Младший господин Труа-Мелен щёлкает каблуками и кланяется.

— Госпожа Дюмон, не осталось ли у вас свободных танцев? — интересуется он.

— Остались, — киваю, и мы тут же договариваемся на вальс и польку.

Пока же мы вошли в залу, и стоило нам появиться, как рядом возникает кузен Антонио.

— Дорогая бабушка, дорогая кузина Сесиль, — кланяется он. — Кузина, позволите ли вы предложить вам руку?

И я ещё не успеваю ни согласиться, ни отказаться, как он довольно бесцеремонно подхватывает меня под локоть и даже немного поглаживает эту самую руку. Я уже готова высказываться по этому поводу, но объявляют первый танец — и мы следуем туда, где пары становятся в колонну.

12. Бал всегда приносит что-то новенькое

Первые аккорды, вступление, поклон — и кузен Антонио ведёт меня по залу. Он идёт легко и грациозно, я даже залюбовалась тем, как ставит ногу на носочек, и грация его безукоризненна. И конечно же, слышит музыку, и его не нужно вести, а сам он ведёт даже в том моменте, где для такого дела остаётся не слишком много возможностей. Подаёт руку там и тогда, где это нужно, немного направляет меня в правильную сторону, поглядывает по сторонам — и не забывает улыбнуться мне. И делает всё это совершенно естественно, как будто не учился долго-долго, но сразу родился с таким умением. Ничего-ничего, вот посмотрим ещё и на то, каков он в вальсе и польке… там и решим, что о нём думать.

Колонна идёт по залу, и пар в той колонне много — я пытаюсь сосчитать, и не могу, там под две сотни человек. Наверное, это самый многолюдный бал за всё то время, что я в Массилии.

Когда музыканты сыграли финальные аккорды, мы с кузеном кланяемся друг другу, и он снова подхватывает меня под руку и ведёт к бабушке.

— Дорогая бабушка, мы здесь, — извещает с улыбкой.

Бабушка, конечно же, танцевала полонез с господином бароном, и оба они оглядывают нас — барон с любопытством, бабушка с некоторым изумлением. А кузен продолжает крепко держать меня за руку, хоть сейчас к тому и нет никакого повода.

— Молодой человек, вы опасаетесь потерять нашу Сесиль в суете и толчее? — усмехается барон.

— Да, хрупкую деву нужно держать, она, конечно же, может потеряться.

— Не думаете ли вы, кузен, что это первый бал в моей жизни? — интересуюсь с усмешкой.

— Полагаю, что нет, вы ведь уже некоторое время здесь и успели что-то посмотреть, дорогая кузина, — улыбается он. — Но мне приятно оберегать вас.

Да-да, а сама-то я не справлюсь, конечно. Упаду, пропаду, рассыплюсь. Но молчу.

Впрочем, следующий вальс я отдала Этьену Соми, и когда он появляется, кузен прямо передаёт ему мою руку.

— Господин Соми, моя кузина, не потеряйте её.

Как вещь какую, право слово!

— Что это с вашим новым родственником? — интересуется господин Соми после того, как мы поклонились друг другу и встали в пару.

— Сама никак в толк не возьму, — пожимаю плечами. — Может быть, он вдруг решил, что мне недостаёт старшего брата?

— Может быть. Мне, бывает, хочется посмотреть строго на иных кавалеров моих сестёр, — смеётся господин Соми, — особенно кавалеров Иветты.

— Кстати, жених госпожи Каролины не обиделся за то, что услали его лучшего друга? — мало ли, как оно там?

— Тому другу я пока даже не разрешил появиться на свадьбе, — поджимает губы Этьен. — Но, наверное, разрешу. Хоть жених моей сестры мог бы и получше выбирать себе друзей.

— Он хотя бы независим финансово? — Этьен свой, его можно о таком спросить.

— В целом да, у него есть доля в магазине отца. И он разбирается в том, что и кому они продают.

— А что они продают?

— Они продают колбасы. Покупают мясо у окрестных крестьян и изготавливают из него разные деликатесы. Вы, наверное, сталкивались — они называются «Танти», это производство открыл отец бабушки нашего Кристофа.

— Честно признаться, нет. Или просто не задумываюсь, что именно поставляют к столу что в бабушкином доме, что в столице. Но я буду иметь в виду, спасибо.

— У них не слишком дёшево, но очень вкусно.

— Это главное, — улыбаюсь Этьену на прощание.

Впрочем, у нас с ним ещё галоп во второй части, ближе к финалу. Там уже не поговоришь ни о колбасе, ни о чём другом.

Мой новый кузен поджидает меня рядом с бабушкой и принимает у господина Соми едва ли не по описи, как я сама принимаю грузы.

— Вам удалось развлечь кузину, вы так заинтересованно беседовали, — говорит кузен господину Соми.

Мы оба тотчас вспоминаем, о чём именно мы беседовали, и как это сочетается с бальной залой, смотрим друг на друга и хохочем. Раскланиваемся и напоминаем друг другу о галопе.

— Прибыль они считали, я так думаю, — фыркает господин барон Наргонн.

— О нет, господин барон, — улыбаюсь ему, — мы обсуждали деликатесы, и где их берут.

— Полезное, — соглашается бабушка.

— А вы, кузен? Чем вы развлекали вашу даму в этом танце? — смотрю на него в упор.

Он вздыхает.

— У меня не так много танцев сегодня, увы.

— Так пригласите какую-нибудь скучающую даму! Наша бабушка может представить вас кому угодно в этой зале, нельзя проводить бал так… бездарно! — говорю я.

— Что вы, я отлично присматриваюсь к гостям. И непременно попрошу бабушку представить меня, — кузен кланяется бабушке.

Второй кузен, Флоримон, бежит к нам через весь зал. Кажется, он появился не так давно, и снова его было некому одеть на бал. Он прямо на лету умудряется поклониться мне.

— Дорогая бабушка, дорогая кузина, господа, — кланяется всем. — Сесиль, наша с вами полька!

— О да, — я делаю ему реверанс.

— Кузен, — вдруг встревает Антонио, — отчего вы решили, что с нашей кузиной можно танцевать в таком… странном виде?

— Что вы имеете в виду? — Флоримон смотрит на него в изумлении.

— Вы давно смотрелись в зеркало?

— Смотрелся когда-то, но пусть это вас не беспокоит нисколько, хорошо? Дорогой… кузен.

Он подаёт мне руку, я принимаю, и мы сбегаем из-под разгневанного взгляда нашего Антонио.

— Это что вообще такое? — шепчет мне Флоримон, едва мы с ним становимся в пару.

— Он с чего-то решил опекать меня, и я пока ещё не дала ему в лоб, всё же неудобно при людях, — пожимаю плечами. — Следующий вальс у меня с ним, хоть оценю, как танцует.

— Да как бы ни танцевал, — говорит кузен, и я понимаю, что Антонио легко может нажить себе врага в нашем семействе.

— Отчего-то мне кажется, что вы танцуете лучше. И о вас я знаю, чем вы живёте, а о нём — нет. Так что — изменить моё отношение к вам ему никак не удастся.

— И это замечательно, — улыбнулся Флоримон, и мы с ним завертелись быстро-быстро.

К счастью, когда Флоримон привёл меня к бабушке, Антонио поблизости не оказалось, и я выдохнула с облегчением. Как-то с ним… нехорошо, а ведь понравился мне поначалу, между прочим. Флоримон подмигнул мне и устремился к следующей даме, которой обещал танец. А со мной раскланялся подошедший господин Дамиан Труа-Мелен, его вальс — следующий.

Я поглядываю на него, но молчу — пускай сам начинает разговор.

— Любите ли вы танцевать, госпожа Дюмон? — начинает он издалека.

— Да, — отвечаю я бесхитростно и прямо. — Ещё со времён пансиона. Один из двух моих любимых предметов.

— А второй, наверное, рукоделие?

Смеюсь. Заподозрить меня в подобном может только тот, кто видит впервые.

— Нет, не угадали.

— Наверное, словесность? Вы любите стихи?

— Не особенно, — вспоминаю наш стихотворный эпизод с Люсьеном Барретом. — И участвовать в играх, где нужно вспоминать и читать стихи тоже не люблю. У вас ещё одна попытка.

— Почему одна? — не понимает он.

— Третий раз отвечает за всё, говорят, три — хорошее число.

— Почему же? Чем оно хорошо?

— Три… три корабля, например. Больше не придумывается с ходу, извините.

— Корабля? Что за корабли?

— Обычные корабли, они приходят в порт время от времени. Например — «Аврора», «Августа» и «Афродита». Пришли недавно, скоро отправятся обратно. Но вы так и не назвали третий вариант.