Лусенсьо

Пройдем туда, здесь что-то очень людно.

Лусенсьо и Росано уходят.

ЯВЛЕНИЕ ТРЕТЬЕ

Камило, Флоро.

Камило

А было то, любезный Флоро,
Что после этой первой ночи,
Когда меня впотьмах водили,
Как сокола или слепого,
Я был еще раз шесть иль семь
В гостях у этой незнакомки,
Но созерцать ее я мог
При свете глаз моих, и только.
Я жаждал быть ночною птицей,
Подобно филинам и совам,
Чтоб, наконец, познать глазами
Обожествленное на ощупь.
Я полюбил ее, не видя,
Или насколько видеть можно
Прикосновеньем, как слепые,
А это горестно и больно.
Я делал, чтоб ее увидеть
(Ведь я не так уж ненаходчив),
Такое, что могло бы тронуть
Индейца, варвара, дракона,
То говоря, что умираю,
С рыданьями и тяжким стоном,
То яростно давая клятвы
Вовек не возвращаться больше.
Напрасно было все — и нежность,
И взрывы гнева, и угрозы:
Она невидима, а я
Сведен с ума и околдован.

Флоро

Чтоб это колдовство расстроить,
Фонарь возьмите потайной.

Камило

Нет, Флоро, твой совет — дурной;
Мне это жизни может стоить.
Психея, подойдя с лампадой
К Амуру, спавшему в тиши[95],
Сгубила свет своей души
И все, что было ей отрадой.

Флоро

Раз получилось так нелепо,
То что ж вам делать, наконец?

Камило

Амура взять за образец
И быть, как он, влюбленным слепо.

Флоро

А прихватить кусочек мела
И на дверях черкнуть тайком?

Камило

Куда, с таким проводником!
Уж вот кто действует умело!
Мы на дворе, а он клянется
Что мы не вышли из сеней.

Флоро

Коляска и две дамы в ней.

Камило

А из коляски, мне сдается,
Сошла красивая вдова.

Флоро

И очень недурна служанка.

ЯВЛЕНИЕ ЧЕТВЕРТОЕ

Те же, Леонарда и Марта в накидках.

Леонарда

Какая милая полянка!

Марта

Тут вечно свежая трава.

Леонарда

(Марте, тихо)

Камило здесь.

Марта

А я хотела
Вас только что предупредить.

Камило

Могу вам чем-нибудь служить?

Леонарда

(Марте, тихо)

Заговорить с ним?

Марта

Можно смело.
Здесь никого как будто нет.

Леонарда

Благодарю за предложенье.

Камило

Вас окружать должно служенье,
Как Аполлона этот свет.
Я вправе вас сравнить со светом,
Который мне всего милей,
И, будь хоть изредка светлей,
Я был бы счастлив в мире этом.
Свет — высший дар и самый ясный
Из всех, какие небосвод
Земле ниспосылал с высот,
Пока не создал вас прекрасной.

Леонарда

Так жадно любят свет обычно
Слепые.

Камило

Это оттого,
Что мне недостает его,
Хоть вам оно и безразлично.

Леонарда

Вам не любви недостает?

Камило

О нет, вы так бы не сказали,
Когда б мою сеньору знали
И дивный блеск ее красот.

Леонарда

Что здесь правдиво и что ложно?

Камило

Простор небес — ее стезя,
И увидать ее нельзя,
К ней только прикоснуться можно.
Она — Диана.

Леонарда

Как? Луна?

Камило

Луна.

Леонарда

Я вас не понимаю.
Луны не трогают, я знаю,
И всякому она видна.

Камило

А я не вижу — и касаюсь.

Леонарда

Сеньор! Вы не в своем уме.

Камило

Я прикасаюсь к ней во тьме
И все сильней в нее влюбляюсь.

Леонарда

Ну, а Луна, та видит вас?

Камило

Да, видит; не бывает дня,
Чтобы не видела меня.
А я Диану — хоть бы раз!
вернуться

95

Психея, подойдя с лампадой К Амуру, спавшему в тиши… — Античное предание о любви Амура, или Эрота, к прекрасной Психее — олицетворению человеческой души, обработанное римским писателем Апулеем в его романе «Золотой осел» («Превращения»), содержит в себе один эпизод, несколько напоминающий основную ситуацию «Валенсианской вдовы». Амур посещал перенесенную в его палаты Психею только в ночной темноте, чтобы она не узнала его и не возбудила гнева богини любви Афродиты. Однажды Психея при свете лампады сумела разглядеть облик спящего Амура, и он покинул ее. После долгих поисков Психее удалось найти своего возлюбленного и соединиться с ним.