— Да, стискивай меня в себе. Крепче, Станислава. Как красиво ты кончаешь. Я хочу видеть эту гримасу перед собой до конца своих дней. А теперь открой глаза и посмотри на меня.

Послушалась, потому что уже впала в зависимость от его голоса.

— Я в тебе. И моя сперма тоже. И ты придёшь ко мне этой ночью, поняла?

— Да.

Он улыбнулся. Провёл рукой по моему горлу, ей же накрыл грудь и сжал до сладкой боли.

— Теперь я тебя омою.

Лучше бы утопил. Чёрт, ну я и вляпалась!

Какой-то скрип потревожил среди ночи. Не могу сказать, что я чутко сплю, но сегодня глаза распахнулись сами собой и едва не выкатились от ужаса. В сантиметре от меня в воздухе парило мужское лицо.

Только позже поняла, что это Зар явился, чтобы стребовать должок, а спросонья перепугалась до усрачки.

Он тут же накрыл ладонью мой рот, а к своим губам приложил палец, веля помалкивать. Привстал с коленей, продолжая удерживать меня в безмолвии, и жестом поманил за собой. Помотала головой, отказываясь от бредовой затеи.

Зар нахмурился, обнажил зубы, будто предупреждал, что покусает в случае отказа. Тяпнула его за указательный палец. Мол, сама тебя сожру.

Он сцапал меня за запястье и настойчиво потянул на себя. Выпростала из-под одеяла ногу и пихнула его под зад. Катись, давай.

Тут справа от меня заворочался спящий Тёмка, крепче вжал мне в живот руку и подтащил к себе. Проворчал что-то неясное.

Зар моментально осел на пол, но руки не убрал. Так и лапал моё лицо и сковывал кисть. Минуту пробыли в полной тишине. Затем подёргивания за руку возобновились.

Назойливый блондин всем своим видом демонстрировал, что никуда без меня не уйдёт. Ну хорошо! Сейчас я ему устрою райские потрахушки!

Мизерными движениями выбиралась у Тёмки из-под бока. Каждый миг казалось, что он вот-вот проснётся, и всё полетит к чертям. Но нет, обошлось. На цыпочках вышли в коридор. Я притворила дверь в нашу спальню и решительно вскинула подбородок.

— Хватит, Зар. Ничего хорошего из этого не выйдет, — зашипела на приставалу. — Отношения у меня уже есть, голый секс мне не нужен.

— Пойдём, — кивнул он головой в сторону своей спальни. Мои слова словно не расслышал.

— Нет, — решила твёрдо настоять на своём.

Куда там! Тяжко вздохнув, он пригнулся, взял меня под коленями и взвалил на плечо. Если бы так не боялась разбудить Тёму, заверещала бы. А так лишь кулём повисла вниз головой и прикинула, завопит эта златогривая горилла от боли или нет, если кусну за задницу.

Он заволок меня в свою спальню, повернул ключ в замке и сгрузил на кровать.

— Как до тебя донести слово «нет»? Маркером на лбу написать? — живо вскочила с постели.

— Сначала было «да», смею напомнить. Поэтому вполне естественно, что всю прочую информацию я проигнорировал, — он опустился на колени рядом с моими ногами, вжался лицом в короткий подол атласной сорочки и шумно задышал. — Ты пахнешь клубникой в шоколаде.

Вскинул лицо вверх, поцеловал через ткань низ живота и костяшками пальцев прошёлся по ногам от выпирающих косточек на голеностопе до самого верха бёдер.

— Я не хочу так, Зар. Тайком, за спиной у твоего брата... Меня с души воротит от всего происходящего.

— Хорошо, брось его. Останься со мной.

— Ты о чём вообще? Какое с тобой? Я едва тебя знаю.

— А Мира разве знала достаточно, когда в первый же день пригласила в свой дом?

«И в свою постель», — кричал его взгляд, однако последнюю часть фразы он не озвучил.

— Зар, ты пьян, — попыталась оттолкнуть его голову от себя.

— Абсолютно трезв. Я не пил сегодня, да в принципе не вожу дружбы с алкоголем.

— Правильно, у тебя с головой проблем хватает.

— А кто в наше время без греха? — он улыбнулся и снова прижался ухом к моему животу, ластясь, как котяра-переросток.

— Выпусти меня. Пожалуйста. Это уже не смешно. Я не собираюсь это продолжать. Бегать от одного к другому...

— Я не намерен принуждать тебя к чему-то. Вот, держи, — он всучил мне ключ и всё с той же коленопреклонной позиции продолжил: — Я просто прошу провести со мной время.

Стиснула между пальцев холодную железяку, посмотрела вниз на умоляющие глаза, в которых не было привычной спеси или вящего самодовольства. Даже искры похоти отошли на десятый план.

И меня вдруг проняло. Опустилась на матрас, обхватила обеими руками его голову и прижала к груди.

— Что же ты со мной делаешь? Вы оба — просто рвёте на части.

— Так выбери одного, — подсказал разумное решение Зар.

Смолчала. Что с одним знакома без году неделя, что со вторым жёстко трахнулась пару раз — о каком выборе речь? Я и себя сейчас понять не способна, а уж оценить, у кого из братьев больше плюсов — это вообще за гранью доступного.

Мы помолчали немного. Я рассеяно перебирала пряди у него на затылке и смотрела в стену, Зар тихо урчал и мягко скользил пальцами по моей спине.

— У меня тут вино, фрукты и внушительная фильмотека. Соблазнишься чем-нибудь?

Только сейчас догадалась оглядеться. В отличие от остального дома, спальня Зара была островком современной лаконичности: светлые бежевые стены, глянцевый белый пол, мебель строгих геометрических форм.

В центре стояла низкая платформа-кровать с тёмно-серым постельным бельём (с чёрными простынями я просчиталась), а напротив — огромная плазменная панель, в темноте похожая на зеркало. Единственным источником света служила прикроватная лампа с мягким янтарным свечением; её свет ложился тёплыми бликами на гладкие поверхности.

На комоде из матового стекла — ни единой лишней вещи, только часы и стакан воды. В воздухе витал едва уловимый запах свежего хлопка и дерева. Всё здесь дышало упорядоченной тишиной, словно комната ждала не столько сна, сколько момента, когда её хозяин наконец остановится и вдохнёт эту кристальную, почти стерильную гармонию.

Мы накидали на пол подушек и устроились в изножье кровати. Я свернулась клубочком на покрывале, Зар вытянул ноги к телевизору. Между нами встала ваза с фруктами и два пузатых фужера с яблочным соком — от вина я наотрез отказалась, посчитав, что лишняя доза смелости только усугубит и без того паршивую ситуацию.

Для просмотра выбрали самый безобидный фильм «Один дома». Тут тебе и новогодняя атмосфера, и всякое отсутствие романтики, и лёгкость, которой мне отчаянно не хватало.

— Я всегда мечтал расти в большой семье, — начал свою игру Зар. — Такой, например, как эта.

— Радуйся, что у тебя есть брат, с которым вы ладите. Большинство людей не имеют даже этого. Кстати, всё забываю спросить. Ваш отец был реставратором, а мама кем? И вообще, она жива?

— Она... — секундная заминка, — работала музейным экскурсоводом. Приучила нас с братом к искусству, привила любовь к музыке, живописи, литературе. Она была... мягкой и любящей, но не борцом. Три года назад её не стало. Болезнь Альцгеймера. В последнее время не узнавала даже нас.

— Мне очень жаль, — я потянулась и ободряюще сдавила предплечье. — А отец?

— Он ушёл лет десять назад, — без эмоций выдал он и жадно сдавил мои пальцы, вынуждая задержаться, погладить, приласкать. Казалось, мои прикосновения необходимы ему как воздух. — Тихая смерть во сне. Без мучений.

Я подползла ближе, потому что рука устала от натяжения, и Зар принял это за стремление сблизиться. Тут же обвился вокруг меня ужом и поцеловал в лоб.

— А каким человеком он был?

— Человеком ли, — желчно отозвался он, сосредотачивая всё внимание на моём лице. Телевизор внезапно стал подсветкой к нашим полежалкам на полу. — Жёстким. Испорченным. Злым. Я перенял его страсть к оружию, но от остальных увлечений стараюсь держаться подальше.

Я зевнула, прикрывшись ладошкой. Зар отреагировал моментально. Вскочил, поднял меня на руки, погасил свет и телевизор и уложил на кровать. Прежде чем накрыть одеялом, кончиками пальцев спустил с моего плеча лямку сорочки.

— Позволишь её снять? Хочу увидеть тебя всю.