нового Ли Си с настороженным интересом.

Одновременно я видел красноглазое лицо сверху.

Моё новое тело поднялось на колени.

Движение казалось естественным и чужим одновременно. Мне не требовалось отдавать ему приказ словами или представлять, как сгибается каждая мышца. Я просто решил подняться — и оно поднялось.

При этом первое тело осталось лежать.

Связь между нами не походила на управление марионеткой.

Человек не отдаёт приказ левой руке, пока двигает правой. Он просто пользуется обеими. Может одной держать чашу, а другой писать. Каждое движение отдельно, но желание принадлежит одному разуму.

С двумя телами происходило то же самое.

Я мог смотреть в разные стороны.

Слышать два набора звуков.

Двигать одной рукой Ли Си и одновременно пытаться поднять пальцы Мин Хао.

Сосредоточенность разделялась, однако личность не распадалась. За красными глазами не возникло нового «я». Не появилось чужой воли, воспоминаний Ли Си или голоса, который спрашивал бы, почему главный именно Мин Хао.

Там был только я.

Один человек.

Два тела.

Я посмотрел на себя.

И сам ответил взглядом.

В этой сцене имелось что-то настолько неправильное, что я, возможно, рассмеялся бы, если бы оба моих тела не находились при смерти.

Новое тело попыталось встать.

Ноги выдержали.

Я успел сделать один шаг.

А затем закричал.

Крик вырвался из горла Ли Си. Первое тело только вздрогнуло от внезапной волны чужой боли, ставшей моей.

Каждый вдох в новом теле превращался в пытку.

Казалось, в грудь засунули раскалённую кочергу. Во время вдоха её вгоняли глубже, проталкивая между рёбрами к самому сердцу. На выдохе вытаскивали обратно, чтобы при следующем движении повторить всё заново.

Я согнулся.

Ладонь прижалась к груди.

Фиолетовая энергия внутри тела дёрнулась и тут же обожгла внутренности. Она не текла по меридианам. Не поднималась из даньтяня. Её источник находился глубже и одновременно будто нигде, а каждое движение силы задевало старое повреждение.

Я несколько раз попытался вдохнуть осторожнее.

Боль не уменьшилась.

Так Ли Си чувствовал себя всё это время.

Когда летел за мной.

Когда охотился на пятерых зверей второго ранга.

Когда сражался с Синехвостой Птицей Огня.

Когда рассёк гаруду.

Когда часами бил меня голыми руками.

Я смотрел из первого тела на согнувшуюся фигуру второго и не мог поверить, что кто-то способен двигаться с такой раной.

Даже стоять было трудно.

Каждый вдох превращал грудь в печь. Каждый удар сердца отдавался в позвоночнике. Фиолетовая энергия удерживала что-то разорванное внутри, но её почти не осталось. После последней техники Ли Си израсходовал запас, которым сдерживал повреждение.

Это не могло быть следствием уничтожения души.

Кристалл не повредил тело. Он вырвал то, что находилось внутри, оставив плоть такой, какой она была за мгновение до прикосновения.

Рана существовала раньше.

Та самая внутренняя рана, которую я замечал с первой встречи.

Та, что становилась хуже после каждого применения силы.

Я ощущал её теперь изнутри и понимал, насколько ошибался.

Ли Си был не просто ранен.

Он всё это время находился на границе смерти.

Кто мог довести его до такого состояния?

Существо, чья сила превосходила культиватора средней стадии Заложения Основы, убивало зверей второго ранга несколькими движениями. Даже ослабленный, Ли Си прошёл сквозь сотни Взрывных Печатей, разбил Метеоритную Длань кулаком и едва не убил меня после целого дня боя.

Какой противник оставил в его груди рану, которую не смогли исцелить ни время, ни сокровища, ни странная фиолетовая энергия?

И как Ли Си вообще продолжал сражаться?

Я хотел проверить повреждение духовным восприятием.

Первое тело внезапно перестало видеть.

Слабость накрыла без предупреждения. Сердце пропустило удар, дыхание остановилось, и сознание в нём словно погасло вместе с лампой.

Мин Хао обмяк.

Новое тело успело подхватить его прежде, чем голова ударилась о камень.