Сначала Барусс был против возможного брака отца с этой девчонкой. А теперь подумал, что её деньги могли бы оказаться неплохим подспорьем во всём, что он затеял. Но девчонка отказывает решительно всем, как будто неколебима и бессмертна. Женщине следует отступить в тень мужчины и заниматься делами, подобающими её полу и возрасту, а не тем, что она тут делает. И ей нужно о том напомнить. Создать некоторое количество сложностей… и пускай справляется, а делами будут заниматься мужчины.
Впрочем, ему самому для начала придётся пойти в полицию и доказывать Коурвиллю, что это его артефакты, и пускай он их вернёт. Барусс уже приготовил для них отлично запирающийся сейф с толикой магии, теперь никто их не украдёт.
И попутно выяснить, что из того, что говорят об этих предметах, правда, а что — сказка.
3.
Адрианна де Марей выслушала вердикт целителя, поблагодарила его и поднялась со стула — чтобы пойти прочь.
— Госпожа баронесса, — глупец попытался задержать её. — Вы как будто совсем не слушали меня.
— Заблуждаетесь, молодой человек, — покачала она головой. — Я отлично вас услышала. Вы сказали — мне осталось не так много, значит, я должна немедленно заняться устройством своих дел, чтобы оставить их в порядке.
— Я сказал не вполне так, — что, этот мальчишка ещё и возражает ей?
— Но я услышала, — постаралась сказать веско, чтобы никаких тут возражений.
— Если вы будете соблюдать рекомендации, то болезнь не будет вас беспокоить. Помните: никаких треволнений, никакого напряжения. Только хорошие новости, только те дела, которые приносят вам радость и удовлетворение.
Адрианна поджала губы — вот ещё, будет какая-то мелюзга указывать, что ей делать!
— Если вы не доверяете мне, поговорите с господином Дюко, он значительно старше меня, возможно, к его словам вы прислушаетесь, — сказал мальчишка-целитель.
Ещё бы! К Дюко она не пошла именно потому, что тот знает её давно и давно говорит ей сменить образ жизни и пересмотреть подходы к своему здоровью. А зачем ей здоровье, если от семьи не осталось ничего, кроме последнего внука? И этот внук тоже поступает совершенно не так, как она ему говорит, и как надо бы для того, чтобы сохранить величие рода!
Увы, с величием рода трудно, если денег хватает едва-едва на самое необходимое. И поездка в город в очередной раз напомнила Адрианне о том, как низко пали де Мареи в последнюю сотню лет. Денег оставалось всё меньше и меньше, земля не приносила тех доходов, которые нужны для ремонта замка и дома в Массилии. А сбережения Виктор потратил на курс в университете, и это оказалось не право, не искусство, и не что-то подходящее выходцу из старинного рода, представители которого не только выжили в революцию, но и раньше с гордостью несли своё имя через века и события. Зачем сеньору разбираться в плодородии почв? Зачем изучать какие-то там удобрения? Он что, крестьянин? Или мастер-винодел? Все эти действия Виктора немало огорчали Адрианну.
А ещё больше огорчало осознание того, что в имеющихся условиях найти для Виктора подходящую невесту не представляется возможным. Нужно было успевать до того рокового Рождества, она говорила и сыну, и невестке, что помолвку можно заключить в любой момент, не обязательно сразу же назначать дату свадьбы! Но оба они только смеялись, что сейчас никто так не делает, что дети стремятся сами решить свою судьбу, и что Виктор справится.
Как же, справится он! Никто из тех, кто равен ему по положению, не отдаст за него свою дочь, потому что де Мареи позорно бедны. Значит, нужно найти не слишком родовитую девицу с хорошим приданым, и это поправит дела, и напирать в переговорах именно на древность рода и безупречное имя.
Сейчас Адрианна уже сомневалась — не зря ли она решила начать с Матильды Пелисье. Но та — урождённая Монгран, а это что-то да значит! Она должна понимать!
Но Матильда только поулыбалась, а потом появилась её внучка, даже правнучка, та самая, которая богатая наследница. И говорила совершенно ужасные вещи! Кто, кто дал ей понять, что в устах девицы подобные высказывания не просто хороши, но вообще возможны? Как она берётся судить о других, отчего она лезет туда, где девицам делать нечего?
И ещё на балу взялась болтать с Виктором, кто только учил её держать себя! Если бы они стояли не в самом центре бальной залы, то она бы подошла и прервала эту вопиющую беседу посреди круга танцующих — со смешками, ужимками и всяким прочим! И смотрит девица Дюмон не в пол, как подобает девице, даже не имеющей жениха, а прямо в глаза, как будто только и ждёт, когда её позовут, или даже готова позвать сама!
А там и вовсе. Кто её только воспитывал, что позабыл объяснить то, что все и так знают — нечего, нечего незамужней уходить куда-то там с неженатыми молодыми людьми! И то, что молодой человек повёл себя неблагородно, её ни капельки не оправдывает! Уж конечно, Адрианна не осталась в доме этих людей ни минуточки лишней, Виктор прав, что сразу же предложил уехать, но девица Дюмон сама виновата.
Но если не она, то кто тогда? Младшая Соми? Даже и смотреть не хочется ни на кого из этого семейства, там все мозги старшему сыну достались. Кто-то из девиц Бушар? Глупы и необразованны, и вести себя тоже не умеют, хоть и иначе, не так, как девица Дюмон.
Нет в мире совершенства. Но она должна довести дело до ума, то есть — до брака Виктора с умеренно достойной девицей. И если у девицы нет достойного происхождения, то хотя бы приданое должно быть достойным.
А времени у неё совсем немного, и два целителя ей это подтвердили…
4.
— Как это так, Рауль — вы не справились? — поинтересовался отец.
— Увы, я вынужден признать своё несовершенство. Мне не удалось решить эту задачу.
— Но вы, полагаю, сделали все возможные и невозможные выводы, — отчего Раулю кажется, что отец прячет усмешку?
— Я вовсе не уверен, что сделал всё возможное. И прошу у вас ещё некоторое время на решение вопроса, — Рауль сделал над собой усилие и посмотрел на отца.
Прямо и открыто, как смотрит решительно на всех Сесиль Дюмон. И когда считает нужным, то смягчает эту убийственную прямоту улыбкой или вежливыми словами. Если считает нужным.
— И сколько же времени вам необходимо? — интересуется отец.
— Я полагаю, не меньше месяца, — отвечает Рауль.
Угадал или нет? Две недели слишком мало, два месяца слишком много.
— Хорошо, извольте, если вы полагаете, что за месяц что-то изменится — пробуйте.
— Благодарю вас.
— Вы собираетесь на это время остаться в Массилии?
— Да, конечно, — как иначе-то, нужно ведь держать руку на пульсе, как сказала бы та же Сесиль Дюмон.
Хотя, возможно, Рауль услышал и подцепил это выражение вовсе и не от неё.
— Но вы помните, что через три недели именины вашей сестры?
— Конечно, я помню об именинах Шарлотты. Я обязательно прибуду, и привезу подарок из Массилии, скажите Шарлотте о моих намерениях, я прошу вас.
— Обязательно, она часто спрашивает о вас и говорит, что скучает. Я даже подумываю, не отправить ли её к вам погостить.
— Я буду рад принять Шарлотту, но только это потребует большего количества прислуги, нежели сейчас есть в моём распоряжении. Но если она известит меня о прибытии заранее, то я решу этот вопрос.
— Конечно же, она известит, — отец кивнул, и отчего-то Раулю снова показалось, что тот усмехается, что не так-то опять?
— В таком случае передайте пожалуйста, что я буду рад видеть её, и если вдруг в гости соберутся Максимилиан или Лилиана, то конечно же, и их тоже.
— А нас с матушкой?
— Безусловно, — Рауль слегка наклонил голову, выражая всю возможную почтительность. — Но тоже прошу известить меня чуть заранее, чтобы я распорядился приготовить комнаты.
— Не беспокойся, предупредим, — кивнул отец. — Ступай и решай свою нерешаемую задачу, думаю, всякая задача имеет решение, просто нужно посмотреть на неё с другой стороны и сделать что-то такое, чего не делал никогда раньше. Да, кстати, ты помнишь о празднике в первые дни мая? Приедет множество гостей, и многие привезут дочерей.