Когда один упирается тебе в живот своей твёрдостью, демонстрируя размер желания, это будоражит кровь, но добавьте к этой порочности крепкое заверение его брата, что касалось моей попы, и катастрофа мирового масштаба налицо — я залилась багряным румянцем и взвыла от досады. Что не могу вот так просто плюнуть на все мыслимые приличия и поддаться позывам тела.

— Можешь, Станислава, — шепнул на ухо искуситель и сплющил между пальцами оба соска одновременно, отчего у меня искры из глаз посыпались, а между ног разлилось пожарище. — Просто перестань думать. Никто из нас тебя не осудит. Никто не посчитает шлюхой. Для нас обоих ты — воплощение света. И сколько бы я тебе не сопротивлялся, всё равно подыхаю от тоски.

— Зар... аза ты, — простонала, невольно отрываясь от губ Тёмки. — Вы оба. Прекратите.

Меня развернули на сто восемьдесят градусов, и в поле зрения оказалась самодовольная улыбка белокурого исчадия ада.

— Нельзя отказываться от того, чего никогда не пробовала, — учительским тоном заметил он и куснул меня за нижнюю губу.

— Я убивать не пробовала, — выговорила с трудом, выгибаясь под ладони Тёмы, которые продолжили ласки ровно там же, где остановился его брат. — Давай начнём с этих умений.

— У меня идея лучше, — Зар распустил поясок халата и потёрся своей щетиной о мою щёку. — Давай ты кончишь для нас обоих.

Моего мнения он дожидаться не стал. Затолкал мне в рот свой язык, а загребущие руки отпустил в путешествие по моему телу. Гладил живот, проминал рёбра, тискал спину. Добрался до задницы и не придумал ничего лучшего, как потирать ею пах брата.

Меня буквально глушили их ласки. Настойчивость вкупе с несдержанностью — отвратительное сочетание. Они лишали меня рассудка, заставляли жаждать продолжения и выбивали почву из-под ног.

Халатик словно сам скользнул к ногам. К нему присоединились трусики. И вот я, в первозданной наготе, стою между двумя распалёнными мужиками, чувствую кожей всякую складочку на их одежде. Пропитываюсь их запахами, их звериным желанием. Дурман чистой воды.

Руки, до того висевшие плетьми, сами взметнулись к плечам Зара. Повела кончиками пальцев по его затылку и вздрогнула. Это Тёма начал спускаться по моей спине поцелуями. От лопаток к пояснице. Прикусил за бочок, жарко выдохнул у самой попы.

Зар взвалил на себя мою правую ногу, заставляя вытянуться в позе цапли, и освободил губы.

— А теперь попытайся меня убедить, что тебе неприятно.

В ту же секунду Тёма повёл языком по складочкам и кончиком толкнулся внутрь. Закусила щёку изнутри, чтобы сдержать стон.

— О, даже так? Будем играть в молчанку? — откровенно глумился Зар, не сводя с меня пытливого взгляда. — Мир, ей скучно.

Тёма хохотнул, судя по тоненькой струйке воздуха, что коснулась самого сокровенного. Утроил, а то и удесятерил старания. Быстрые толчки внутрь, стремительные кружения у центра, где сплеталось сокрушительное удовольствие. Зар методично выкручивал соски, бережно сминая полушарие в ладони. И это коварное чередование лёгкой боли и мягких касаний убивало во мне все попытки изобразить равнодушие.

— Ещё, пожалуйста, — взмолилась, поняв, что по крупицам разлетаюсь.

— Что? Я не расслышал?

— Тёма, хочу тебя в себе, — прокричала на всю кухню, и всё замерло.

Оба застыли в недоумении. Тёмненький аж выпрямился и глянул на меня из-за плеча.

— Ты уверена, Стась?

Ни в чём я не уверена, но сомнений не испытывала. Твёрдо знала, чего хочет моё тело, только и всего.

Больше меня ни о чём не спрашивали. Тёма сорвал с себя футболку, наспех расстегнул джинсы и прижался всем телом.

Думала меня поразит на месте молнией или чувство гадливости накроет с головой, но нет. Он мягко проник внутрь, придерживая меня за бедро и судорожно выдохнул в плечо.

Зар не давал мне отвернуться или спрятаться от рентгеновского взгляда. Пожирал все мои эмоции, упивался ими, смаковал каждый мой вздох.

Тёма двигался неторопливо, как и его руки, которые боготворили тело. Неспешно, чувственно, без дикости. Я таяла под его ласками, а от вида Зара воспламенялась всё сильнее.

Сама принялась стаскивать с него вещи. Долго воевала с пуговицами на рубашке, столько же возилась с пряжкой ремня. И вот наконец добралась до золотистой кожи. Припала губами к шее, вонзила коготки в литые мышцы груди, мурлыкнула:

— Отпусти мою ногу, — и опустилась много ниже рельефного живота.

Он глянул на меня из-под полуопущенных тёмных ресниц, разжал хватку и без промедления предложил мне угоститься собой. Просто повёл головкой по губам и толкнулся вперёд, вынуждая открыть рот.

Попробовала представить нас со стороны: я, согнувшись, ублажаю одного губами, а другому позволяю брать себя сзади, и эти двое, несдержанные, рычащие, двигаются вразнобой. Грязнее ничего не придумать, но меня выворачивало наизнанку от этой пошлости.

Порядком насытившись, Зар вздёрнул меня за плечи, жестом собственника обхватил за горло, заставляя выпрямиться, и запустил руку между складочек. Всего несколько выверенных касаний, и Тёму в себе я не просто почувствовала по-новому. Его вторжение стало невыносимым. Каждое движение как точечный разряд электричества. Он ударялся в меня бёдрами, а меня вело под взглядом оголодавшего хищника — его невозможного братца.

— Со мной или с ним? — спросил Зар, склонившись к уху.

— Со мной, — без колебаний ответил за меня Тёма, прикусил за загривок и этого оказалось достаточно.

Я взвыла белугой, откинула голову назад и затряслась в невероятном восторге. Тело знобило нещадно, мышцы сокращались хаотично. Разум плавился. Я истово хваталась руками за мужские плечи и падала бесконечно, а потом взлетала к вершине под звуки общего хриплого дыхания и терялась в пространстве.

Сладкая агония ещё не стихла, когда меня усадили на барный стул. Зар уместил меня на самом краю сиденья, устроил мои ноги у себя на талии и с глухим ворчанием продолжил выбивать из моего тела стоны. Тёма придерживал меня сзади, зацеловывал всё, на что падал осоловелый взгляд: плечи, лицо, руки и грудь. Невероятно нежно, будто я была хрупкой статуэткой, требующей бережного обращения.

И это так разнилось с животной жадностью Зара. Он вбивался в меня с каким-то отчаянием. Размашистые толчки, грубая хватка, жалящие касания. Стул подо мной раскачивался в разные стороны. И тем не менее мне нравилось, притом настолько, что подалась вперёд, поймала его за шею и прижала к себе для поцелуя.

На полноценную ласку у нас не хватило дыхания, поэтому мы просто облизывали губы друг друга, и с шипением закатывали глаза.

Вторая волна удовольствия была послабее. Зар почувствовал её приближение, сгрёб меня на руки, заставляя прижаться вплотную, и в несколько рывков присоединился. Уткнулся носом мне в волосы и тяжело засопел, переживая эту секунду вместе со мной.

Ощущала, как бешено колотится его сердце под рёбрами. Ту-дух, ту-дух. Напоминало многотонный товарный состав.

Боялась открыть глаза и увидеть воочию, что я только что натворила. Если раньше метания между этой парочкой меня убивали, то теперь...

Тёма придерживал за талию, пока Зар спускал меня с себя. Подал халатик, закутал в него, словно наперёд знал, что мне захочется спрятаться. Поцеловал в висок.

— Это капец как странно, Стась. Но и клёво, согласись?

Промычала нечто неразборчивое, уткнулась подбородком в грудь, наклонилась, чтобы поднять поясок. Ноги казались чужеродными, руки мелко дрожали от перенапряжения. Я чувствовала небывалый прилив сил и в то же время сгорала от внутренних противоречий.

— Мир, не надо, — осадил вдруг Зар. — Дай ей придти в себя.

— Я только хотел помочь, — Тёма замер в полушаге от меня с поднятыми кверху руками.

А я, не оглядываясь, выбежала из кухни и спряталась в ванной. Плюхнулась на опущенное сиденье биде и закрыла лицо руками.

Прятаться до бесконечности невозможно, правда? Вот и мне пришлось выбраться из ванной. Едва опасливо приоткрыла дверь, как от стены напротив отлип Тёмка.