— Я тебя подвезу.

— Нет, спасибо.

— Садись, Вайолет. Не заставляй меня повторять.

— Я не… — мои голос срывается на визг, когда он хватает меня за бедра и поднимает, а затем сажает на мотоцикл, как тряпичную куклу.

Прежде чем я успеваю что-либо сказать, он надевает шлем мне на голову, а затем надевает свой и уезжает.

До кампуса не так уж и далеко, пентхаус, который купил для меня Кейн, находится примерно в двадцати минутах ходьбы, но из-за того, как быстро едет Джуд, мне кажется, будто я сейчас умру.

И поэтому обхватываю его за талию, чтобы не упасть.

Как только я пытаюсь ослабить хватку, он набирает скорость.

Мы оказываемся перед корпусом гуманитарных наук ГУ за три минуты, и, судя по его раздраженному вздоху, ему не нравится, что мы так быстро доехали.

Я просто хочу слезть и пойти в университет.

Когда я спрыгиваю с мотоцикла, меня пронзает болезненное осознание того, что на нас устремлены десятки взглядов. Шепот, люди останавливаются и смотрят, некоторые зовут своих друзей.

Сплетни.

Оскорбления.

Ненависть.

Дерьмо. Как будто моя мать заново умерла. И я оказалась в центре негативного внимания, злобных взглядов и перешептываний.

Ужасно неприятно, когда люди, которые тебя не знают, придумывают и распространяют слухи о тебе просто ради развлечения. Как будто я больше не человек, а просто объект в их глазах.

Мои пальцы дрожат, когда я пытаюсь расстегнуть ремешок шлема.

Черт возьми.

Я и забыла, что Джуда в университете и в этом городе почитают как хоккейного бога и источник жестоких развлечений. Они боготворят его и «Гадюк», как будто они бессмертные среди нас.

И вот он появился с девушкой на мотоцикле, так что я и моя потрепанная толстовка с капюшоном и джинсы, естественно, оказались в центре всеобщего внимания.

Мне правда не нравится, когда на меня все пялятся. Из-за этого я чувствую себя не в своей тарелке.

Мой ноготь цепляется за ремешок, и рука соскальзывает, но прежде чем я успеваю снова попробовать его расстегнуть, более крупные и сильные руки обхватывают мои, расстегивают ремешок, и он стягивает шлем с моей головы.

Джуд с пугающей нежностью убирает пряди моих волос, прилипшие к моим очкам, и заправляет их мне за ухо.

— Что ты делаешь? — шепчу я, видя, как некоторые уже достают свои телефоны. — Все же смотрят.

— А мне плевать. С сегодняшнего дня ты – моя, и я могу делать с тобой все, что захочу, Вайолет.

— А мое мнение в этом вопросе не учитывается?

— Нет. Это твоя расплата.

Я вздохнула.

— Ты все-таки не забыл о мести. Исчез после того, как я очнулась, чтобы дать мне почувствовать себя в безопасности, прежде чем снова ворваться в мою жизнь? Я что, груша для вымещения твоих разочарований и гнева?

— Думай, черт возьми, что хочешь. Единственное, что останется неизменным, – это мои права на тебя, и никаких других кандидатов больше не будет.

А затем его губы обрушиваются на мои, поглощая. Его рука собственнически лежит на моей шее, пока он вытаскивает меня из моего маленького мирка на всеобщее обозрение.

— Это правда?

Я вздрагиваю, когда Далия пронзает меня взглядом. По ее рекомендации мы зашли в местный ресторан, и, честно говоря, я бы предпочла поесть в кафетерии, потому что все эти взгляды становятся невыносимыми.

Черт, меня даже загнали в угол несколько девушек и парней, которые требовали рассказать о моих отношениях с Джудом, но когда я сказала, что между нами ничего нет, они мне не поверили.

Болтовня вокруг нас становится только громче, когда Далия продолжает пристально смотреть на меня.

— Это не то, что ты думаешь, — шепчу я, проглотив кусочек фалафеля.

— Э-эм… тогда что это? — она достает свой телефон и показывает мне фотографию, размещенную в какой-то социальной сети.

Джуд целует меня.

Черт.

Он схватил меня за горло, мои очки съехали на нос, а рука лежит у него на груди, потому что я пыталась оттолкнуть его, но на фото этого не видно.

Кажется, что он просто пожирает меня.

Так и было. Мои губы горели все утро.

Черт бы его побрал.

— Боже мой, — Далия убирает телефон, ее лицо бледнеет. — Он тебя изнасиловал? Он все еще тебе угрожает? Если да, я могу попросить Кейна⁠…

— Дело не в этом. Не придавай этому большого значения, ладно?

— Учитывая, что он собирался убить тебя после того, как начал преследовать, нет, я буду придавать этому большое значение. Ну и что, что он страшный? Я тоже могу быть страшной или… ну, Кейн может.

Я улыбаюсь и делаю глоток имбирного эля.

— Дал, не влезай в отношения между двумя лучшими друзьями.

— Ну, если его лучший друг пристает к моей сестре, я молчать не буду.

Боже, она такая бесстрашная. Мне это в ней очень нравится.

Но я также боюсь за ее безопасность и определенно не хочу, чтобы она попала в этот список Джуда. Или чтобы Кейн и Джуд поссорились из-за меня. Именно поэтому я не стала рассказывать ей, что произошло после того, как я очнулась из комы, но, честно говоря, мне не нравится что-то скрывать от Далии, к тому же она настойчива, поэтому в итоге я рассказала ей о преследованиях и о том, как в моей жизни появился Джуд.

В духе Далии она пригрозила убить Джуда, а потом стала винить себя за то, что не заметила этого, и именно поэтому я изначально не хотела ей ничего рассказывать. Мне не нравится думать, что она до сих пор винит себя в моей трехмесячной коме, сколько бы раз я ни объясняла, что это не ее вина.

Я бы хотела вернуться к работе в «РАЮ» и беспокойствах о ежемесячных счетах.

Потому что внимание Джуда не только разрушает мою невидимость, но и пробуждает во мне ту сторону, которая меня пугает.

Я знаю, что он сдержит свое слово.

И несмотря на страх, трепет и все, что между ними, какая-то часть меня с нетерпением этого ждет.

— Все сложно, — честно говорю я.

Далия замирает с картошкой фри на полпути ко рту.

— Что значит «сложно»?

— Не думаю, что Джуд причинит мне вред.

— Но ты так испугалась лишь при одном упоминании его имени после того, как вышла из комы.

— Это… потому что он выводит меня из себя, но не обязательно в плохом смысле. Я сама с ним разберусь, ладно? Только не втягивай в это Кейна.

— Мне все еще не нравится, что он крутится вокруг тебя. Я прошла через ад, пока ты была в коме, — ее губы дрожат. — И не хочу снова потерять тебя, Ви.

— Не потеряешь, — я глажу ее по руке. — Обещаю.

Нахождение в коме помогло мне понять, что действительно важно. Дело не в моем трудном детстве или дерьмовом прошлом. Не в том, что мама сломала меня, и не в моих попытках все это похоронить.

А в том, что мне посчастливилось встретить Далию, и мы стали друг другу семьей. В том, что я помогаю таким людям, как Лаура и Карли, которых я навещала на днях. Я обретаю крылья благодаря своим маленьким вышивкам, которые, кажется, многим нравятся.

Я живу сегодняшним днем, чтобы видеть улыбку и счастье Далии.

И не хочу быть причиной ее боли, как тогда, когда была в коме.

Если это ради нее, думаю, я могу набраться храбрости и просто перестать быть ей обузой, чтобы она не беспокоилась о моей безопасности и благополучии.

— Ну надо же, это же Даллас.

Крупный парень садится на стул рядом с моей сестрой и кладет руку ей на плечо. Престон.

Он ослепительно красив и, кажется, одним своим присутствием оживляет все вокруг – в его красоте нет ничего скрытого, утонченного или мрачного, как в случае с Джудом.

Перестань о нем думать.

— Я Далия, — она сердито смотрит на него, но он не смотрит на нее в ответ, а берет ее картошку фри и улыбается мне, на его щеках появляются глубокие ямочки.

По какой-то причине он кажется таким… знакомым. Хотя я почти уверена, что до этого видела его только по телевизору и «познакомилась» с ним всего-то на днях.