— Прекрати это, — почти взмолился и спрятал руки в карманы брюк, чтобы не давать им воли. — У меня самоконтроль уже в петле болтается.

— А зачем он? — потёрлась губами о шероховатую щетину.

— Затем, что нужно сделать все по-людски. Ухаживания, свидания, вся эта девчачья дребедень.

— Сдались они тебе, — нашарила серёжку у него в мочке и медленно оттянула вниз.

— Не мне, а тебе.

— Мне тем более. Поцелуй меня, Зар, — жалобно попросила, а сама мазнула губами по его рту.

— Игорь или Гар. Привыкай к нормальному имени.

— Обними, и я тут же привыкну, — попросила с хитрецой.

Он обхватил губами мою верхнюю и тихо простонал. Потом сделал то же с нижней и чуть закусил зубами. Отстранился. Глянул исподлобья.

— Ведьмой была, ею и осталась, — сказал с улыбкой и вновь поцеловал.

Мягко и трепетно. А мне было недостаточно. Хотелось пропитаться им основательно, стереть с лица это отчуждение, дать волю всем тем трюкам, которыми он сводил меня с ума на счёт «раз». Поэтому по-кошачьи прильнула к нему всем телом и восторженно закатила глаза. Да-а-а-а, кто-то только изображает холодность, а на деле...

Мистер Ледышка, наконец, сдался. Запустил огромные ладони мне под волосы, накрыл уши большими пальцами, ещё сильнее запрокинул голову и поцеловал. Без жадности или нетерпения. Томительно, можно даже сказать лениво.

Однако я всё равно сходила с ума и задыхалась. От его дурманящего запаха, от ощущения тяжести, с которой его руки ползли вдоль позвоночника, от изысканного вкуса. Он добрался до моей задницы, до боли стиснул её в ладонях и подхватил на руки. Резко крутанулся к другому столу, свалил меня поверх, вынудил развести ноги и устроился между ними.

Меня уже потряхивало. Особенно невыносимо стало, когда его язык начал скользить по моему вперёд и назад, имитируя движения, которых недоставало кое-где ещё. Зар придерживал меня за поясницу, а в остальном волю себе не давал. Вторая рука, почти сжатая в кулак, застыла у рёбер. Попыталась перетянуть её на себя, но столкнулась с сопротивлением.

Он тут же отстранился, перестал целовать. Глаз не открыл.

— Не торопись. Дай мне прочувствовать момент ухаживаний, — проговорил вполголоса. — Для меня это впервые. Тем более под оглушительный рёв эмоций.

— Впервые, в смысле, ты никогда не ухаживал за девушкой? — уточнила так же тихо, хоть меня оглушало наше сбивчивое дыхание.

— Нет, зачем? У меня имелись все те демонические штуки.

— Они и сейчас никуда не ушли, — склонила голову ему на плечо и попыталась слишком не раздражаться на этот неуместный приступ рыцарства.

— Ошибаешься. Теперь я не слышу твоих мыслей, не могу подстраиваться под желания. Внушать что-то, действовать хитростью. И это... — Поди стрёмно. — Лучшее из ощущений. Чувствовать тебя вот так. У меня какой-то шар света в груди парит, — признался еле слышно, аккуратно погладил мои коленки в чёрном капроне и со смехом добавил: — А сейчас убегай, Станислава. Пока я в состоянии противиться нам обоим.

Не успела слезть со стола и оправить одежду, как Зар уже вернул в кабинет проштрафившегося сотрудника и с ходу напустил гендирский гнев:

— Электрики опоздали, потому что ты им техзадание вовремя не передал. Мне отчёт от их руководителя пришёл — там чётко указано: «документы получены на пять дней позже оговорённого срока».

— Ну, может, где-то и задержались с бумагами… Но главное — мы уже всё починили! — заблеял пухлый мужичок и покосился на меня опасливо. — Сегодня с утра запустили систему, клиенты подтвердили, что всё работает.

Зар передразнил:

— «Починили». А кто будет компенсировать убытки от простоя?

— Игорь Станиславович, мы же не специально! Я лично обошёл всех, извинился, пообещал бонусы на следующий контракт… Люди вроде успокоились.

Мечтательно напевая, плюхнулась обратно за свой монитор. Оживила окно переписки и снова потонула в портретном снимке, теперь уже Тёмкином.

Густая грива непослушных смоляных волос. Пружинистые мускулы упрятаны в белоснежную рубашку, небрежно закатанную у манжет. За его спиной искрилась синевой зеркальная гладь небоскрёба. Самым цепляющим на фото был взгляд, полный скрытой искры, а лёгкая улыбка рисовала на лице узор непринуждённой харизмы, сплетая воедино стиль, силу и загадочность.

Уронила голову на клавиатуру и попыталась подавить душераздирающий вопль. Все чувства, которые похоронила в себе около года назад, воспрянули из могилы и с голодным ворчанием потащили меня ко дну. Дну, которое на самом деле было верхом блаженства.

Тут уж хромоногая судьба решила добить меня окончательно. Дисплей телефона вспыхнул и явил глазам улыбчивое лицо Кости. Звонил «Любимый».

Дрожащей рукой провела по зелёному значку.

— Да, Коть, привет, — ответила натянуто.

— Звоню убедиться, что наши планы на вечер в силе.

Ага, романтический ужин при свечах, неторопливый пятничный секс и масса болтовни о предстоящей свадьбе.

— Алло, Стасюш, ты чего притихла?

Пялюсь на фото бывшего парня и втихомолку облизываюсь на снимок его брата, ещё одного моего бывшего. А ты разве не знал, Костик, что взял в невесты крайне потасканную особу?

— Ковыряюсь с отчётом, — с трудом заставила себя солгать и совсем уже нагло добавила: — Знаешь, я, возможно, сегодня задержусь на работе. Сроки сдачи поджимают. Давай перенесём наши планы.

Трусиха мерзопакостная. Но не лупить же правду-матку прямо по телефону?!

Эге-гей, Коть, ты с этого дня в пролёте! У меня на горизонте снова замаячили двое из ларца, так что тебе лучше запаковать вещи и выместись восвояси.

— Стась, ну так не делается, — обиженно протянул жених. — Работа, безусловно, очень важна...

Дверь приоткрылась без стука и в проём занырнула всклоченная голова Тёмки.

— Тыковка моя занятая, пойдём кофейку попьём.

И дьявольская улыбочка от уха до уха, от которой у меня в зобу дыхание спёрло, и телефон сам по себе отлип от уха. Не глядя на экран, дала отбой и дурниной закивала.

Мы ворвались в крутой иркутский ресторан, и сразу попали в водоворот энергии. Стены в неоновых постерах, воздух дрожал от заводного джаз-фанка, а свет спотов рисовал на полу безумные узоры. Наш стол — просто огонь: чёрные скатерти с дерзким принтом, брутальные керамические бокалы, ножи и вилки с крутой гравировкой. В центре — светящаяся инсталляция из суккулентов и камней. Нас окружал смех, громкие тосты, официанты сновали как заправские паркурщики.

Я что-то ела и пила, только почти не различала вкуса. Всё внимание было приковано к мужчинам, что сидели рядом.

— Поверить не могу, что за каких-то полтора года вы умудрились добиться таких успехов, — с этого возгласа начался наш ужин, и дальше всё помчало по накатанным рельсам.

Братья принялись в красках описывать свой путь через тернии к звёздам.

— Когда у тебя в друзьях болтаются рогатые твари с перекрёстков, готовые услужить по малейшему щелчку пальцев, — затараторил Тёма, до краёв наполняя мой бокал белым вином, — проблем с ассимиляцией в человеческом мире почти не существует.

— Демоны чтят за благо оказывать нам различные услуги, — ввернул Зар и жестом подозвал к столу официанта. — В надежде, что мы замолвим за них словечко перед отцом.

— Так что большую часть времени мы проводили в самокопании, а не корпели над учебниками.

— Надо было выдворить из себя... — Зар осёкся, заказал ещё закусок и одними губами проговорил слово «ад», будто оно означало чернейшее ругательство. — А карьера... Она, конечно, не строилась сама собой. Приходилось прилагать усилия.

— Только они ни в какое сравнение не шли с потугами восстановить душевное равновесие.

— Всё было настолько ужасно? — тяжело сглотнула.

— Две сотни лет меня от пропасти отделял лишь твой образ, — без патетики пояснил Зар. — Ты представить себе не можешь, каково это — держаться вдали от той, кто въелась в кровь.