Это я говорю вслух, а про себя думаю — какие ещё глупости, всё равно каждого возможного жениха нужно проверить со всех сторон, и только потом давать согласие. Что я, кому-то отпишу всё своё имущество сдуру? Вот ещё! Даже и не подумаю.

— И это правильно, госпожа Дюмон, — кивает Лаффер.

— Но где ваш обещанный маг, скажите?

— Пока в столице, но обещал прибыть, заинтересовавшись моим предложением, — говорит он. — Заодно подумайте, может быть вам нужны магические контуры где-то ещё, не только в этом здании.

— Склад в порту обновить, и ещё те склады, что на окраине, я опять до них не доехала, что ж такое-то, — вздыхаю.

— Ничего, ещё доедете, — улыбается он и достаёт из внутреннего кармана бумагу. — Вот здесь расценки нашего мага, посмотрите.

Я смотрю — дорого, да, цены кусаются, но — это же не на один год. Поэтому — согласие, только согласие.

— Меня всё устраивает, и я благодарна вам, господин Лаффер, что помогаете мне решить эту задачу. Могу ли я помочь чем-нибудь вам?

— Заглядывайте завтра на Королевскую площадь. Сегодня после обеда я встречаю сестру на вокзале, а завтра буду рад представить ей моих здешних знакомцев.

— Непременно, господин Лаффер, — точно, завтра же он нас всех ждёт.

Лаффер откланивается, я смотрю на часы и понимаю, что у меня есть где-то час, а потом уже нужно ехать в полицейское управление. Велю подать экипаж через час и сажусь читать пакет, присланный из Льена.

Что ж, с отчётом всё в порядке — на первый взгляд, на внимательное чтение и на проверку цифр у меня не хватает времени. Значит, прочитаю ещё раз, позже. Пока же я отнесла тот отчёт господину Флешону — пускай прочтёт и посмотрит свежим взглядом. Он, конечно, с финансами Льенского отделения не связан никак, но тот самый свежий взгляд не помешает никогда.

И как раз уже можно отправляться в полицейское управление. Интересно, Вержи тоже позвали, или только меня? Ладно, приеду — увижу. И с господином Паланом буду говорить уже потом, сразу расскажу и о впечатлении от отчёта, и о том, что узнаю сейчас, и о Монтенуаре спрошу.

Что там говорил Лаффер? Что я могу потерять голову? Да я не знаю, как это. Когда только приняла предложение Морриоля, то это немного вскружило мне голову — как же, он выбрал меня из многих. Сейчас я уже понимаю, что у тех многих было сильно меньшее приданое, а более я не выделялась ничем, совершенно ничем. Монтенуар не скрывает, что ему интересно моё имущество, но что он скажет о том, что я и дальше собираюсь управляться с ним сама? Но это ещё впереди, поглядим, посоветуемся с бабушкой и Паланами — и поглядим.

А пока — в экипаж и дальше.

22. И вечер непростого дня

В полицейском управлении меня поджидали и капитан Валантен, и полковник Коурвилль, и детектив Вержи.

— Госпожа Дюмон, мы решили послушать воздушные слепки с вами вместе, — говорит полковник.

— О, благодарю, — улыбаюсь ему. — В прошлый раз они сыграли заметную роль в решении моего непростого вопроса. Вдруг снова получится?

— Хорошо бы, но не обязательно, — усмехается Вержи. — Дважды подряд одно и то же решение обычно не работает.

— Не каркайте, Феликс, и всё будет хорошо, — Валантен тоже усмехается.

Полковник смотрит на них с неодобрением, и оба замолкают. А я усаживаюсь и готовлюсь слушать и наблюдать.

Но увы, всё оказывается прямо как предрёк нам детектив Вержи. Мы слышим шаги, шелест страниц, звук сбрасываемых на пол стопок документов, и несколько раз — «Нет», «Здесь тоже нет», «И здесь нет», «Похоже, нигде нет». Голоса двух мужчин, более ничего о них не скажешь. И никто из нас четверых эти голоса не опознал, но разве мы знакомы со всеми преступниками города? Или это были не преступники, но чьи-то доверенные люди?

— Увы, — подводит итог полковник. — Не вышло. Придётся по старинке.

— Мы ещё сняли отпечатки пальцев — с ручек дверей, — замечает капитан Валантен.

Но полковник хмурится.

— Госпожа Дюмон, подскажите, сколько раз в день открываются двери в каждый из кабинетов в вашей конторе? — интересуется он.

— Довольно часто, — соглашаюсь я совершенно убитым голосом.

Отчего-то я надеялась, что вопрос разрешится быстро — как в прошлый раз. Но нет.

— Но наверное, их иногда протирают, эти ручки? — а вот господин Вержи как будто зацепился за те отпечатки.

— Вообще да, — я заставляю себя встряхнуться и говорить. — Госпожа Ферье отменно следит за чистотой. Я могу спросить её, как часто она это делает.

— И ещё мы можем исключить вас и ваших служащих, — продолжает капитан. — Для этого нужно снять отпечатки у всех, кто там у вас есть. И у вас самой, конечно же.

И смотрит на меня — с любопытством, что я отвечу.

— Да пожалуйста, — пожимаю плечами, потом прихожу в себя и отвечаю уже более подобающим образом: — Безусловно, господа, всё, что нужно. Можете сделать это прямо сейчас.

— У нас есть магическое средство, его нам дали на пробу столичные маги-полицейские, — воодушевляется капитан. — Хотя официально этот метод не признан и как основа для обвинения не годится совершенно, мы хотя бы сможем понять, в каком направлении двигаться.

— Конечно, делайте всё, что положено, — киваю.

Мне намазывают обе ладони какой-то пахучей мазью, а потом велят приложить их к обработанным чем-то неизвестным мне листам бумаги. На бумаге проступают мои ладони, если это поможет — то и пожалуйста. Только бы руки теперь помыть.

Но мне дают флакон с какой-то жидкостью и полотенце, жидкость удаляет волшебное средство полностью, а я даю разрешение произвести эту процедуру над всеми своими сотрудниками. И капитан готов взять с собой помощника и отправиться на Портовую набережную немедленно, хоть уже и пятый час. Я даю ему такое разрешение, и ещё пишу записку Каноллю — чтобы не сопротивлялись и оказывали всяческое содействие.

А что делать мне, ехать обратно? Или вообще домой? Очень хочется поесть, вместо обеда сегодня был визит Лаффера, уже изрядно времени прошло. Что ж, значит, поеду домой. Если что, поговорить со старшим господином Паланом можно и из дома. А в контору наведаюсь завтра поутру.

Бабушка очень рада видеть меня, и немедленно распоряжается об обеде, и ворчит, что я совершенно не думаю о себе и своём здоровье, и что так нельзя.

— Дорогая бабушка, всё так. Я не думаю. Наверное. Но могу пообещать, что буду думать, хорошо? — пытаюсь я заболтать её. — А где Жозефин?

— За ней заехал Флоримон и повёз гулять, — сообщает бабушка.

О, вот и отлично. Значит, пообедать по-быстрому и потом вызвать господина д’Ивера.

Он откликается сразу же.

— Доброго вам дня, госпожа Сесиль! Какие новости?

Господин Палан присоединяется к нам, и я рассказываю новости. О том, что прочла отчёт из Льена на первый раз и отдала посмотреть Флешону, о том, что полиция пока ничего не знает, но на что-то надеется.

— А у нас тут — вы только вообразите — попытались проникнуть в вашу здешнюю контору сегодня ночью! — сообщает мне господин д’Ивер.

— Как так? — я даже со стула подскакиваю. — И вы молчите?

— Да сказали бы, Сесиль, сказали бы, — успокаивает меня господин Палан. — Но вы же собирались связаться? Вот если бы не связались, тогда бы д’Ивер сам вас вызывал. Да, сегодня ночью, две попытки — взломать контору и взломать ваш здешний дом.

— Что? — негодованию моему нет предела, кажется, я сейчас лопну.

— Ваша контора хорошо защищена, и дом тоже. В контору не попали, как и в дом — там же остался какой-то минимум прислуги, мгновенно подняли шум. Попытались поймать взломщиков, но не удалось, те убежали. И в этой связи мне хочется вас серьёзно спросить — что могут у вас искать? Вспоминайте, Сесиль, — господин Палан необыкновенно серьёзен. — Что может быть спрятано в вашем доме или в какой-нибудь из ваших контор? Не говорил ли Марсель незадолго до смерти о чём-то, что он хранит? Не заговаривал ли с вами кто-нибудь о намерении что-то найти у вас или что-то получить?