Татуировка не выглядела свежей. Нет ни покраснений, ни воспаления, лишь уверенные контуры и непонятные кривульки с кракозябрами.

Едва коснулась, изображение ожило. Значки задвигались по внутреннему большому кругу против часовой стрелки, и как только проделали один оборот, вспыхнули синеватым светом. Меня качнуло в сторону. К горлу подступила тошнота.

Отскочила назад и заверещала:

— Вы кто, мать его, такие?!

— Убийственный голос и дрянной норов, — заключил белобрысый без всяких эмоций. — Если позволишь, я её придушу.

— И окочуришься сам, — спокойно отозвался весельчак.

— Не худший расклад, не находишь?

— А по мне она — душка. Если связать и заклеить рот, будет милым ягнёнком.

— Я за идею с кляпом.

Они беседовали с милейшими лицами. Блондин охамел настолько, что взял с подлокотника пульт и включил телевизор. Брюнет поглядывал на меня искоса и улыбался своим идеям. Совсем офонарели?

Вооружилась баллончиком с дезодорантом и нацепила чернявому в рожу.

— А ну живо вымелись с приватизированной жилплощади! — о как загнула и приготовилась дать струю едкой жидкости по слащавой мордахе.

Белобрысый вскинулся, царапнул меня колючими глазёнками цвета лазури и мановением руки вышиб их моих пальцев баллончик. Вот буквально! Прогоняющий жест, и флакон пролетел через всю комнату и брякнулся на порожек рядом с балконом. Златокудрый мачо даже не поднялся с дивана, действовал на расстоянии. Долбанная телепатия какая-то!

— Зар, не надо, не кипятись!

Блондин в ответ зарычал: обнажил довольно острые клыки, наморщил нос и хмуро свёл брови.

— С властительницей так нельзя, — попытался достучаться до него тёмненький.

— А это часть сексуальной игры, — отделался непонятным комментарием Ворчун.

И всё пошло по одному месту. Меня сковало по рукам и ногам, словно окутало невидимыми путами, потом потянуло к кофейному столику, как на поводке. Я понимала, что не хочу приближаться к этой странной парочке скучающих плейбоев, но желание сесть перед ними оказалось сильнее. Опустилась на столик, выставила руки назад, развела ноги в стороны так широко, как позволял похожий на сутану балахон, и с испугом уставилась на загадочных мужиков. Как они это делают?

— Да всё просто, куколка, — ответил на мои мысли тёмненький. — Мы демоны.

— Явились по твою душу.

— И тело. Оно вроде ничего, хотя под этой хламидой не поймёшь.

— Мне начхать, что там под хламидой, — блондин демонстративно зевнул.

— Брешет, — доверительно пояснил для меня чернявый. — Иначе не лапал бы тебя ментально.

— Это называется усмирение. Мне комфортно в тиши и покое.

— Да-да, заливай.

— Это ты у нас мыслишь горизонтальными плоскостями.

— Зар, ты когда трындишь, хотя бы красней для приличия.

Молниеносный обмен репликами. Я не успевала переводить взгляд с одного на другого.

— Короче, Станислава, — блондин сфокусировался на мне, мазнул взглядом по полоске белой кожи на лодыжке, что высвободилась из-под балахона, с каким-то голодом присмотрелся к босой ступне, и продолжил, глядя в глаза, — мы тут застряли по твоей вине. Поэтому давай разберёмся, как нам выпутаться из этой истории, и разойдёмся с миром. К обоюдному удовольствию.

Последнее слово прозвучало, как обещание. Довольно было закрыть глаза и представить, сколькими умениями он обладает...

— Что вы имеете в виду под демонами? — надоумилась спросить. — Это банда какая-то?

— Ага, объединённая преступная группировка, — заржал брюнет. — Рэкетируем население.

— Демоны — это демоны. Смотри, — сказал светлоокий и поднялся с дивана.

Склонился надо мной и на миг опустил веки, чтобы в следующую секунду окатить меня чёрным, как бурлящая в котле смола, взглядом. Ни единого светлого пятнышка, сплошная мгла, в которой потерялись радужка и зрачок. Мне даже показалось, будто рафинированная мордашка потускнела, и сквозь неё проступило нечто хищное и зловещее.

— Я ещё так могу, — похвастал он и щёлкнул пальцами.

Синевато-оранжевое пламя взметнулось от кончиков ногтей, лизнуло костяшки и перекинулось на манжету. Тут же весь рукав запылал, и едкий запах жжёной плоти и горящей ткани заполнил комнату.

Оцепенение спало. Я шарахнулась назад, свалилась со столика, перекувырнулась через голову и на карачках поползла прочь.

— Какой же ты напыщенный придурок, братец, — возмутился весельчак и ринулся вдогонку. — Стась! Да погоди ты!

С трудом собрала себя в единую субстанцию, поднялась на ноги и дала дёру. По тупости свернула не к входной двери, а на кухню. Захлопнула створку перед самым носом чернявого. Тут же подпёрла ручку стулом. Демоны, говорите?

Лихорадочно отыскала в шкафчике пакет с солью и сыпанула вдоль порожка — знаем мы, как с вами обращаться! Научены шестнадцатью (или их больше? Я бросила смотреть на одиннадцатом) сезонами «Сверхъестественного»!

Не угомонилась, пока не извела килограммовый пакет усилителя вкуса, потом вытерла пот со лба и повернулась.

— Да чтоб меня! — заголосила при виде парочки преследователей, которые, как ни в чём не бывало, продавливали своими крепкими задницами мой гарнитур.

— Соль должна быть каменной, — с надменной рожей поправил меня блондин в рубашке с одним оборванным рукавом.

— Не, брат, йодированная полезнее, — не согласился брюнет.

— Вы психи? — икнула и тяжело опустилась на краешек стула, который, по идее, должен был оберегать меня от несанкционированного вторжения.

— С тобой точно станем, — буркнул белобрысый.

— Хорош уже саблями махать. Давайте знакомиться. Я — Мир, в преисподней числюсь под именем Темир, что в переводе с тюркского означает «крепкий, как железо». А это мой брат, Светозар.

— Ага, «несущий зарево», правда, соответствую? — хмыкнул Зар.

— Ясненько, — прошамкала полуистерически. — А я донна Роза.

Здравствуйте, я ваша тётя!

Может, я крепко башкой приложилась? Откуда взялись эти два хлыща с именами Тёма и Светик, а?!

— Стась, чай будешь?

Мир (хотя нет, давайте договоримся называть его Тёма, всё-таки так понятнее и привычнее), не вставая с места, щёлкнул кнопкой на чайнике, вынул кружку из сушилки, не касаясь — штучки в стиле Керри давались ему ничуть не хуже, чем белобрысому, — хлопнул дверцей шкафчика и безошибочно выудил из его недр пирамидку с зелёным чаем.

— Я точно сплю, — пробормотала себе под нос.

— К несчастью, нет, — развеял мои мечты Тёма.

— Но ты вполне можешь прилечь и отдохнуть, чтобы переварить всё услышанное, — подсказал Зар.

Кому в здравом уме могла придти идея наречь демона Светозаром? Стёб какой-то.

— А вы какие демоны? — уточнила с интересом.

— Хорошие, не переживай, — подмигнул чернявый. — Садись к столу. Мы не кусаемся. Большую часть времени.

— Демоны сладострастия, — с каменным лицом заявил блондин и при этом так посмотрел, будто я была отличницей, которая на важном экзамене сморозила вооот такенную глупость. — Инкубы.

Я поперхнулась чаем, раз уж имела неосторожность сделать глоток в их присутствии.

— Это которые похищают и насилуют девушек?

Братья переглянулись, гоготнули.

— Бабкиных страшилок начиталась? Так они про бабайку, — весело подметил Тёма. — Мы никого не выкрадываем из постели и уж тем более не берём силой. Это табу.

— В смысле?

— Принуждать кого-то — не в наших правилах, да и зачем? — темноволосый склонился ко мне через стол, положил руку поверх моего запястья и добавил: — Мне ничего не стоит уболтать тебя показать мне спальню.

Его голос напоминал скольжение шёлка в ночной тиши и единение двух тел — будоражащий, интимный, он целиком состоял из обещания, а его касание... Я вспыхнула. Грудь налилась тяжестью. Низ живота съёжился до размеров монетки. Захотелось свести вместе бёдра и пошевелиться, чтобы между ними создалось столь желанное трение.

Краем глаза заметила недовольную мордаху пляжного красавчика и с трудом выдернула руку из захвата Тёмы.