В комнате бойцов шёл свой разговор.

— Слышь, Савва, а что за знак такой особый у командира? — не унимался Матвей. — Погранец увидел — сразу под козырёк взял. Купчина и вовсе обомлел. Генеральский, что ль?

— То не генеральский, — отозвался Савва, не глядя. — Жандармский. Таких по всей империи — на перечёт.

— Наш командир… жандарм что ли? — в голосе Матвея послышалась опаска.

Савва повернулся к нему:

— Меньше знаешь — крепче спишь. Ясно?

— Ясно, ясно, — поспешно согласился Матвей и, помолчав, тут же перескочил на другое: — А немочки здесь ничего так. Только худосочные больно.

— Не худосочные, а изячные, — вставил Паша, не отрываясь от чистки пистолета.

Савва не выдержал и рассмеялся:

— Изящные, дурья башка! «Изящные»!

— Да хрен редьки не слаще, — беззаботно отмахнулся Паша, и все трое рассмеялись.

Иван фон Минхен и Кузьма добрались до местечка Маличи и нашли указанный домик. На стук дверь открыл пожилой мужчина в поношенной меховой безрукавке, его взгляд был настороженным и выжидающим.

— Здравствуйте. Мне нужен пан Хлопник.

— Это я. Чего надо? — отрывисто спросил хозяин, не спуская глаз с нежданных гостей.

— Я от дядюшки Карла, — Иван протянул серебряный талер с характерной насечкой над профилем. Хлопник на мгновение задержал монету в пальцах, проверяя, затем коротко кивнул. — Проходите.

В доме пахло дымом и теплом печи. Сбросив промерзшую верхнюю одежду, путники с облегчением устроились за грубым деревянным столом. Хлопник, взяв письмо Кляйна, быстро пробежал глазами скупые строки.

— Завтра пойдёт снег. Под ним и перейдём. Сегодня ночуете здесь, — объявил он и начал накрывать на стол, громко стуча глиняной посудой.

Переход границы прошёл без приключений. На лыжах они преодолели неспешные десять вёрст, лишь дважды останавливаясь передохнуть. К трём часам пополудни впереди показался маленький городок Крамгер. Здесь Ивана уже ждал прусский чиновник, который без лишних слов организовал их дальнейший путь в столицу — Кёнигсберг.

Ивана поселили в скромном домике на тихой улочке; его хозяйкой оказалась молчаливая пожилая женщина.

— Герр фон Минхен, вы будете проживать здесь, — с механической, отработанной улыбкой произнёс сопровождающий чиновник. — Обо всём необходимом сообщайте фрау. Ваш вопрос рассматривается. Как только поступят известия, я вас немедленно оповещу.

— Я могу прогуляться по городу? — поинтересовался Иван.

— Разумеется. Лишь прошу не отлучаться надолго. Вы можете понадобиться в любой момент.

Этот момент наступил спустя день. Ивана доставили в солидный особняк в центре города. В строгом, почти аскетичном кабинете его принял чиновник в безупречном вицмундире.

— Здравствуйте, герр фон Минхен, — произнес он с доброжелательной, отточенной улыбкой. — Позвольте представиться, Отто фон Ландорф. Ваш вопрос решён положительно. Остались лишь формальности — ваша подпись на нескольких документах. Вам причитается сумма в двадцать три тысячи талеров. Уверяю вас, сделка проведена с максимальной возможной выгодой. Все бюрократические препоны устранены.

Он позвонил в колокольчик. Вошедший секретарь почтительно положил перед Иваном папку с бумагами и указал пером места для подписи.

Сделка была оформлена на двух листах. На первом излагалась её суть, на втором — стандартное заверение, что подписант, будучи в здравом уме и твёрдой памяти, согласие своё подтверждает.

— Иными словами, что ни напиши на первом листе — второй всё подтверждает. — Хитро, но до примитивности прозрачно, — с горечью подумал Иван, чувствуя обиду оттого, что его считают простаком. — Сумма занижена минимум на семь тысяч. Кляйн оценивал поместье в тридцать, это был нижний порог. Наверняка украли, пользуясь моим положением. Всё точно, как предупреждал генерал. Обвели вокруг пальца.

— Вас что-то смущает, герр фон Минхен? — мягко осведомился Ландорф, уловив мимолётную тень на его лице.

— Нисколько, герр фон Ландорф, — тотчас ответил Иван, заставляя себя улыбнуться. — Благодарю вас за столь деятельное участие в моём деле. Надеюсь, теперь я могу рассчитывать на скорейшее возвращение?

— Безусловно. Вы отправитесь завтра. Вести с собой такую сумму серебром и неудобно, и небезопасно. Поэтому мы перевели ваши деньги в филиал Лионского кредитного общества в Петербурге. Вы получите рубли по текущему курсу. В папке лежат чеки на предъявителя, уже на ваше имя.

— Ещё раз благодарю вас, — Иван встал и, вежливо поклонившись, вышел из кабинета.

Отто фон Ландорф, получив поручение помочь новоявленному наследнику, взялся за дело с рвением, достойным лучшего применения. Поместье было продано за тридцать четыре тысячи. Десять из них он, в качестве скромного вознаграждения за труды и хлопоты, оставил себе. Сумма вышла очень приличная.

Возникала даже мысль прикупить имение самому, но, здраво рассудив, он отбросил эту идею. Дело было связано с военной разведкой, слишком уж мутное и непонятное. Лучше не соваться.

И всё же удачная операция подняла ему настроение. Он представил юное, оживлённое личико своей знакомой Марты и те ласки, что она, несомненно, подарит за пятьдесят талеров. Предвкушение встречи с ней приятно взбодрило его, и остаток дня чиновник провёл в самом нетерпеливом и благодушном ожидании.

Иван вернулся в Империю тем же путём. По дороге он обдумал дальнейшее своё поведение с Кляйном. Были заготовлены некоторые ситуационный варианты с Петром Алексеевичем, чтобы хорошенько встряхнуть Кляйна и дать понять ему, что вербовка Ивана дело не простое и весьма затратное. За своё длительное путешествие Иван притёрся к Кузьме и хотел просить Петра Алексеевича перевести Кузьму полностью под его командование. Молчаливый, спокойный он постоянно совершенствовал свои навыки и умения. Часто тренируясь с Иваном.

Прибыв в Петербург, Иван вернулся на свою прежнюю квартиру. Первым делом он открыл счет в Кредитно-сберегательном банке и перевел на него все средства из филиала Лионского кредитного банка. Лишь после этого, с чувством выполненного долга, он отправился в Третье отделение на прием к полковнику Гессену.

— Здравия желаю, господин полковник! Поручик фон Минхен прибыл к вам согласно предписанию генерала графа Иванова-Васильева, — отрапортовал Иван, став во фрунт.

Полковник Гессен, оторвавшись от бумаг, медленно поднял на него взгляд и поморщился.

— Здравствуйте, поручик. А почему вы в партикулярном платье?

— В интересах исполнения предыдущего задания, господин полковник, — четко ответил Иван.

— Так-так… — Гессен отложил перо. — Граф просил определить вас в мою экспедицию, но с условием: чтобы ни за что не отвечали и ничего не делали. То есть числиться формально. Я правильно понимаю, что это временно?

— Точно не могу знать, господин полковник.

— Впрочем, неважно, — махнул рукой Гессен. — С завтрашнего дня извольте являться на службу. Раз уж рабочее время для вас тоже не определено… — Он замолчал, вновь пристально оглядев Ивана. — Выполнение время от времени некоторых… необременительных поручений вас не затруднит, поручик?

— Никак нет, господин полковник.

— Вот и славно. Более не задерживаю. Ах, да, — Гессен сделал паузу, и в его голосе прозвучала легкая, но недвусмысленная недовольная нотка. — Потрудитесь впредь являться на службу в подобающем вашему чину виде.

— Слушаюсь, — отчеканил Иван и, забывшись, вновь втянулся в безупречную, уставную стойку «смирно». В партикулярном сюртуке это смотрелось нелепо и комично.

Полковник вновь поморщился, будто уловил кислый запах.

— Идите уже, поручик.

Иван попросил Кузьму привести в надлежащий вид свой мундир жандармского эскадрона.

— Что, Иван Карлович, никак из ССО попросили?

— Временно определили на службу в Третье отделение.

— О как. Ну третье, так третье. Служба она везде служба. Лишь бы жалование платили. — Философски заметил Кузьма.