Очень кстати подворачивается танец с Мишелем Паланом.

— Мишель, не имеете ли вы известий от Маринетт?

— Увы, Сесиль, совершенно нет. Меня это весьма огорчает, скажу честно.

— Меня тоже, и я никак не могу придумать, как нам помочь ей. И ещё её матушка весьма осложнила их положение в обществе.

— Госпожа Карно поступила оченьнеосмотрительно.

— Вот-вот. И что теперь делать? Маринетт-то не при чём! Может быть, обсудим завтра? И попытаемся что-нибудь придумать?

— Завтра же вы будете до обеда в конторе, не так ли?

— Так, но только до обеда. А уже в обед могу подъехать куда-нибудь выпить арро или собственно пообедать.

— Отлично. Есть ли у вас предложения по месту встречи?

— «Соль и перец» годится?

— Вполне. Могу ли я пригласить ещё кого-нибудь, кто может помочь в нашем деле?

— Безусловно, Мишель, я буду рада любому, кто даст какой-нибудь дельный совет.

На том и договорились, и бабушке я тоже всё это рассказала.

— Девочке ни за что досталось, это уж точно. Или почти ни за что, — усмехнулась она, глядя на меня.

— Она не совершала ничего предосудительного, другое дело, что придумать гадости на пустом месте можно ну хоть о ком.

— А место не пустое, понимаешь? И у неё нет никакой важной фигуры за плечами, что смогла бы защитить её.

— Мы поищем, — улыбаюсь, мне вправду хочется в это верить.

А тут уже и финальный танец бала подоспел, а с ним господин Лаффер.

— Ступайте, дети, танцуйте, — говорит нам бабушка, а сама принимает приглашение господина барона.

Танцевать с Лаффером — чистое удовольствие, я просто лечу, и кажется, ноги мои не касаются паркета вовсе.

— О чём вы думаете, госпожа Дюмон? — интересуется он.

— О том, что вы прекрасно танцуете, и ещё о тяжёлой доле Маринетт Карно. Мы с Мишелем завтра будем придумывать, как ей помочь.

Конечно, он что-то об этом слышал, и я сама не понимаю, как зову его присоединиться к нам завтра. Тем более, что кузен Флоримон тоже дал своё согласие поучаствовать.

— В полдень? Смогу. Благодарю за приглашение, госпожа Дюмон. Увидимся завтра.

Танец завершается, он провожает меня к бабушке, все со всеми прощаются… Увидимся завтра, и это очень хорошо, что увидимся завтра.

14. Военный совет

В субботу дела конторы идут неспешно и ничего нового не случается, я даже задумываюсь о необходимой поездке по дальним складам — нужно сделать это на следующей неделе, фермам — что там посеяли уже, и в том числе та самая ферма Орей, которая интересна Лафферу. Вот взять и уехать на неделю, не в одиночку, конечно, но с Мишелем, Колетт и кем-нибудь ещё. Канолля взять с собой, в конце концов, он тоже отвечает за всё здешнее. Балы пройдут без меня, кузен Антонио отправится домой… а я потом вернусь и всё будет хорошо.

Но мои замечательные планы нарушил вызов из столицы — Жозефин извещала, что наутро садится в поезд и отправляется ко мне. И это меня необыкновенно порадовало!

Жозефин непременно придумает… что-нибудь. Там, где пасуют мужчины, она всегда справляется. Я лучше неё считаю, а она лучше меня придумывает всякое, а вместе мы — сила. В Массилии тоже, не только в столице. И во вторник она уже приедет, и это отличная новость!

Жозефин сказала, что приедет дней на десять, потом отправится обратно. У неё важная выставка в первых числах мая, она в целом готова, но нужно собраться. А время до выставки она с удовольствием проведёт со мной — раз уж я уехала от неё так далеко.

Воодушевившись близкой встречей с подругой, я быстро завершила все дела, сказала Каноллю, что в понедельник поедем на те склады, где пока ещё не были, и отбыла в «Соль и перец».

Кузен Флоримон уже поджидал нас всех — занял столик побольше и командовал официантами, чтобы те принесли потребное количество тарелок и приборов. И лимонад — на улице уже жарковато, я прямо обрадовалась большому холодному запотевшему кувшину.

Вторым прибыл Лаффер — за минуту до полудня. И сразу же после него Мишель.

— Ну что, господа заговорщики, нам нужно что-то придумать, правда же? Штурмом задача не решается, наша с Флоримоном бабушка уже пробовала так поступить, и ничего не вышло. Госпожа Карно готова полностью обрушить собственную репутацию в светском обществе города, но не позволить Маринетт ничего сверх того, что имела в таком возрасте она сама, — начинаю я совет.

— Увы, госпожа Карно не знала светской жизни. Её познакомили с женихом в доме родителей, откуда она никуда не выезжала, и после свадьбы она просто переселилась в другой дом, откуда не выезжала тоже. Это мне рассказала госпожа Маринетт. И добавила, что бабушка, мать госпожи Карно, обращалась с детьми ещё строже, чем госпожа Карно обращается с ней, — дополняет меня Мишель.

— И нельзя сказать, что это успешная стратегия, судя по тому, к чему мы пришли, — замечает Лаффер. — Кстати сказать, на следующей неделе меня навестит моя младшая сестра Шарлотта. Ей исполняется двадцать лет, и она желает отметить эту дату в Массилии. Она студентка Академии, стихийный земляной факультет. Я буду рад, если все вы соберётесь навестить нас, — осматривает всех с лёгким поклоном.

— Это же замечательно, — подхватываю. — Я буду рада познакомиться с вашей сестрой, возможно, мы мельком виделись в Академии, хотя я и не слишком часто пересекалась со стихийниками. Но девушек мало, они обычно заметны. И кстати, ко мне во вторник прибывает подруга из столицы, Жозефин Милле, мы учились с ней на одном потоке, но она художница, и вся семья у неё художники и скульпторы, поэтому она — выпускница прикладного факультета. Я непременно представлю ей всех моих здешних друзей.

Я совершенно не помню никого с фамилией «Лаффер», ну да и ладно, что я там знаю про стихийников на два курса младше? Очень мало что.

— Мне кажется, у всех нас есть какие-то резервы, которые, будучи приведены в действие, помогут нам решить нашу задачу, — продолжает тем временем Лаффер. — Под резервами я имею в виду родственные связи и знакомства. Но хочется, так сказать, чистого эксперимента и осознания своих личных возможностей, если вы меня понимаете. То есть — давайте решать задачу сами, без привлечения старшего поколения, насколько это будет возможно.

— Я писала Маринетт в прошлый вторник, просто обычное письмо, она же не извещала меня о своих изменившихся обстоятельствах, — пожимаю плечами. — Она не ответила, точнее, я подозреваю, что и письмо-то до неё не дошло, уж наверное, госпожа Карно следит за всем, что попадает в дом.

— А есть ли доверенная камеристка у госпожи Маринетт? У моих сестёр обычно есть, — замечает Лаффер.

— Камеристка её и предала, — вздыхаю. — И привела госпожу Карно в страховую контору.

— В шею такую камеристку и без рекомендаций, — тут же откликается кузен.

— Если её нанимала госпожа Карно, то госпоже Карно она и подчиняется, — пожимает плечами Лаффер. — Вот если бы был кто-то, кому платит госпожа Маринетт, тогда она могла бы приказывать.

— Да она всем платит, они на её деньги вообще-то живут, — с возмущением замечаю я. — И командуют, будто так и надо!

— Потому что госпожа Карно полагает — её старшинство даёт такое право, — пожимает плечами Лаффер.

— Послушайте, господа предприниматели. А если создать такую ситуацию, для которой понадобится подпись или личное присутствие госпожи Маринетт в конторе, и госпожа Карно будет вынуждена её туда доставить? — интересуется кузен, до того просто молча слушавший нас. — Сможете придумать?

Мы втроём переглядываемся.

— Сможем, — говорим хором с Мишелем и смеёмся.

— Вообще госпожа Маринетт поручила мне проверку её предприятия, и на будущей неделе я завершу её и буду готов отчитаться в результатах. Но — только лично госпоже Маринетт, хоть бы и в присутствии её маменьки.

— Можно создать какую-нибудь непростую или некрасивую ситуацию в её конторе. Спор, противоречие, тяжбу, — размышляет Лаффер. — И даже если она сама не станет всё это решать, то должна передать вам, Мишель, соответствующие полномочия.