Я взвилась от удовольствия. Сама нашарила у него выпуклость под штанами и запустила руку под ткань.

— Зааааар, — простонала, полностью признавая своё бессилие перед этим мужчиной. — Возьми меня, пожалуйста, возьми.

Он ударился лбом в стену сбоку от моей головы и глухо зарычал.

— Не могу. Не хочу так.

И тут всё рассеялось. Хриплые стоны, срывающийся шёпот, влажные звуки, с какими его пальцы вколачивались в меня.

Остались только мы вдвоём посреди дремлющего коридора и приоткрытая дверь спальни. Полностью одетые, вдали друг от друга.

— Спокойной ночи, Станислава, — вежливо пожелал Зар и скрылся за дверью комнаты напротив, пока я глупо хлопала ресницами и пыталась сообразить, что сейчас произошло.

У меня галюны такие красочные? Или в глинтвейн некто блондинообразный подсыпал порошок, совершенно не похожий на зубной?!

Крадучись, добралась до постели, прижалась щекой к Тёмке и глубоко задышала. А внутри всё ещё саднило от вторжения чужих пальцев. Фантомные ощущения?

— С чего ты решил, что ей всё это понравится? Древний особняк, старомодный хозяин с замшелыми манерами, ножички твои — это вообще не о Стаське.

— Видишь ли, дорогой Мир, не всем дано разгуливать в клоунском костюме. Да и брать её тем же способом — глупее не придумаешь.

— Я не советую тебе повторять за мной. Просто смени тактику. Включи богатого папика, например.

— Кого?

— Мецената, покровителя, благодетеля, так яснее? Взвали на себя её материальные проблемы, отремонтируй квартиру, которую мы сожгли.

— Поправочка: спалил её ты.

— А ради кого, спрашивается? У меня-то всё на мази.

— Да, я почувствовал. Она вся провоняла тобой.

— Ты ещё ревновать начни.

— Начал, не переживай.

— Серьёзно? А брехал, что она тебе ни единым местом не глянулась.

— Ты упускаешь из виду одну незначительную деталь: мы с ней связаны. Оба. Мои желания или предпочтения не имеют никакого веса.

— Оу, продолжай отнекиваться, если чувствуешь в этом необходимость. Я давно для себя понял — это моя женщина.

— Если я начну вспоминать, сколько раз слышал от тебя эти слова, мы проговорим до следующего тысячелетия. Для тебя каждая новая юбка — повод остепениться.

— То есть ты, когда материализовался, не представлял на месте той дамы Стаську?

— То есть это тебя не касается.

— Какие мы гордые, футы-нуты.

— Она почти проснулась. Будь так любезен, удержись от утреннего секса. Вчера в коридоре я едва не сорвался.

— Я слышал и всё ещё не прочь отвинтить тебе башку за эти поползновения в адрес моей девочки.

— Можем организовать дуэль, если у тебя так свербит.

— На мушкетах! Видел парочку у тебя в гостиной.

— Э-э, нет, Мир, даже не мечтай. Топай к своей благоверной и, повторюсь, держи свой член в штанах.

— Тогда и ты научись прислушиваться к чужим советам. Ей нужен не аристократ, а олигарх, способный превратить тыкву в карету для Золушки.

— Ты бесценный источник информации, Темир.

— А ты сноб, Светозар.

— Постой!

— Ну что ещё?

— Впусти меня в своё тело.

— Нет.

— Это не просьба, увалень.

— Я понимаю, но...

— Хорошо. Я возьму её силой, потом сотру память во второй раз и в третий, если понадобится.

— Ты меня шантажируешь?

— Дошло наконец?!

— Чёрт с тобой. Только это в первый и последний раз. Не сумеешь увлечь её в своём теле — отвалишь раз и навсегда.

— По рукам.

Отголоски каких-то звуков неслись из коридора. Говорили двое мужчин. Слов не понимала, потому как оба изъяснялись на диком наречии. Отдалённо он напоминал лающий немецкий язык, но вместе с тем казался певучим и мелодичным.

Дверь спальни тоненько скрипнула и приоткрылась. Матрас за моей спиной прогнулся под весом другого тела. Тут же холодноватые мужские руки прошлись по моему бедру и смяли попку.

— Кто это без трусиков? — сладко шепнул на ушко Тёма и скользнул между ягодиц, потираясь об меня ребром ладони.

Не желая разлеплять век, выгнулась навстречу касаниям.

Тёма сбросил с нас одеяло и зарычал:

— Чёрт, твоя попка, Стась... Как же она хороша.

Я закусила уголок подушки, чтобы не застонать от этих слов, и нарочно выпятила себя ещё сильнее.

— Ты напрашиваешься, маленькая моя, — он навалился сзади, стиснул грудь через футболку и всем своим недюжинным желанием прижался теснее. — Поиграем в бесшумность, а? Кто издаст звук, тот задолжает другому оральную ласку.

Кивнула, соглашаясь на любые правила, и меня тут же перевернули на спину. Губы нашли прекрасный повод хранить безмолвие. В первые секунды даже не поняла, что Тёма меня целует. Он с каким-то странным трепетом прошёлся по всему лицу: начал со рта, но быстро переключился на закрытые веки, выцеловывал брови, щекотал нос, невероятно нежно касался скул и щёк.

— Ты изумительная, — прошептал, посасывая подбородок.

— Ага, попался! — воскликнула с торжеством и мстительно пихнула его в макушку, отправляя расплачиваться за нарушение правил. Совсем как он давеча, когда вынудил ласкать себя ртом.

Он ничуть не расстроился. Зарылся лицом в грудь, спустился ниже, жадно вытряхнул меня из футболки Зара и выпрямился, сидя на моих бёдрах, чтобы облапать взглядом всё, что открылось.

— Обворожительная и идеальная, — он сдвинул ладонями полушария груди, лизнул каждый сосок по очереди, потом подул на них, заставляя меня елозить. — Поиграйся с ними, пока я буду брать тебя языком.

Послушно накрыла его руки своими и заворожено следила за тем, как его голова опускается всё ниже. Влажный поцелуй достался треугольнику гладкой кожи. Мои колени развели в стороны, и губы прошлись вдоль складочек, а потом влажный кончик языка ударил по самой сердцевине, и захотелось кричать.

Я стенала и безостановочно подавалась навстречу этой безумной пытке. То стремительные кружения, то резкие рывки внутрь, то усмиряющие ласки по всей поверхности — Тёма явно много практиковался и отлично знал, как заставить девушку выть в беспамятстве.

И только я забилась в освободительных конвульсиях, он перевернул меня на живот, поставил на четвереньки и с гортанным стоном насадил на себя. Стиснула его в глубине так крепко, что едва не лишилась чувств. Слишком запредельно.

Всё ещё подрагивала, когда он начал двигаться. Не щадя, на полную мощь, от которой меня знобило. Намотал мои волосы на кулак и силком притянул к себе, не прекращая вбиваться.

— Нравится?

— Да, Тём.

Напор усилился, а губы, впившиеся в мой рот, выражали если не агрессию, то злость.

— Попробуй ответить ещё раз, — прошипел мне в лицо и с размаху шлёпнул по ягодице.

— Да, мне о-о-о-о-очень нравится.

— Так-то, — он сбавил темп, приподнял меня за живот и вместе со мной опустился на колени. — Теперь покажи, как любишь принимать меня в себя. Двигайся сама, Стась.

Пришлось упереться пятками в матрас, а для равновесия обхватить его шею руками. Спиной я по-прежнему прижималась к его груди и сразу не сообразила, как можно заниматься сексом в подобной позе, но быстро сориентировалась. Тёма держал меня за талию и помогал опускаться. Ворчал при этом, какая я гладкая и тугая.

Наконец, научилась держать ритм самостоятельно. Он устроил одну руку на моей груди, а другой принялся доводить внутренние мышцы до бешеной пульсации.

— Подаришь мне свой второй оргазм?

И я расстаралась. Вонзила зубы в его запястье и самозабвенно сверзилась вниз с пика удовольствия. Тёма обхватил рукой моё горло и стиснул пальцы, как бы впитывая в себя всякий хриплый стон и попытку надышаться.

— Какая же ты... когда кончаешь, взгляд отвести невозможно, — поделился наблюдением и широко открытым ртом повёл влажную линию от щёки к плечу, а потом то же проделал с рёбрами.