Только Тёма оказался проворнее. Вмиг очутился рядом, обхватил ладонями шею, устроил большие пальцы на обеих щеках и поцеловал.

Сбилась с дыхания. Вопль возмущения зародился где-то в глубине и захлебнулся блаженством. Не успела распробовать вкус малины, как Темир тут же отстранился, глянул на меня сверху вниз и ухмыльнулся, довольный произведённым эффектом.

Я сама потянулась обратно. Привстала на цыпочки, запустила пальцы в густую шевелюру и тихонько простонала. Словами не описать ту лавину удовольствия, что захлестнула меня с головой. Я не просто целовалась, а будто нежилась в лучах ласкового утреннего солнца, вкушала самое утончённое из блюд гастрономии и падала в пропасть, осознавая при этом, что на дне меня ждёт мягкое приземление. И всё это происходило одновременно. Одно было неотделимо от другого.

Нас прервали в самый разгар вечеринки. Кто-то (о, давайте поразмышляем, кто) сцапал меня за плечи, резко крутанул к себе, запрокинул голову ещё выше и затянувшийся прыжок в бездну обернулся ещё более интенсивными ощущениями.

Зар не деликатничал, в отличие от брата, он наступал по всем фронтам. Подчинил себе мой язык, закинул обе руки на свои плечи и вздёрнул вверх, ухватившись за попу.

Честно, я не хотела обвивать его торс ногами и уж тем более не собиралась тереться о греховную штуковину, которая так агрессивно выпирала на его штанах, но... Проделала всё без малейших колебаний. Просто потому, что он направлял, а я оказалась слишком восковой в его руках.

Балахон на мне задрался почти до бёдер. Тёма перекинул мои волосы через плечо и потянул вниз бегунок на молнии. Его губы тут же накинулись на ничем не прикрытую кожу. Я начала сходить с ума. Не понимала, в какую сторону выгибаться: то ли держаться ближе к Зару, который догладывал остатки моего самообладания, то ли подставляться под ласки Тёмы, что выводили на мне пламенные узоры.

Этот диссонанс помог собраться. С громким хлюпающим звуком оторвалась от блондина и проорала дурниной:

— Пустите! Оба! Живо! Слышь, верзила, поставил меня на пол немедля!

Зар окатил меня таким презрением, что захотелось спрятаться под стол. Чудом сохранила покерфейс, а когда ступни коснулись паркета, без оглядки драпанула в ванную и заперлась на щеколду.

Набрала под краном пригоршню ледяной воды и вылила на полыхающие щёки. По правде говоря, следовало целиком окатить себя из душа, потому как плавилось во мне всё, начиная от кончиков волос и заканчивая ногтями на пальцах ног.

Помнится, в одной бульварной книжонке было упоминание внутренней богини — да-да, водилась такая у главной героини. Так вот, во мне явно прописался новорождённый демон похоти. И сейчас он зверствовал. Требовал прекратить этот цирк и вернуться к горячей парочке, чтобы довести начатое до конца. Вот только рациональная часть меня трухала перед этим самым финалом.

Я вполне могу вообразить, каково отдаться мужику вроде Зара. Ещё проще представить, каким будет секс с Тёмой. Но допустить мысль о развесёлом тройничке... Это как вообще? По очереди, что ли? Или, того хуже, одновременно?

— Стась, выходи, — окликнул Тёма и деликатно постучал в дверь. — Мы больше не будем.

Ага, и меньше тоже.

— Так я вам и поверила, — крикнула в отчаянии и всплакнула оттого, что весь готический макияж поплыл и угольные чернила стали разъедать глаза. Вынула из шкафчика мицеллярку и ватные диски.

— Предлагаю перемирие, — нежданно вклинился в диалог Зар. — Попкорн, романтическая комедия на твой выбор и пустая болтовня. Проведём вечер по-людски.

С нелюдями, ахахах!

— Ладно, уболтали! Только руки, чур, держать при себе!

Знала, что это всего лишь отвлекающий манёвр, но мне, как и большинству женщин, нравилось обманываться.

По первости меня не покидало ощущение надвигающегося подвоха. Наша придурковатая троица, и вдруг застыла в идиллической прострации.

Тёмыч развалился на диване рядом с левым подлокотником. Спина утопала в широкой подушке, ноги широко расставлены и вытянуты вдоль кофейного столика. Я сидела к нему вполоборота, игнорировала настойчивое покалывание в том месте, где соприкасались наши плечи. С тем же успехом абстрагировалась и от того, что ступни мои лежали на бедре у Зара, который вальяжно расположился на другом конце дивана и изредка поглаживал мои пальчики или рисовал на подошвах щекотные узоры.

Экран телевизора мерцал яркими красками, шла уморительная комедия «Крысиные бега». От романтики я отказалась наотрез, забраковала даже фильмы с рейтингом 12+. Мало ли как отреагируют демоны на сцены с розовыми сопельками.

Попкорном хрустели все втроём, а спустя полчаса осмелились заговорить.

Первым нарушил тишину, естественно, Тёма.

— Так почему ты выбрала профессию кибер-чаровницы?

Зар покосился на меня, но головы не повернул. Изобразил отсутствие интереса.

— Потому что юриспруденция — это про логику, правила и доказательства, а гадание — про свободу, фантазию и создание своей реальности, — честно призналась и даже победно улыбнулась, когда светловолосый демон всё же не выдержал и посмотрел на меня с любопытством. — Я всегда любила нестандартные решения и не хотела ограничиваться чужими рамками: здесь я сама себе начальник, могу быть творческой и при этом помогать людям — только без бюрократии и строгого протокола.

Диплом юрисконсульта с отличием — не ошибка прошлого, а мой секретный козырь: он научил меня побеждать и мыслить стратегически. Но жизнь слишком коротка, чтобы всегда играть по чужим правилам. Так что я выбрала путь, где можно слушать не только разум, но и сердце, — и делать людей счастливыми с улыбкой и щепоткой волшебства.

— Ты хотела сказать, щепоткой обмана, — поправил зануда Зар.

— А ты никогда не обманываешь?

— Стараюсь избегать лжи.

— Заливает ведь, да, Тём?

— Ну, как тебе сказать. Чаще всего он и впрямь выдаёт правду в глаза, из-за чего частенько влипает в неприятности. Особенно в отношениях с отцом.

Поёжилась при упоминании этого мерзкого типа. И хоть братьям удалось меня уверить, что ни в каком аду я не была, а пытки и близкое знакомство с Асмодеем и его прислужниками мне только пригрезилось, настроение сразу вильнуло к отметке минус двести пунктов.

— Я тут краем уха слышала ваш разговор о матери. Она нездорова?

Зар застыл с занесённой над моей лодыжкой рукой. Метнул взор на брата, тяжёлый, запрещающий, но тот только отмахнулся и зачастил.

— Её зовут Лирия, и когда-то она была ведающей — не демоницей, не созданием из преисподней, а той, кто держал равновесие между мирами. Она знала языки ветра и камней, умела читать следы теней и врачевать не только тела, но и души. С Асмодеем она встретилась не в аду, а на границе — там, где реальность истончается. Он пришёл за знанием, она дала его не за плату, а за взгляд, за слово, за обещание. Родились двое сыновей: старший — словно отголосок отцовской власти, младший — отражение её собственной светлой упрямости.

Я слушала, затаив дыхание, и следила за странной реакцией Зара: он сжимал и разжимал кулак и так интенсивно стискивал челюсти, что доносился хруст зубов.

— Но равновесие рухнуло. Лирия попыталась удержать то, что держать было нельзя: вмешалась в сделку Асмодея с иными силами, хотела спасти то, что должно было сгореть. В ответ на её дерзость ей подарили проклятие — не смерть, а распад памяти и воли. Её сознание стало трещать по швам: вспышки ярости, как отголоски чужих воли и боли, провалы в ничто, как плата за попытку переписать судьбу. Её поместили в клинику, где стены глушат эхо миров, а ритуалы-фиксации лишь временно скрепляют её рассыпающуюся суть.

— О какой сделке идёт речь? И что пыталась спасти ваша мать? — не сумела сдержать любопытства.

— Асмодей заключил сделку с Тем, Кого не называют вслух. С Тенью Бездны. Не просто с демоном — с сущностью, что старше самих преисподних чертогов. Он хотел Источник Искажений — силу, что ломает законы миров, перекраивает судьбы, как бумагу. А платой должна была стать… наша мать.