— Конечно, как я могу не принимать участие в этой милой даме и её дочери? Они, между прочим, утверждают, что вы не даёте им положенные деньги.
— И совершенно правы, деньги им даю не я, а господин Палан. Вы можете узнать у него — всё ли положенное он выделяет госпоже Амели.
— Наверное, положенного недостаточно? — Барусс снова смотрит хитро.
Что-то меня это всё утомляет.
— Господин Барусс, я вполне понимаю, что такая особа, как Амели Дюмон, может вызвать жалость у человека успешного и обеспеченного, мы это уже проходили с моим покойным отцом. Но мой отец поступил честно — он женился на госпоже Амели и сам далее решал все сложности в её жизни. Отчего бы вам не поступить так же? Вы сможете заботиться о ней, не вызывая осуждения света и не бросая тень на её репутацию.
— Женитьба, госпожа Дюмон, госпожа Сесиль Дюмон, очень ответственный шаг, на него решаешься не всякий день, — говорит Барусс назидательно.
— Что же, если вы не желаете связывать себя узами брака, то просто дайте ей денег, — усмехаюсь. — Или даже давайте ей их постоянно. Вот увидите, госпожа Амели будет счастлива. Если уж вам в самом деле небезразлична её судьба и её возможности. Понимаете, будет справедливо, если вы возьмётесь участвовать в её жизни и сочувствовать её положению не только на словах.
— Как же, я ей не супруг и не родственник, — качает он головой.
— Но вы желаете показать себя неравнодушным человеком, — отвечаю с улыбкой. — Это замечательная возможность. Потому что навлечь на себя гнев Матильды Пелисье за просто так — вы не настолько непредусмотрительны. Уж наверное, что-то для вас во всей этой истории есть.
— А причём здесь ваша уважаемая бабушка? — хмурится он.
— Как это причём? Она недвусмысленно отказала обеим дамам от дома, но вы провели их в этот дом хитростью и обманом. И теперь, после того, как она вам определённо и публично разъяснила положение дел, вы уже не сможете делать вид, что ничего не знаете. Я думаю, вы не госпожа Карно и не совершаете опрометчивых поступков по незнанию.
— Я и впрямь не знал, — пожимает Барусс плечами. — И уж конечно, не желаю становиться поперёк дороги вашей уважаемой бабушке.
— Понимаю вас, — киваю. — И думаю, далее вы будете столь же осмотрительны, как обычно. Но сейчас меня уже ждут другие дела, — и впрямь, я обещала бабушке быть дома в обед и собираться на бал, как подобает, а не на бегу.
Барусс не спорит и откланивается, а я остаюсь в некотором недоумении — что это было-то?
Ладно, что бы ни было — он купил у меня часть груза и мне это в плюс, а что там у него с госпожой Амели — его дело. Но я постаралась дать ему понять — если он продолжит выводить госпожу Амели и Аннет в свет, то это понравится не всем. Вот пускай переваривает эти сведения и живёт с ними дальше.
А я пока обсудила сделку с Флешоном, получила известие о том, что разгрузка обоих кораблей благополучно завершилась, и сейчас им предстоит мелкий ремонт и обслуживание перед следующими рейсами, а груз отправлен на дальние склады почти весь, а до ночи так и весь там окажется. Значит, я могу отправляться домой, обедать вместе с бабушкой и собираться на бал.
Я предупреждаю о своём возвращении, и бабушка не начинает трапезу, поджидает меня.
— И что же, был у тебя Барусс? — интересуется она.
— Был, — киваю, — и мы даже немного обсудили его вчерашнее явление вместе с Амели.
— Я очень надеюсь, что он не вздумает приводить их сегодня к Труа-Мерленам.
— Я прямо сказала, что если он так поступит, у него будут сложности.
— Его не пугают сложности, но это ведь не дела и не торговля, и обычными его путями вопрос не решить, — усмехается бабушка. — Я понимаю Амели — она изо всех сил хочет быть принятой в обществе и найти жениха для дочери. Но я не понимаю его, ему-то зачем это нужно?
— Видимо, дразнить меня, — пожимаю плечами. — Сегодня он сказал, что я хорошо подготовлена, несмотря на мой возмутительно юный возраст. И ему, как мне кажется, хочется постоянно пробовать на зуб кого-то такого… хорошо подготовленного.
— Очень может быть, — кивает бабушка. — Не поддавайся ему, хорошо? Если что — говори, разберёмся вместе.
— Конечно, — выдыхаю я.
— И я тебя очень прошу, Сесиль: никакой чрезмерной самостоятельности сегодня. На тебя будут поглядывать все или почти все, потому что ты героиня предыдущего бального скандала. Он совершился совсем недавно, ещё недели не прошло, забыть никто не успел. Конечно, все любопытные уже знают, что семейство Соми принесло нам извинения, но посмотреть своими глазами всё равно захотят.
— Лаффер сказал вчера, что на мою руку снова заключают пари, но ставки повысились. Мне срочно нужен фиктивный жених, чтобы все они отвалились.
— Не торопись, будет тебе жених, всему своё время. Кстати, присмотрись к сегодняшнему герою дня, вдруг он тебе понравится?
Я только вздыхаю, потому что не верю в такую сказку — что кто-то мне вообще понравится. Так и говорю.
— Не найдётся жених здесь за лето — поедем осенью в столицу, и там будем искать тебе мужа с титулом, — подмигивает бабушка.
— Зачем мне муж с титулом? — вздыхаю.
— Для прочности твоего положения.
— Чтобы ему потом все знакомые говорили, что это мезальянс? Что он женился на денежном мешке ради того, чтобы поправить свои дела? И он будет лопаться от гордости за то, что дал мне древнее имя, а я должна буду терпеть, потому что кроме этого имени, не получу более ничего? — я даже подскочила с кресла, чтобы убедительнее донести всё это до бабушки.
— Совсем не обязательно, — отвечает она с улыбкой. — Совсем, вот увидишь.
— Просто… просто не верю.
— Я не вижу никакой сердечной склонности у тебя ни к кому, и ни у кого к тебе, поэтому не настаиваю. И не предлагаю обратить внимание или посмотреть пристально. Но если вдруг увижу, то непременно скажу тебе об этом.
— Хорошо, — соглашаюсь со вздохом.
Не верю я ни в какую сердечную склонность, только и всего. Ерунда всё это. Вон, образовалась у папеньки сердечная склонность, до сих пор расхлёбываю.
— Ступай одеваться, Колетт подготовила платье, ванну и всё остальное, — говорит тем временем бабушка, и я повинуюсь.
Полежать в ванне с капелькой жасминового масла даже приятно, а пока Колетт и одна из бабушкиных камеристок делают мне причёску, я даже немного дремлю. После-то будет некогда. Сегодня моё платье из нежно-розового атласа с изумительным белоснежным кружевом и множеством розовых розочек из атласной ленты, такие же розочки Колетт помещает на шпильках в причёску. И веер тоже розовый, на его экране цветущий сад, а стан — резная слоновая кость. Чуть розоватый жемчуг — и немалой стоимости, и заодно — из тех украшений, что годится для девицы, сегодня я прямо та самая приличная девица, как по писаному. Мне будет сложно, но я постараюсь не подавать новых поводов для сплетен местному сообществу.
Бабушка осматривает меня и одобряет полностью.
— Отлично, Сесиль. Никто не подумает, что за этим обилием розового атласа скрываются острые зубки, столь же острый ум, отличное образование и магические способности.
— Совсем не то, чего ждут от девицы, так ведь? — усмехаюсь невесело.
— Обычно — именно так. Но ты ведь не хочешь, чтобы как обычно? — она тоже усмехается.
И после чего уже мы располагаемся в экипаже и отправляемся на бал в дом Труа-Меленов.
Судя по обилию экипажей на улице, бал ожидается намного более многолюдный, нежели был у Соми в субботу. Что же, значит — никаких сомнительных ситуаций, всё должно быть идеально. И в моём внешнем виде, и в каждом моём действии.
Нас приветствует хозяин дома и его семейство — в самом деле, с ним супруга и три сына, двое уже со своими жёнами, и третий, младший, сам по себе.
— Дорогая госпожа Пелисье, я с удовольствием представляю вам и вашей очаровательной внучке своего младшего сына Дамиана, — хозяин показывает на молодого человека постарше меня на несколько лет, хорошо одетого, с несомненной военной выправкой — разворот плеч, осанка, ещё какие-то детали создают тот самый образ, который нужен.