Его голос обволакивает меня, как наждачная бумага и шелк одновременно. По моей коже пробегает дрожь, оставляя за собой мурашки.

Джуд такой высокий, такой широкоплечий, что его присутствие заполняет собой все пространство вокруг нас. Черная кожаная куртка, натянутая на его плечах, плотно облегает мускулы, ткань слегка хрустит, когда он двигается. Футболка под ней не скрывает острые очертания его груди и то, как напрягаются его едва сдерживаемые бицепсы.

Но именно от его лица у меня замирает сердце и дрожат пальцы от запретных фантазий, которые я отказываюсь признавать.

Он угрюмый, красивый, замкнутый, но опасно притягательный. Острый подбородок, полные губы, сжатые в твердую линию, и нахмуренные темные брови, в которых читается что-то среднее между раздражением и чем-то, чего я не могу понять.

Его темный взгляд обжигает меня, проникает под кожу, и несмотря на то, что мы полностью одеты и находимся в общественном месте, он словно раздевает меня догола.

Как прошлой ночью.

Нет. Ни в коем случае.

Я отступаю, прячу телефон и начинаю обходить его. Не хочу снова связываться с Джудом после того, как наконец-то сбежала от него.

Мои глупые фантазии, из-за которых меня могут убить, не настолько важ…

Сильная рука хватает меня за запястье и тянет обратно. Воздух со свистом вырывается из моих легких, когда я оказываюсь перед ним, слегка пошатываясь, прежде чем снова обрести равновесие.

— И куда это ты, по-твоему, собралась?

— Отпусти меня, — я выворачиваю руку, пытаясь освободиться, но он только крепче сжимает ее.

— Уверена? — на его обычно замкнутом лице появляется блеск, яркость и сила, которые заставляют меня нервничать.

Я все равно вздергиваю подбородок.

— Да. Может, ты и дальше будешь меня игнорировать, как делал до сих пор?

— Как я могу тебя игнорировать, когда между нами столько нерешенных вопросов?

Мои губы приоткрываются от того, как он произносит слово «нерешенных». Он подходит ближе, и я вдыхаю аромат его одеколона, от которого моя кожа пылает.

Как и прошлой ночью, когда я прикасалась к себе, а он наблюдал за мной из моего сна.

Да, оргазм был настоящим, но в остальное я отказываюсь верить. Просто… не могу.

— Кейн сказал, что отдал тебе список в обмен на то, что ты исключишь меня из него. Тебе стоило убить меня еще тогда, когда ты довел Марио до комы.

Он стискивает челюсти, его пальцы крепче сжимают мое плечо.

— Ты все еще думаешь, что это был я?

Мои губы дрожат, потому что его ярость пробирает меня до костей. Я не должна чувствовать его гнев, не говоря уже о том, чтобы поддаваться ему, но все равно пожимаю плечами.

— Я же тебе сказала. Это слова Джулиана.

Он издает смешок без тени юмора.

— Значит, Джулиан сказал тебе, что я пытался тебя убить, ты ему поверила, а потом стала его гребаной подопытной крысой?

— Он сказал, что даст нам с Далией шанс начать все с чистого листа вдали от тебя.

— И где же этот чертов шанс? Потому что ты только что вернулась прямо в мои когти, Вайолет. Три месяца твоей спячки ничем тебе не помогли.

— Ну, так я хотя бы три месяца была подальше от тебя и твоего удушающего внимания.

Я понимаю, что сболтнула лишнего, когда он прищуривается.

— Точно. Рискнуть своей жизнью определенно стоит того, чтобы сбежать от меня.

— Ты бы все равно меня убил.

— Если бы я хотел убить тебя, никто бы меня не остановил, Вайолет. Ни Джулиан, ни чертов Кейн. Ты до сих пор не закопана на глубине двух метров под землей только потому, что я решил не пускать пулю в твою милую маленькую головку. Мы поняли друг друга?

Мои губы приоткрываются, потому что в его голосе слышится… обида? Может, я снова веду себя наивно, но я больше доверяю Джуду, чем Джулиану. Наверное, потому, что Джуд никогда мне не врал и он слишком прямолинеен, чтобы играть в игры.

Я сглатываю.

— Я… все еще твоя мишень?

— Нет.

Почему-то это не приносит мне облегчения.

— Тогда почему ты здесь?

Он приподнимает бровь.

— Вчера вечером я же сказал тебе, что мы увидимся завтра, уже забыла?

Мое сердце замирает, резко отдаваясь в грудной клетке.

Нет, нет, нет, нет…

— Этого не… это не… — я замолкаю, потому что вспотела, уши горят, а глаза так широко раскрыты, что, кажется, вот-вот вылезут из орбит.

— Что «не»? — он склоняет голову набок. — Ты не проглотила мою сперму, как хорошая девочка, после того как оттрахала свою крошечную киску у меня…

Я закрываю ему рот обеими руками, осматриваясь по сторонам, и чувствую, как его губы изгибаются под моими ладонями.

— Заткнись, — я опускаю ладони. — Это был просто сон.

— Конечно. Давай назовем это так, когда в следующий раз я засуну свой член в твою крошечную киску.

— Прекрати, Джуд.

— М-м-м, — его глаза блестят. Нет, улыбаются. Откуда, черт возьми, этот мужчина вообще знает, как улыбаться?

Он сделал это уже дважды, и это вызывает у меня экзистенциальный кризис.

— Мне нравится, как ты произносишь мое имя.

Мои губы приоткрываются, но я прочищаю горло.

— Просто… забудь о том, что произошло прошлой ночью. Я думала, что это был сон.

— И часто я тебе снюсь?

Я делаю шаг назад или, по крайней мере, пытаюсь, потому что его хватка не позволяет мне отдалиться от него. Он слишком близко, а его запах чересчур насыщенный – мое тело меня не слушается, а в голове полный бардак.

— Скажи, Вайолет. Я – тот мужчина из твоих фантазий, о котором ты писала и так мечтала?

Он читал мой дневник. Черт, ну конечно же, это ведь так в духе гребаного сталкера.

Боже. Это так неловко.

Если бы земля разверзлась и поглотила меня целиком, было бы здорово. Спасибо.

— Ты каждую ночь мастурбировала, мечтая обо мне? — от его тихого голоса по моей коже бегут мурашки.

Почему, черт возьми, в феврале так жарко?

— Умоляю. Ты мне даже не нравишься, — говорю я как можно спокойнее.

— Это не помешало тебе рассыпаться на части прямо у меня на глазах.

— Я думала о кое-ком другом, — вру я сквозь зубы.

И тут происходит нечто любопытное.

Вспышка.

Его челюсть сжимается, а глаза постепенно темнеют.

— О другом?

Его голос звучит невероятно низко, словно доносится из самого дикого уголка ада.

— Да, — шепчу я.

— И кто это?

— Ты его не знаешь.

— Я знаю всех, кто есть в твоей гребаной жизни, Вайолет.

— И это абсолютно не повод для гордости.

— Не переводи тему. Кто это?

— Не будь таким отчаянным, — я делаю паузу и прикусываю нижнюю губу. — Просто оставь меня в покое.

— Чтобы ты могла представлять кого-то другого, пока удовлетворяешь себя по ночам?

— А если и так?

Его губы изгибаются в усмешке.

— Не будет никого, кроме меня, Вайолет. Твоя жизнь принадлежит мне, как и твое чертово тело. Ты меня слышишь?

— Да, но ты не получишь ни моего сердца, ни моей души.

Он злится.

Нет, у него такое разъяренное выражение лица, какое бывает, когда он собирается избить кого-то на льду или сломать хоккейную клюшку.

Какого черта я его провоцирую?

Потому что мне стыдно, а он меня бесит.

Он наклоняется, его губы так близко к моим, что я чувствую его мятное дыхание на своей чувствительной коже.

— Я получу твое все, сладкая.

— Я тебе не сладкая. Я вообще тебе никто.

Смотреть ему в глаза действительно тяжело, но я держусь, не позволяя ему снова растоптать меня.

Возможно, потому что я уже сталкивалась со смертью, но Джуд больше не помешает мне жить своей жизнью.

— Посмотрим, — он тащит меня за собой к тому месту, где припарковал свой огромный мотоцикл.

— Что ты делаешь? — я пытаюсь вырваться из его хватки, но бороться с Джудом – все равно что выйти на бой с быком.

Он протягивает мне шлем.

— Садись.

— Нет. У меня занятия.