— Это вам-то, госпожа Дюмон? — удивляется Лаффер. — Вы же бесстрашны.

— Вот, и со мной бывает, — вздыхаю.

И тут появляются Шарлотта Лаффер и наша Аньес, и в руках у них пустая корзина — одна из тех, в которых были цветы.

— Смотрите, госпожа Сесиль, что мы нашли, — горничная показывает мне корзину, на дне её лежит некий неизвестный мне предмет.

Металлическая пластинка, на неё что-то нацарапано.

Я уже было потянулась к ней, но…

— Стойте, — голос Лаффера отрезвляет и я отдёргиваю руку. — Вы не подумали о том, что этот предмет может оказаться артефактом?

— Простите, нет, — качаю головой. — А вы понимаете в артефактах?

— Совсем немного, — говорит он. — Передайте мне корзину, пожалуйста. Говорите, было на дне под цветами?

— Да, мы извлекли розы, чтобы подстричь им кончики стеблей и погрузить в сосуд с водой, и увидели эту вещь, — поясняет Шарлотта.

— А в других корзинах тоже такое же? — встрепенулась я.

— Мы сейчас проверим, — кивает Шарлотта.

Они с Аньес уходят, прихватив оставшиеся корзины с цветами, а я не свожу глаз с Лаффера. Тот достаёт перчатку, надевает её и только потом уже берётся за пластинку. Осматривает её со всех сторон.

— Мне кажется, этот предмет предназначен для того, чтобы заставлять того человека, которому прислали эти цветы, думать о дарителе. Думать хорошо, ведь цветы — это приятно и красиво. Скажите, госпожа Дюмон, вы не замечали у себя каких-то особых мыслей о господине Монтенуаре, когда получали эти цветы?

— Он раздражает меня во всех своих проявлениях. И я понимаю, что в другой ситуации просто отказала бы ему сразу же и забыла о нём. Но отчего-то не могу это сделать, язык не поворачивается. Я уже вчера договорилась с бабушкой, что если я сама не смогу ему об этом сказать, то буду просить её. Или старшего господина Палана.

— Звучит подозрительно, — Лаффер переглядывается с господином бароном.

— Монтенуары менталисты, — кивает барон.

— А давайте узнаем, откуда цветы, и спросим ещё и там. Потому что, ну, это противозаконно — артефакты с таким назначением, — меня возмутило, что Монтенуар позволил себе подобное в отношении меня.

— Верно, госпожа Дюмон, — кивает Лаффер. — Возможно, кто-то сможет подсказать — откуда берутся такие цветы. Или же поищем моими методами.

Призвали господина Котье, тот подтвердил, что цветы привозит каждый день один и тот же человек, и представляется человеком Монтенуаров — мол, им нечего скрывать, господин Огюст открыто ухаживает за госпожой Дюмон.

— Я понял, постараюсь разузнать к завтрашнему дню, — голос Лаффера холоден.

— Рауль, ты не поверишь, но такие же пластинки лежат и в трёх других корзинах, — сообщает Шарлотта, одна из корзин в её руках, а ещё две у Аньес.

— Отчего же, поверю, — говорит её брат. — И это выглядит… нехорошо это выглядит.

— Совершенно согласен, — кивает господин барон.

— Разбирайтесь, — кивает бабушка. — А если Мари что-то не понравится, я тоже с ней поговорю.

Лаффер просит у бабушки пустую шкатулку, через некоторое время получает от бабушкиной горничной госпожи Розетт, и прячет туда все найденные пластинки. А затем выходит из гостиной и с кем-то там говорит. Наверное, магической связью.

— Мы выясним, что это, не беспокойтесь, госпожа Дюмон, — говорит он, вернувшись. — И не разговаривайте с господином Монтенуаром в одиночку, а лучше — пускай при вашей встрече присутствуют кто-то из Паланов и маг.

— Я слушала его предложение вместе с Мишелем. И господин Жюль Палан тоже всё знает, он обещал к завтрашнему дню разузнать о столичных Монтенуарах.

— Вот и хорошо. И держите меня в курсе дела, пожалуйста, — говорит он мне.

— Непременно, господин Лаффер. Я весьма благодарна вам за помощь, — и правда, хочется его расцеловать, как мы делали с однокурсниками в похожих ситуациях, но я сдерживаюсь, он всегда такой правильный.

— Я рада, что все вопросы имеют ответы, задачи — решения, — говорит бабушка. — А пока мы пойдём обедать, Котье уже известил меня, что всё готово.

И мы зовём Шарлотту и отправляемся обедать.

27. Непростой понедельник

Утром понедельника я подскочила с постели радостная и довольная — новая неделя, новые дела и задачи, ура! Прямо вот так, да, я давно не испытывала такой радости от самого обычного начала дня!

Конечно, я поспала, и вчера, и сегодня, и это уже просто необходимо, и это помогло. Я ни на кого не злилась, мне не было себя жаль и не хотелось всё бросить и уехать в столицу. И не хотелось никого убить, разве что — посмеяться.

Я поблагодарила господина Котье за завтрак, сунула монетку нашему кучеру и велела купить что-нибудь себе или семье, улыбнулась господину Фоти на входе в контору, он аж подскочил, бедняга, и тоже улыбнулся до ушей, и доложил, что всё в порядке. Как хорошо слышать, что всё в порядке, не правда ли?

Дальше я обошла всех своих служащих, поздоровалась, напомнила Каноллю, что сегодня должен прийти маг, который займётся нашими защитными заклинаниями, велела Констану подать мне арро и засела в кабинете. Нужно связаться со старшим господином Паланом и рассказать ему, что мы вчера нашли в корзинах с цветами. То есть нашла-то Шарлотта, определил её брат, а я и вовсе только глазами хлопала. Но «мы нашли» неплохо звучит, не так ли? Впрочем, господину Палану я всегда говорю, как есть. Скажу и сегодня.

Господин д’Ивер откликнулся мгновенно и подтвердил, что господин Палан готов беседовать со мной. Вот и отлично, обменяемся сведениями.

— Что, Сесиль, у вас тоже есть новости? — усмехнулся мой поверенный. — Рассказывайте, а потом и я.

Что ж, я рассказала о цветах от Монтенуара и их артефактной начинке. И о Лаффере, который определил, что это за пакость.

— Да, молодой человек весьма одарён, — подтвердил господин Палан. — Хорошо, что вы с ним договорились. Пусть разузнает подробности, будет хорошо.

— А что удалось узнать вам?

— Монтенуары разорены. Все — и столичные, и те, что из Массилии. Самый старший в непростом положении — вскрылось, что он где-то кого-то обманул, воспользовавшись своей должностью и связями в министерстве, и ради того, чтобы замять дело и не пустить его в прессу, пришлось заплатить. В итоге его даже в должности понизили. Средний Монтенуар в Новой Массилии, и наши корреспонденты там говорят, что он вложил все средства в какой-то сомнительный проект и прогорел. А у младшего никаких особых доходов и не было. Он провёл несколько месяцев за океаном, и вроде бы немного помог брату поправить дела — но именно что немного. Долги выплатили, не более. И вернулся во Франкию.

— Искать богатую невесту, ясно.

— Очень похоже на то. Сесиль, я настоятельно советую вам не разговаривать с этим человеком без магической защиты. А лучше всего — использовать защиту от ментального воздействия. Есть ли у вас хороший артефакт, например?

— Нет, есть в столичной папенькиной конторе, я ещё недоумевала всегда — для чего ему это нужно, он же сам всё умеет.

— Как раз для таких случаев. Чтобы не тратить силы, чтобы не отвлекаться на защиту, чтобы не оказалось, что сил не хватило. Люди, с которыми приходится иметь дело, разные, и некоторые вполне готовы отстаивать свои интересы таким образом. Давайте поступим так: я отправлю Ивера в контору, он поищет, вы подскажете, где, и отправит вам магической почтой сегодня же. Годится?

— Конечно, годится! В папенькином кабинете на столе шкатулка, деревянная, резная, со львом на крышке, только она магически заперта.

— Значит, пришлём всю шкатулку, сами откроете.

— Да, конечно, я знаю, как.

— Вот и славно. Проверите, полон ли артефакт, и если нет — сумеете зарядить?

— Не знаю, — вздыхаю.

Знать не знаю, как заряжают артефакты.

— Тогда спросите того же Лаффера, он должен знать.

— Точно, спрошу, спасибо! И вообще спасибо, — улыбаюсь я в зеркало.

— Вы ещё не нашли себе более приличного жениха? — усмехается господин Палан. — Если вы выйдете замуж, все эти пляски вокруг вас и имущества прекратятся сразу же.