— Вот так, Станислава, — вернул меня к реальности саркастичный голос. — Ты умеешь стараться.

Дурман сдулся. Лишь где-то под слоями одежды взвыло всё тело, которое раздраконили самым немыслимым образом.

— Ну ты и мудак, Светозар, — отозвалась с достоинством и шагнула через порог, раз уж демонюге хватило энергии открыть запертую дверь.

Внутри нас ждало ого-го какое изумление.

Внутри дом казался лабиринтом забытых времён и тёмных тайн: тусклый свет коптящей масляной лампы едва пробивался сквозь клубы сизого дыма, наполнявшего пространство тягучей, почти осязаемой мглой. Стены, обшитые почерневшими от времени досками, хранили следы странных символов — выцветшие руны и пентаграммы проступали сквозь слои паутины. В центре единственной комнаты, утопая в полумраке, стоял массивный стол из тёмного дуба, покрытый пятнами воска и бурыми разводами. С тревогой подумала о засохшей крови. На нём — два медных котла с остатками бурлящей, зловонной жижи, от которой, извиваясь, поднимался пар. По углам притаились старинные сундуки с коваными замками, а между ними — полки с колбами, где плавали в мутной жидкости неведомые органы и скрученные зародыши.

В воздухе витал запах тлена, ладана и чего-то металлического, перебивающего дыхание. У дальней стены, за тяжёлой портьерой, скрывался алтарь: на чёрном камне лежали два обсидиановых кинжала, а рядом — раскрытая книга в переплёте из потрескавшейся кожи, страницы которой шелестели сами по себе, будто перелистываемые невидимыми пальцами.

Где-то в глубине, за запертой дверью, доносилось глухое рычание и скрежет когтей по дереву. Собака там, что ли?

Каждый шорох, каждый скрип половиц отзывался в этом пространстве эхом древних проклятий, словно сам дом дышал, выжидая момента, чтобы поглотить незваных гостей.

Зар шёл впереди и с каждым шагом мрачнел всё сильнее. Тёма держался ближе ко мне, но не трусливо, а будто оберегая.

Тепла в хибаре не чувствовалось. Выдыхаемый воздух облачками вырывался наружу и зависал в воздухе. Краем глаза заметила, что руки раздетого демона покрылись мурашками, а белесые волоски встали дыбом.

Покосившись на алтарь с гримуаром, он направился прямиком к двери в чулан или подсобку, откуда слышалось ворчание и скрежет. Грубо сколоченная створка с ручкой в виде железного кольца внезапно ожила и заходила ходуном.

Я храбро взвизгнула и спряталась за спиной у чернявого. А Зар бесстрашно взялся за кольцо, провернул засов и распахнул дверь.

Жуткий вой окончательно добил.

— У-у-у!

— О-о-о-о-о!

— Фыр-фыр!

Вразнобой стенали некие существа, и я твёрдо решила дать дёру. Никогда не считала себя неврастеничкой, однако в ту минуту трухнула на все двести процентов.

Белобрысый демон ступил в чулан и щёлкнул выключателем. Скулёж усилился, и стало видно, кто издаёт эти тревожные звуки. Ахнула.

— Тише, мои хорошие, тише, — сладкозвучно запел Зар и наклонился к ближайшему мальчонке в обносках, что жался к стенке и опасливо поглядывал на исполина.

Заметила у ребятёнка на шее ошейник, от которого к штырю в стене тянулась крепкая цепочка, и трусоватость отступила. На первый план вышли негодование в компании вселенской ярости. Издеваться над детьми?!

Их было трое. Все на вид не старше десяти лет. Измождённые, околевшие. На восковых лицах сияли огромные глаза: три пары жёлтых прожекторов уставились на меня в одну секунду, стоило сделать робкий шаг к их камере.

Зар оглянулся на меня.

— Не подходи, — рыкнул повелительно и перешёл на то самое наречие, которое уже слышала от него прежде — смесь грубых звуков и певучих интонаций.

Крайний узник ответил ему тем же набором слов.

— Они не люди, да? — шёпотом обратилась к Тёмке.

— Сумеречные тройняшки, низший вид демонов. Вы их называете бесами или пакостниками. По сути своей безобидны.

Пока мы тихо переговаривались, Зар освободил самого исхудавшего мальчугана. Тот низко поклонился в знак благодарности и помог избавиться от оков брату, что сидел напротив.

Беседа на инфернальном диалекте всё не смолкала. Сердобольный демон сыпал короткими словесами, пленники подобострастно отвечали и безостановочно кланялись в ноги спасителю, потом всей процессией потянулись в зловонную комнату. Выстроились в ряд у алтаря, захлопнули зловещую книженцию, которая всё шелестела страницами, и с трудом стащили вниз. Правый бесёнок командовал, двое остальных привстали на цыпочки и завладели диковинным фолиантом.

Все трое повернулись к нам с Тёмой.

— Вас она тоже хотела заточить, — огорошил новостью оборванец, что давал распоряжения своим братьям. — Всех троих.

— А я-то тут при чём? — воскликнула в изумлении.

— Ты — источник, — тоненьким голоском, от которого кровь стыла в жилах, втолковал бесёнок. — Их источник, — кивнул на демонов.

Зар свёл воедино русые брови. Тёма посмотрел, как на экспонат кунсткамеры, словно вообще увидел впервые.

— И как это понимать? — полезла с расспросами.

Блондин торопливо подозвал к себе троицу, составил в полукруг и накрыл руками их плечи. Забормотал что-то на своём рычаще-ласкающем языке. Скрипучие половицы под босыми ногами вспыхнули синевой. Откуда-то потянуло холодком. Приятно запахло озоном, как перед июльской грозой. Тьма в избушке сгустилась до консистенции жирной сметаны. Казалось, её можно черпать ложкой. А потом троица растворилась во мраке. Свечи на алтаре разгорелись ярче, керосинка затрещала, и всё смолкло.

— Книга... Гримуар! Зачем вы её отдали? — запоздало всполошилась.

— Заклинания или ритуала не существует, — хмуро сказал Зар.

— В смысле? — недоумевала.

— Потому что ты наша присная, — с тяжёлым вздохом пояснил Тёма.

— Сам ты пресный, понял?!

— Не пресная, а присная, — златовласый закатил глаза, дивясь моей глупости. — Истинная, настоящая, подлинная. Суженая в общем.

А-а-а-а, ну тогда ладно. Стало куда яснее. Я, оказывается, предписанная судьбой невеста — так бы сразу и втемяшили.

— Совсем с головой не дружишь? — разъярилась. — Какая я тебе, к чертям, суженая?

— Поверь, я в ещё большем недоумении, — не задержался с ответом светленький.

А вот тёмненький аж зарделся от удовольствия и полез с объятиями.

— Я знал, чувствовал с самого начала, — сгрёб меня в охапку и стиснул под рёбрами. — Недаром ты мне сразу понравилась!

Он и целоваться полез, рогатый служивец в царстве Гадеса, только я уклонилась и с неверием уставилась на Зара. Если бы не знала, что у этого хладнокровного истукана начисто отсутствует чувство юмора, решила бы, что эта парочка меня разыгрывает. А так только хлопала ресницами и испытывала несварение мыслей.

— Печати — не символ нашей тебе принадлежности, они ознаменуют наш союз, — внес конкретику Светозар. — Именно поэтому я легко могу преодолеть твое сопротивление и игнорировать твои желания. Я не раб, а муж.

— Да в жопу тебя! — фыркнула и резко развернулась на каблуках. — Два чиконавта! Видала я таких мужей в макинтошах посредь зловонной лужи!

Ишь, чего выдумали! Не мытьём, так замужеством! Ага, повелась.

Стремительно промаршировала к выходу. Ярость клокотала в такой концентрации, что, будь в хибаре электричество, пробки повышибало бы напрочь.

Вынеслась на улицу и прямиком к дороге. Махнула рукой перед первым попавшимся автомобилем.

— Куда тебе, красавица? — сверкнул зубами бомбила кавказской наружности.

Не удивилась, когда над ухом раздался львиный рык — это Зар выражал недовольство комплиментом от левого мужика. А сам-то? Тоже не пришей к глазнице пуговку!

Назвала адрес и полезла на заднее сиденье. Двое из гримуара не поленились обложить со всех сторон. Блондин устроился по правую руку и запыхтел, брюнет сел слева и одарил весёленькой улыбочкой. Впору зарыдать, знаете ли.

— То есть мне от вас не избавиться?

— Ну как тебе сказать... — заюлил Тёма.

— Можешь об этом мечтать, — безжалостно припечатал Зар. — Я точно буду лелеять надежды.