— Всё верно, — кивает Мишель. — И что такого мы можем создать?

— Где расположена контора? — интересуется кузен Флоримон.

— Улица Сен-Жан, недалеко от порта, это хорошо для клиентов, желающих застраховать свои корабли, — отвечает Мишель.

— Была там какая-то история о том, что после пожара лет пять назад кто-то захватил часть соседнего дома, и судебная тяжба тянется до сих пор. Я уточню факты и детали, — говорит кузен. — Соседей то и дело привлекали в качестве свидетелей.

— Перспективно, — кивает Лаффер. — Думаю, мы сможем что-то из этого выжать. Кстати, я так понимаю, что госпожа Пелисье потерпела неудачу во фронтальной атаке, но у нас же ещё есть в запасе господин барон де Марей? Отчего вы не пригласили его сегодня, госпожа Дюмон? У него есть весомый аргумент — титул, с ним сейчас готовы считаться далеко не все, но многие до сих пор готовы прислушаться только лишь к его звучанию.

— Вы имеете в виду — напустить господина барона на госпожу Карно? Найти им какое-то противоречие? — смеюсь.

— Что-то вроде, да.

— Хорошо, я сейчас свяжусь с ним и спрошу, что он думает по поводу встречи. И кстати, у него тоже есть могучая бабушка.

— Бабушки потом, — Лаффер улыбается. — Когда — и если — мы сами будем готовы признать своё поражение.

Я соглашаюсь с ним, беру зеркало и вызываю барона де Марей.

Марей откликается мгновенно.

— Добрый день, госпожа Дюмон, рад видеть и слышать вас. Могу ли я быть вам чем-то полезен? — говорит он тихо и дружелюбно.

— Да, господин барон, я тоже весьма рада вас видеть и слышать, и вся наша здешняя компания, полагаю, тоже. Скажите честно — насколько сильно вы заняты сейчас и можете ли присоединиться к той самой компании? Мы заседаем в «Соли и перце», знаете, где это?

— Да, госпожа Дюмон, — отвечает он, не задумываясь. — Я неподалёку, и дела мои завершены, я могу присоединиться к вам через четверть часа.

— Замечательно, ждём вас, — киваю и разрываю связь.

Все слышали, обмениваются улыбками, кузен Флоримон просит подать похлёбку с потрошками и жаркое, и ещё лимонада, и арро. И всё это нам живо несут, и успевают подать как раз к появлению де Марея. Барон приветствует нас всех и размещается за столом.

Ему тоже предлагают еды, но он отговаривается — мол, только что они с бабушкой обедали, а бабушка, человек старого времени, не может отпустить человека из-за стола голодным. Или не голодным, но передвигающимся самостоятельно, легко и свободно. Поэтому — арро, благодарю вас, и немного лимонада тоже можно, начинается жаркое время.

Дальше мы наперебой излагаем ему задачу, он слушает внимательно и хмурится.

— Я могу организовать приглашение к бабушке для госпожи Карно, а в это время госпожа Дюмон может приехать к госпоже Маринетт и побеседовать, — говорит он тут же. — Вряд ли эта дама захочет оставить такое приглашение без внимания, особенно если в нём будут указаны все бабушкины титулы.

— Тоже вариант, конечно, хоть мы и хотели по возможности не привлекать старшее поколение и решить задачу своими силами, — хмурится Лаффер.

— Послушайте, Рауль, но наше старшее поколение — это тоже наша сила, — замечает Мишель.

— Не сомневаюсь нисколько, — отвечает тот с поклоном. — Но мы ведь должны уметь действовать и сами, так ведь? Как иначе научиться чему бы то ни было?

— Так мы все сами что-то делаем, — фыркаю. — Но если бы мой папенька был жив, мне было бы проще заниматься тем, чем я занимаюсь. Потому что он знал миллион каких-то подробностей, которые не успел передать мне просто потому, что не пришлось к слову, не сложилось, не случилось. Он знал о нашем деле всё, что только возможно, и я думаю, столько всего не знает ни ваш отец, Мишель, как бы я его ни уважала, ни кто-нибудь ещё.

— Вы девица, госпожа Дюмон, вам позволительно опираться на старших в семье, — говорит де Марей.

— Эта девица делает столько, сколько не каждый мужчина на себя возьмёт, — замечает кузен Флоримон, а Лаффер кивает с усмешкой.

— Нет, госпожа Дюмон, мы не о вас, мы о себе. Я каждый раз себе повторяю, что стать кем-то — не просто ещё одной веточкой на семейном древе, но чем-то большим — можно только самому, — Лаффер смотрит куда-то в стену.

— Чем плохо быть веточкой на семейном древе? — де Марей очевидно недоумевает.

— Такой же, как десятки других веточек? Наверное, это не плохо, просто мне хочется большего, — отвечает Лаффер, и я вижу, насколько он сейчас искренен.

— Мне кажется, вы уже неповторимы в своём роде, — замечаю ему.

— Благодарю, госпожа Дюмон, за лестное мнение обо мне. Но давайте же вернёмся к нашему делу. Я так понимаю, что господин Палан может пригласить госпожу Маринетт подписывать документы, господин Пелисье узнает, что там за история с пожаром и как госпожа Маринетт может в ней поучаствовать, а господин барон готов организовать для госпожи Карно приглашение, от которого та не сможет отказаться, и тем самым освободить путь в дом, чем готова воспользоваться госпожа Дюмон.

— Всё так, — улыбаюсь.

Когда есть определённый план и есть люди, готовые его исполнять, настроение поднимается и жизнь кажется замечательной. О чём я тут же своим собеседникам и сообщаю.

— Ваш настрой заразителен, госпожа Дюмон, — кивает мне Лаффер.

— Госпожа Дюмон сама способна придумать решение для множества удивительных вопросов, — говорит своим тихим голосом де Марей.

— Госпожа Дюмон не боится решать самые серьёзные вопросы, — замечает Мишель со значением.

— А мне легче всех, мне госпожа Дюмон кузина, — смеётся кузен Флоримон. — Я уже говорил, что она в своём роде совершенство, и рад повторить это ещё не раз.

— Мне необыкновенно приятно, господа, — киваю важно. — Но если мы поможем Маринетт, я буду просто счастлива.

— Какое-то решение непременно сработает, а то и все сразу, — улыбается Мишель. — Непременно, иначе быть не может.

Мужчины как-то там делят счёт и чаевые официантам, мы собираемся расходиться…

— Ой, здравствуйте! — слышим вдруг и поворачиваемся все, как по команде.

Сёстры Соми — Каролина и Иветта — и с ними камеристки, всё, как у благовоспитанных барышень. Очевидно, отпущены строгой маменькой из дому выпить арро.

Мы все вежливо обмениваемся традиционными словами о погоде, о наступившей жаре, о здешней замечательной кухне. А потом Каролина Соми неожиданно обращается ко мне.

— Сесиль, вы торопитесь?

— О нет, все дела на сегодня уже завершены, — говорю я с чистой совестью.

— Не выпьете ли с нами чашку арро?

Весьма неожиданное предложение, но я считаю, что оно тоже на пользу.

— Конечно, Каролина, с удовольствием присоединюсь, благодарю вас.

— А как госпожа Дюмон потом доберётся домой? — хмурится барон де Марей.

— В моём распоряжении кучер моей бабушки, он доставит меня в целости и сохранности, — смеюсь.

— О, конечно, тогда мы не беспокоимся.

Мужчины откланиваются и уходят, а я располагаюсь за небольшим круглым столиком напротив Каролины и Иветты. Их камеристки устраиваются отдельно и тоже что-то там себе заказывают.

И чего же хотят от меня сёстры Жозефа Соми? Или — сёстры Этьена Соми?

15.Девичьи разговоры

Каролина заказывает арро и пирожное с фисташковым кремом, Иветта — лимонад и пирожное со взбитыми сливками, а я — просто арро. Спрашиваю, какие пряности есть, прошу добавить муската и корицы.

— Вы разбираетесь в пряностях, Сесиль? Как это мило, — замечает Иветта.

Я смотрю внимательно и понимаю — она младше меня года на четыре, а по жизненному опыту — так и на все десять, наверное.

— Что же, ваша кухарка не добавляет пряностей в арро? — интересуюсь как ни в чём не бывало.

— Это не принято, — пожимает плечами Каролина.

— Отчего же? Вот, например, господин Барусс не так давно покупал у меня как раз запас пряностей, и сказал, что часть оставит себе, для собственного пользования. То есть отдаст повару, чтобы тот использовал в приготовлении обедов и арро.