— И даже то, что она прибыла из столицы, не даёт ей права так поступать, — вторит господин Котель. — Зачем она вам сдалась, госпожа Сесиль?
— Мне нужно как-то обойти запрет госпожи Карно и поговорить с её дочерью. Или списаться, или ещё как поступить. Вся прислуга в их доме, кроме двух камеристок, нанята в Массилии. И я хочу узнать, нет ли там у кого-то знакомых, или знакомых знакомых. Чтобы было, через кого передать весточку Маринетт.
Господин Котье и госпожа Розетт переглянулись.
— Найдём, как не найти, — уверенно говорит господин Котье.
— Даже и не сомневайтесь, госпожа Сесиль, непременно найдём, — кивает госпожа Розетта. — Я сейчас подумаю, кого послать и чем озадачить.
Так просто, да? Отлично! Я радостно хлопаю в ладоши, благодарю обоих и бегу к бабушке — рассказать. Она откладывает зеркало и строго говорит:
— Вот и славно, а сейчас собирайся, поедем на обед к Эмильену. Он приглашает нас с тобой пообедать и потом погулять.
О, я побываю у господина барона, отлично же! Так и говорю, и бегу собираться.
И мы проводим отличный день — у господина барона нас кормят отличным обедом, потом же он приглашает нас на прогулку в новомодном, недавно выписанном из столицы экипаже с открытым верхом. Погода позволяет, мы объезжаем весь центр города, здороваемся со знакомыми и показываем, что у нас всё хорошо.
А дома меня поджидает господин Котье и с ним — Аньес, девушка с кухни.
— Вот, молочная сестра Аньес служит в доме Карно. И готова передать послание для юной госпожи Маринетт.
Так просто, да? Нужно было сразу же подумать в этом направлении? Что ж, теперь я об этом способе знаю и буду пользоваться.
Пока же я благодарю господина Котье, беру Аньес за руку, тащу в гостиную и там сажусь написать письмо.
Здравствуйте, дорогая Маринетт.
Как вы поживаете? Мы все — и я, и другие — скучаем по вас, и хотим знать — как ваши дела, и не нужна ли вам помощь. Если вдруг да, черкните пару слов, или же просто передайте на словах подателю сего, до меня непременно дойдёт.
Искренне ваша, Сесиль Дюмон.
Я сворачиваю записочку в совсем небольшой бумажный свёрточек, обвязываю ниткой, запечатываю и отдаю Аньес.
— Я буду рада не только ответу, но и любым сведениям из того дома, где живут дамы Карно. Что там у них, как? Как поживает госпожа Маринетт? Злится ли на неё и на других госпожа её матушка? Всё, что болтают слуги, пожалуйста, хорошо?
— Да, госпожа Сесиль, — кланяется Аньес. — Моя сестра Тереза говорила, что старшая госпожа Карно сурова и много кричит на всех, и всегда всем недовольна. Но сестре была очень нужна работа, вот она и согласилась пойти к госпоже Карно, когда та только приехала в Массилию и искала прислугу в дом. Хозяйка дома сказала Терезе, что новые жильцы ищут прислугу, она и пошла попробовать, и госпожа Карно взяла её.
— Что Тереза делает в доме госпожи Карно?
— Она горничная, хорошая горничная. Отлично убирает дом, стирает бельё, ухаживает за одеждой, умеет утюжить самые тонкие ткани и кружево, чистит серебро и фарфор, и вообще всё делает, что надо. А у неё ребёночек, за ним мать её приглядывает, пока та работает. Каждая денежка на счету.
— Хорошо, Аньес, спасибо, — и запомним ещё про хорошую горничную, кстати. — Ступай, и как только что-то узнаешь, сразу же говори.
— А если вы в свою контору снова уедете? — Аньес смотрит испытующе.
— Я же вернусь домой непременно, — смеюсь. — В контору — это не навсегда. Завтра отправлюсь к девяти часам, и вечером вернусь. Если к тому моменту удастся что-то разузнать — я буду очень рада.
— Да, госпожа Сесиль, — Аньес кланяется и убегает.
А я рада — процесс запущен, нужно ждать результат. Мне очень хочется поделиться всем этим ну хоть с кем, я задумалась. Кузен Флоримон и Мишель не маги, маги де Марей и Лаффер. Кого из них прилично позвать магической связью вечером?
Строго говоря — никого. Приличная девица сама мужчинам не пишет, магической связью не вызывает и вообще в любой ситуации ждёт инициативы от них. Но я же останусь той же самой, правда? Мы просто поговорим, и вообще о делах, связанных с совсем другим человеком, не о нас самих, нечего нам говорить о нас, ничего там особенного нет. Почему правила приличия не предполагают, что люди могут просто разговаривать? Глупые они, эти правила, или придуманы в какие-то невероятно давние замшелые времена. Сейчас совсем другая жизнь и совсем другой мир! И эти правила не годятся, вот.
Я отбросила сомнения, достала зеркало и вызвала Лаффера.
Он откликнулся довольно быстро, и выглядел удивлённым.
— Минуту, я сейчас выйду, — сказал он, и вправду шёл куда-то, а потом, кажется, прикрывался от подслушивания. — Вот теперь добрый вечер, госпожа Дюмон. Что за пожар? — на лице его некоторое беспокойство.
— Здравствуйте, господин Лаффер. И простите меня за вызов.
— Отчего же, не торопитесь просить прощения. Уж наверное, у вас что-то случилось? — хмурится он.
Вздыхаю. Я была неправа? Мне не стоило так поступать без веской причины?
— На самом деле нет, не случилось. Просто я нашла возможность связи с Маринетт Карно, и надеюсь, мы завтра что-нибудь о ней узнаем. И подумала, что нужно кому-то об этом рассказать. Но мгновенно можно рассказать только магу, значит — вам или господину барону де Марей. И я отчего-то решила начать с вас.
Он ощутимо расслабляется и выдыхает.
— Что ж, я рад. И что лично с вами всё в порядке, и что задачка наша решается.
— Остальные, наверное, расскажут что-нибудь завтра.
— А вы уже успели. Ловко вы догадались — я, честно сказать, никогда не придавал значения связям между людьми в не самом большом городе.
— Вы выросли в столице, да? — смеюсь, — как и я? Вам тоже кажется, что Массилия невелика?
— Столица крупнее в восемь раз по численности населения, — пожимает плечами Лаффер. — И то существуют и работают личные связи. А здесь всё это должно быть ещё сильнее. И вы молодец, что подумали об этом.
— Вот, я тоже подумала далеко не сразу. Может быть, я и секретаря себе так же найду?
— Вам нужен секретарь? — поднимает он бровь.
— Да, я уже не всегда помню обо всех необходимых делах. Записи в блокноте не спасают тоже.
— Ваши требования?
— Женского пола, секретаря-мужчину мне общество не простит. Образование — хотя бы гимназия. Хорошо бы с толикой магических способностей, тогда мы будем постоянно на связи. И чтобы никакая маменька не возражала против работы для своей дочери.
— Образованная девица, при том сирота и маг? А так бывает вообще? — усомнился он. — Впрочем, я узнаю. Если будет кто-то на примете, я вам непременно сообщу.
— Благодарю вас, господин Лаффер.
— Пока не за что.
— И спешу распрощаться, я и так заняла ваше время.
— Да, там, наверное, уже подошёл мой черёд.
— Что это вы делаете и где? — интересуюсь живо.
— Играю в карты в клубе, что ещё можно делать воскресным вечером в этом городе? — пожимает он плечами.
Я вздыхаю — в тот самый клуб мне хода нет.
— В таком случае — удачи и доброго вам вечера.
— И вам доброй ночи, — кланяется он.
Я разрываю связь и радуюсь — отлично, обсудили, поговорили, и вообще всё в порядке. Можно почитать модную книгу и ложиться спать.
Впрочем, на модную книгу меня не хватает — я засыпаю уже едва ли не в ванне, и Колетт будит меня и перемещает в постель.
Значит, спать. Завтра будет новый день, там и посмотрим, что я ещё успею увидеть, услышать, сделать и прочесть.
17. Наконец-то Жозефин
В понедельник не случилось ничего особенного, разве только Аньес вечером сказала, что передала мою записку своей сестре, и та должна отдать её Маринетт.
— Что говорит твоя сестра, как у них там вообще дела в доме, что происходит? — спрашиваю, нужно же понимать.
— У неё было совсем мало времени, чтобы поговорить, но завтра её отпустят пораньше, и мы договорились, что она заглянет ко мне сюда.