— Начали.

Я так и остался сидеть на месте. Бойцы растворились в полумраке зала. Послышался резкий скрежет опрокидываемых стульев, глухие, мясистые удары и тяжёлый звук падающих тел. Всё стихло так же внезапно, как и началось.

Поворачиваюсь и краем глаза ловлю побелевшее, застывшее в ужасе лицо Жубера. Паша и Савва уже заканчивали упаковывать и связывать двоих бандитов.

— Командир, — донёсся голос Матвея от входа. — Тут какой-то мужик ломится, кричит: «Месье Смирнов!» Впускать?

— Впусти, раз так настаивает.

— Мне нужно видеть месье Смирнова, срочно! — настойчивый голос пробивался сквозь дверь.

— Пусти его, Матвей.

В зал почти вбежал мужчина лет сорока. Серый плащ, шарф, который он в нервной спешке разматывал. Лицо — обычное, ничем не примечательное, но сейчас бледное от холода или волнения.

— Отец! — Роза бросилась к нему, помогая снять промёрзшую одежду.

— Месье Смирнов, я должен сообщить вам нечто чрезвычайно важное. Это касается вашей жизни и жизни ваших людей, — выпалил он, переводя дух.

Его взгляд упал на связанных в углу бандитов. Лицо на миг осунулось, но он быстро взял себя в руки, и в глазах зажёгся холодный, профессиональный интерес.

— Позвольте представиться. Мартен Мери, агент криминальной полиции Сюрте семнадцатого района. Моя задача — наблюдение и контроль за криминальными элементами на вверенном мне участке.

Я молча смотрел на него, ожидая продолжения.

— По личному поручению инспектора Кульена я вёл за вами наблюдение.

Моё молчание было красноречивее любых вопросов.

— И в ходе этого наблюдения я обнаружил, что за вами, в свою очередь, следили люди Жако.

— Это тот, что сейчас тихо лежит в углу? — спросил я с нарочитым равнодушием.

Мери подошёл ближе, наклонился.

— Боже правый… Да, это он. Жако. А это Гози, его правая рука, — агент выдохнул, и в его голосе прозвучала тревога. — Месье Смирнов, вас ждут колоссальные неприятности. Жако никогда не простит такого унижения. Его банда — это не просто уличная шайка.

Бледный как полотно Жубер подобрался к нам.

— И меня его месть не минует, — тихо, с отчаянием прошептал хозяин харчевни.

В этот момент один из бандитов, Жако, очнулся.

— Немедленно развяжи меня, грязная свинья! Я изрежу тебя на ленты! — его хриплый шёпот был полон такой животной ненависти, что по спине пробежал холодок.

— Паша, заткни его.

Раздался глухой, смачный удар сапогом в корпус. Бандит захрипел, заходясь беззвучным кашлем. Паша с деловым видом затолкал ему в рот грязную обтирочную тряпку. Второй, Гози, лежал без движения.

— Итак, месье Мери, что ещё вы хотели сообщить? — спросил я, возвращаясь к агенту.

— Я полагаю, вам и вашим людям следует немедленно исчезнуть. У меня есть несколько надёжных адресов, где…

— Простите, месье Мери, — мягко, но неумолимо прервал я его. — Но позвольте спросить: с чего это агент уголовной полиции столь… горячо озабочен безопасностью случайных, с моей точки зрения, людей?

— Я отец Розы, — тихо, но твёрдо сказал Мери.

— Ваши люди спасли мою девочку от увечья, а возможно, и от смерти. Банда Жако уже больше трёх месяцев устроила в этой харчевне свою штаб-квартиру. Они выгнали или «убрали» всех, кто мог составить конкуренцию в округе, и теперь чувствуют себя здесь полными хозяевами. Моя дочь работает у месье Жубера около года. В последнее время эти подонки не давали ей прохода. Я боюсь даже думать, что с ней станется, если они решат её просто забрать. — Он передёрнул плечами, словно сбрасывая тяжкий груз мыслей. — Они жестоки и абсолютно безжалостны.

— И почему инспектор Кульен допускает подобный беспредел? — спросил я.

— Месье Смирнов, Кульен — простой инспектор, — горькая усмешка тронула губы Мери. — В его подчинении пятнадцать сержантов на весь район и четыре агента криминального отдела, включая меня. Он делает, что может, но его возможности… ограничены. Силы просто несопоставимы.

— Прямо как наши лихие девяностые, — молнией пронеслось в голове. Картина стала до боли знакомой.

— Понятно. Значит, месье Мери, и вы, месье Жубер, готовы помочь мне в меру своих сил? — посмотрел я на них по очереди.

— Конечно, месье Смирнов! — их ответ прозвучал почти хором, в голосах слышалось облегчение и решимость.

— Вот и отлично. Месье Жубер, у вас найдётся свободная комната? Уединённая?

Жубер провёл нас в подвал. Небольшая комната, заставленная старым хламом и пропахшая сыростью и затхлостью. Приказав хозяину никого не впускать и не подслушивать, я приготовился к беседе. Мне принесли единственный стул. Бойцы встали за моей спиной стеной. Бандитов посадили на голый пол спиной к груде ящиков. Если Жако сверлил пространство ненавидящим взглядом, готовый убивать, то его подручный, Гози, смотрел настороженно, — в его глазах читался холодный, липкий страх.

— Начнём с главного, — я кивнул на Жако. Паша молча подошёл, вынул из его рта грязную тряпку и встал рядом, сложив руки на груди. Жако с хрипом откашлялся, сплюнул на пол и, шепелявя из-за разбитой губы, прошипел:

— Ты сломал мне зубы, ублюдок… (Французские ругательства не впечатляли, так, бледная тень). — Тебе они больше не понадобятся. Мёртвым зубы ни к чему, — произнёс я ровным, будничным тоном. Именно эта обыденность прозвучала зловеще. Жако на миг захлебнулся своей яростью. Гози заметно задрожал. — Так за что на нас такая злоба? — спросил я. Молчание. Тяжёлое, упрямое.

— Может, волшебную иголочку, командир? — раздался сзади задумчивый голос Саввы.

— Савва, не пугай, — не оборачиваясь ответил я. — Уж больно часто ты к ней прибегаешь. Прямо заигрался.

— Да я так… Всё равно молчат. Не ночевать же нам с ними тут.

— Ладно, уговорил, сладкоголосый, — вздохнул я. — Растаскивай их по углам. Начнём с буйного. Бойцы действовали чётко без суеты. Затолкали кляп обратно в оскал Жако, оттащили его в сторону и пригвоздили к полу, оголив по локоть правую руку. Матвей, не знакомый с нашими «методами», наблюдал с нескрываемым и жутковатым интересом. Горящие свечи, пляшущие тени на стенах, создавали и без того жуткий антураж. Я подошёл и присел на корточки перед Жако, глядя прямо в его переполненные бешенством глаза.

— Последний шанс, Жако. Будешь говорить? В ответ молчание и ненависть. — Савва, действуй. — Я сел на стул и внимательно наблюдал за Жако. Савва всадил иглу аккуратно и медленно. Попал с первого раза. Паша придавил завывшего и дёргающегося Жако. — Достаточно, — сказал я секунд через десять. Жако хрипел, покрылся потом и обмочился. Гози окаменел с широко открытыми от ужаса глазами и не мог пошевелиться. Казалось, что он перестал дышать. — Савва, кончай с ним, чисто. — Приказал тихо, понимая, что возиться с Жако бесполезно. Савва кивнул. Взялся его за голову, резко свернул ему шею. Раздался влажный хруст, Жако дёрнулся и затих. Повернулся к Гози, который видел всё. Он затрясся и замычал. Паша вынул кляп. — Не… на.до пытт.ать ме. е. ня, я всё ска. а. жу. — Стал заикаться Гози. — Успокойся Гози. Тебя не будут пытать. Ты ответишь на мои вопросы и всё. — Хищно улыбнулся я. Гози закивал головой. — Так почему вы собрались убить нас? — В драке ваши люди убили Бежона, брата Жако. Он решил отомстить вам. — А зачем вы затеяли драку? — Бежон сказал, что это чужаки и надо их проучить и обчистить. Мы не знали, что ваши люди обучены так драться. После драки выяснилось, умер ещё один наш человек, а третий не может двигаться. У него сломана спина. Жако сказал, найти вас и наказать примерно, урок другим. — Гози, ты помощник Жако, где он хранит вашу кассу?

— У одноглазого Шлизо, он живёт на Садовой улице, третий переулок. — Сколько ещё человек в банде и где вы обитаете? — В квартале от Садовой, в доме на Комели 8. Там обычно восемь, десять человек и люди Себастьена, семь человек, за малым рынком. Остальные, мелкие шайки, платят ежедневную плату Судье. Это сборщик налогов. — Всё серьёзно и основательно. Раз уж влезли в это дерьмо, нужно хоть что-то поиметь с этого. — Рассуждал я слушая Гози. — Хотите я покажу вам место где Жако хранил самые ценные вещи. Никто не знает кроме меня. Я отдам вам всё, что имею в своём хранилище, только не убивайте меня. Умоляю вас. — Гози заплакал. — А сколько умоляло тебя сохранить жизнь, сколько судеб вы погубили смеясь и наслаждаясь беспомощностью ваших жертв… — Я кивнул Паше. Он, без замаха, всадил в сердце Гози свой острый нож.