Мои мысли стали... шире. Я видела больше, слышала больше, ощущала больше. Мир обрёл новые оттенки, звуки зазвучали глубже, а запахи стали почти осязаемыми. Но вместе с этим пришло и осознание: я больше не одна. Внутри меня теперь живёт кто-то ещё — и он изнывает от голода.

Я открыла глаза, и мир вспыхнул новыми красками.

Я выбрала соседку снизу. Вернее, так решил для себя Тёма, но для простоты восприятия будем считать это и моим выбором. Лакомую разведёнку благодушный демон оставил брату.

Мы спустились на нужный этаж, переговариваясь между собой полушёпотом.

— Тём, что мне сделать, чтобы выключиться? Не хочу принимать никакого участия.

— Попробуй закрыть глаза и заткнуть уши, мне это помогает, когда Зар порядком подбешивает.

— А как-то насильно вырубить ты меня не можешь? Ментальный нокаут или что-то в этом духе, нет?

— Увы, Стась, увы. Ты же знаешь, я бы с радостью. Я вообще за то, чтобы тебе было комфортно на всех этапах. Даже на эту авантюру подписался.

— И брату меня уступил...

— Попытался. Сама видела, что из этого вышло. Связанные инкубы — те ещё собственники, как оказалось.

— И зачем вы только свалились на мою голову?!

— Ты поймёшь, когда перестанешь с нами бороться.

— Весь цимес в оргазмах, да? С вами они будут бомбезными?

— Я не о сексе. С ним и так всё понятно. Да, будет грандиозно. Огненная страсть, мультиоргазмы и всё прочее. Но в отношениях ведь не это главное, а степень заботы, самоотдача, желание свернуть горы ради любимого человека.

— Так, заканчивай паясничать и принимайся за дело.

— Я не паясничал.

— Неважно. Стучись давай.

Дверь открыла растрёпанная девица в застиранной пижаме. Вылупилась на Тёму, как на пальму посреди арктических снегов. Массивная челюсть, которую в народе величают лошадиной, непроизвольно открылась, и девица пробасила прокуренным голосом:

— А вам кого?

Тёма внутренне тяжело вздохнул, врубил на полную катушку инфернальный флирт и томно проговорил:

— Знаешь, милая, у меня проблема очень деликатного свойства. Не пригласишь внутрь, чтобы мы могли в тишине обсудить?

Лида, кажется, так её звали, загипнотизировано кивнула и посторонилась. Я прошла в прихожую. Сморщилась от кислого запаха. Соседка то ли кипятила бельё в растворе уксуса, то ли варила щи из несвежего мяса и квашеной капусты, но всё стремление потешить низменные потребности организма начало сходить на нет.

Вдруг вспомнилось, как я лежала на столе. Пальцы вплетены в белокурую макушку, руки напряжены и практически выдавливают наружу весьма аппетитный бюст. Соски стоят торчком и молят, чтобы к ним прикоснулись, провели кончиком языка по морщинистой ореоле и щёлкнули по твёрдой вершине.

— Тём, прекращай.

— Не могу, Стась. Такое не развидеть. Ещё не поздно повернуть назад. Клянусь, что буду сдерживаться и впредь, пока ты сама не захочешь...

— С вами обоими? Совсем очумел? Не захочу!

— А я не хочу её. И вообще никого.

— Твой урчащий живот говорит об обратном.

— Человек может обходиться без еды очень длительное время.

— Но ты не человек, Тём.

— Так и демон вполне способен совладать с похотью, — гнул он свою линию.

— Перекуси уже, влюблённый мой, и не компостируй нам обоим мозг, раз уж он у нас общий на данном этапе. Тебя не смутит, если я буду орать гимны?

— А тебя, если представлю на её месте?

— Кого? Шерон Стоун?

— Тебя, глупенькая.

— Это как-то отразится на моём восприятии?

— Давай проверим.

Удушливый аромат кислятины испарился. Его место занял тонкий всплеск цитрусовой свежести с тёплыми нотами ванили и цветущей жимолости, в котором угадывался и бойкий нрав, и пленительная женственность.

У меня голова пошла кругом от первой же нотки, а перед глазами обрисовался совсем иной образ. Место нескладной простушки в потасканной пижаме заняла обворожительная девушка с длинными, как шёлковая ночь, чёрными волосами. Её взгляд — глубокий, чуть загадочный, будто хранил в себе целую вселенную тайн. Она была одета в элегантное чёрное платье с кружевными рукавами, подчёркивающее её утончённость и чувственность. Лёгкая полуулыбка, изящная осанка и благородная сдержанность создавали образ роковой красавицы, в котором сочетаются хрупкость и внутренняя сила. Юная прелестница походила на тёмную звезду, манящую и опасную одновременно.

— Серьёзно? Ты такой меня видишь?

Тёма не ответил. Навис над тонким силуэтом, напустил ещё больше феромонов, которые вскружили голову даже мне, и с тихим стоном прижался к приоткрытым в ожидании девичьим губам.

Это было странно, если не сказать чересчур шизоидно. Я целовала саму себя и в то же время ощущала себя неким сторонним наблюдателем.

Вот его руки очертили шею, выписали стройный силуэт и мягко легли на бёдра. Кто-то из нас троих застонал. Поцелуй стал глубже. Меня пробрало до костей от движений его языка. Он ласкал не только мой рот, но и вливал какое-то опьяняющее зелье во всё тело, наполняя лёгкостью, влюблённостью и ощущением полёта.

Томительную нежность он чередовал со вспышками острого безумия. Тёрся об меня бёдрами, вжимал в себя со всей силы, а потом вновь принимался гладить и зацеловывать.

Я то включалась в процесс на всю катушку, то выпадала из него, и всё время силилась сообразить, какие ощущения принадлежат мне, а какие испытывает Тёма.

— Расслабься, Стась. Просто доверься мне и получай удовольствие.

Побоялась спорить. В какой-то момент обнаружила нас на кровати. Одежды конкретно поубавилось. Мы оба дышали в ритме, что граничил с удушьем, но разорвать поцелуй не могли. Так и перекатывались по матрасу в тесном сплетении тел, ног и языков.

И тут меня попросту вырвали из рук черноволосой девицы. Перед глазами замаячила надменная мордаха Зара.

— Славно позабавилась? — процедил он и, не дожидаясь ответа, прижался к губам.

Опять же не для поцелуя, а чтобы впихнуть в это тесное тело и себя.

Свистопляска с холодом повторилась, как по нотам. Меня мотыляло по этой морозилке, как в центрифуге. Сердце забилось на бешеных оборотах.

— Зар, какого лешего ты творишь?

— Разве непонятно? Получаю своё тело и по праву пользуюсь твоим.

— По какому ещё праву, инфернальная ты нечисть?!

— По праву обладания. Ты моя, Станислава.

— Египетская сила, да откуда ты это взял?

А в ответ тишина. Чувства и эмоции сплелись в единый клубок. Если раньше испытывала замешательство, то теперь оно разрослось до масштабов мигрени. Обручем сдавило виски. Лобные доли взорвались болью. Я начала задыхаться и вдруг осознала, что некая неведомая сила тащит нас троих обратно на третий этаж.

В родной прихожей всё вернулось на круги своя. Братья оставили в покое натруженный мозг и вымелись вон.

— Вы из меня постоялицу психбольницы сделаете! Что на этот раз тебя не устроило? — ткнула вопросом Зара. — Приревновал, что Тёма вперёд тебя обретёт тело?

Напыщенный придурок нахохлился. Скрестил руки на груди и устроил пудовые кулаки под мышками.

— Какая же ты заноза в заднице! — закатила глаза в ответ на красноречивое молчание и хотела пройти на кухню за стаканом воды, когда он преградил дорогу.

— Мы материализуемся без твоего участия.

— Гениально! Почему раньше до этого не дотумкал?

— Потому что хотел узнать, хватит ли тебе смелости дерзнуть.

— О, так я часть твоего эксперимента?

Он покачал головой, обернулся к брату.

— Ты со мной?

— Спасибо за иллюзию выбора, — съехидничал Тёма и сменил тон на более мягкий, когда обратился ко мне. — Ты извини за этот балаган. Всё идёт через известное место, но мы это поправим, ладно?

— Поправите?

— Поможем принять ситуацию, — пояснил Зар туманнее, чем это делали мои предсказания.

— Принять? — недоумевала, но блондин и не думал ничего объяснять.

Он вдруг приблизился вплотную, загородил собой почти весь мир и склонил голову к моей так, что мы соприкоснулись лбами.