— То есть от тебя, Стась, — подмигнул Тёма и строго посмотрел на брата, мол, ты чего мелешь, договаривались же не давить на гнилуху.

Старший Назаров нахмурился, и меня вдруг осенило.

— Отчества ваши понятно, откуда произрастают. А фамилию тоже взяли с подтекстом?

— Это отсылка к слову «назарей», то есть из Назарета — в христианской традиции это эпитет Иисуса Христа, — блеснул интеллектом Зар.

— Провокационно выбрали «священную» фамилию как маскировку — чтобы смешаться с людьми, играя на контрасте, — поддержал его Тёма. — Кстати, тебе она тоже пойдёт, когда станешь...

Он ойкнул, не договорив, и я отчётливо расслышала пинок ноги под столом. Вероятно, старшему брату не понравилась излишняя откровенность.

— Ладно, раз уж мы подобрались к самой скользкой теме. Мы больше не связаны?

— В магическом смысле — нет, — Зар ослабил галстук и расстегнул верхнюю пуговицу на вороте. — В остальном...

— Мы на тебе помешаны, — без обиняков выпалил Тёма. — Оба. Пуще прежнего.

— Живи и радуйся с этим осознанием, — сардонически возвестил мой любимый блондин и знакомым жестом зачесал волосы ото лба к макушке.

— Не нагнетай, а то Стася подумает, что мы явились устраивать делёжку.

— Она лучше твоего понимает, куда всё идёт.

Я беспомощно огляделась по сторонам, словно в поисках поддержки. Приметила танцпол, где лихо отплясывала компания развесёлых девиц. Пара бокалов вина, раздавленные за ужином, потребовали присоединиться к веселью.

Довольно странных разговоров и неловкости. Хочу выгулять своё настроение на вольных хлебах.

Сцапала своих мужчин за руки и поволокла на центр зала. Тёма моментально включился в затею. Закружил меня в танце, отпустил на расстояние вытянутой руки и до того притягательно начал двигаться, что меня захлестнуло с головой жарким восторгом.

Зар надуто стоял чуть поодаль, скрестив сильные руки на мощной груди. Глаз с меня не спускал.

— Ну же, бука, подыграй мне, — в который раз попробовала втянуть его в общую забаву. — Хотя бы в обмен на желание!

— Я танцую, а ты?.. — хитро прищурился.

— Сделаю, что прикажешь, — шепнула ему на ухо, мельком чмокнула в челюсть и сбежала обратно к Тёмке, не оставляя Зару выбора.

Внутри уже всё наэлектризовалось и напиталось воспоминаниями. Как хорошо мне было с ними в те несколько дней. Безудержный секс, дурачества и юношеская лёгкость. Со временем ощущения истончились, конечно, но тело ещё помнило их изуверские ласки, знало наперёд, каково удовольствие, подаренное этими двумя — ни до, ни много после я не испытывала ничего подобного. И до дикости скучала по этой феерии.

Я не вертела задницей у них перед носами, просто наслаждалась музыкой и забывалась в объятиях. Тёма притягивал меня нежно, почти невесомо, Зар, наоборот, с силой прижимал к себе. Кочевала от одного к другому, воскрешала в памяти всё больше подробностей давно минувших дней и растворялась в неге.

— Твоя очередь делиться подробностями, — завел непростой разговор Тёма, когда мы вернулись к столу, чтобы перевести дух и утолить жажду. — Как прошли последние два года?

— Да очень просто. Вначале я вас люто ненавидела, потом безумно тосковала, затем свыклась с мыслью, что мы расстались навсегда. Было... странно, — подобрала наиболее подходящее слово.

— А сейчас? — Зар придвинулся ближе и просканировал меня тем самым взглядом, от которого невозможно укрыться даже под свинцовым плащом.

— А сейчас вы как ожившая мечта. Далёкая и неприступная.

— Выдумываешь ты, Стаська, — хохотнул Тёма. — Мы ближе некуда, протягивай руку и хватай.

Я поняла его слишком буквально. Вскочила на ноги, перегнулась через стол и уцепила любимого брюнета за грудки. Поцеловала со всей решимостью, на какую способна отчаянно истосковавшаяся женщина.

До языков мы не добрались. Зар тоже выпрямился, развёл нас в стороны и тоном строгой мамаши обломал веселье:

— По-моему, нам пора по домам.

— Я тебя прикончу, братец.

— А я помогу избавиться от тела, — пошутила с ноткой разочарования в голосе.

Только продержалось это недовольство совсем недолго. Едва мы втроём утрамбовались на заднее сиденье такси, я оказалась втиснута между двумя невообразимо шикарными мужиками и начисто потеряла понятие о стыдливости.

— Так у тебя будет желание? — искушающим шёпотом обратилась к Зару.

— У меня их вагон и маленькая тележка, — так же тихо отозвался Тёма и положил руку мне на коленку.

— Будет, — светленький, похоже, сдался, потому как впился в моё горло пятернёй и запрокинул голову, пожирая бесовскими очами, — ни звука. Ойкнешь хоть раз, и всё прекратится.

Его губы помогали соблюдать условие, пока трогательно скользили по моим. Не могла вспомнить, целовал ли он меня так в прошлом, но сейчас перетекала в состояние жидкого счастья. Вкус у него совсем не изменился. То же ощущение, что и при поедании сочных персиков. Вокруг всё такое влажное, ароматное и приятное, что хотелось требовать ещё и ещё.

Он гладил мои щёки, игрался с волосами и с подчёркнутой аккуратностью поедал язык. Не варварски, но невероятно возбуждающе.

А потом я почувствовала руку Тёмыча под юбкой. Вздрогнула и тут же затряслась в страхе, что на этом всё прекратится.

— Расслабься, я только приласкаю.

Мочку уха оттянули зубами, и моя рука, как само собой разумеющееся, накрыла волнительно твёрдый бугор на штанах Зара.

Он замер с моим языком во рту. Накрыл мою ладонь своей. Не для того чтобы убрать, нет. Чуть сдвинул её в сторону, расстегнул ширинку и, не отрываясь от губ, глазами предложил продолжить.

Я просунула пальчики под змейку замка, неловко выгнулась, чтобы подлезть под резинку белья и под оглушительный рёв крови в ушах (как молотом по гонгу) погладила бархатную кожицу с несколькими каплями смазки. Зар царапнул зубами мои губы.

Тёма добавил происходящему нотку шизоидности, когда добрался до моих трусиков и вдавил кружево в разгорячённую плоть.

— Моя любимая девочка, — сладко пропел он мне на ухо. — Такая мокренькая и изнывающая. Мы почти приехали, но, может, ты позволишь мне подарить тебе немножко удовольствия?

Я совершенно потерялась в ощущениях. Забыла, что с нами едет таксист, что подобные запредельные ласки на заднем сиденье машины — это чересчур, и вообще не давала себе возможности задуматься.

Поёрзала на сиденье, потираясь промежностью о Тёмкину руку, и яростно выдохнула от первого же кругового движения подушечкой пальца.

— Вот так, сладкая, — похвалил Тёма. — Повернись ко мне. Я тоже хочу поцеловать свою девочку.

Зар сам отпустил меня. Накинул поверх моей руки своё пальто и помог расстегнуть ремень и пуговицу, чтобы дать ещё больше воли поглаживаям. Теперь я почти в полную силу ласкала его член и старалась не выть под Тёмкиным натиском.

— Мы едем к тебе, — на кой-то чёрт брякнул Зар, и всё во мне заледенело.

— Чего? — с хлюпаньем оторвалась от чернявого, вытряхнула его из-под юбки и непонимающе уставилась на гендира.

— Да не кипишуй, — Тёма чмокнул меня в шею. — Мы знаем насчёт Костика.

— Потому и объявились раньше, чем планировали, — огорошил новостью Зар. — Не могли же мы позволить тебе выйти замуж за какого-то задохлика.

— Ни в коем разе. И ты уж прости, Стась, но что за байда у тебя со вкусом? Червяк червяком же!

— Так, Арс, давай-ка без осуждения. Ты, знаешь, тоже не со всех ракурсов хорош. Это нас с тобой и рознит.

— Тебе там эго перегладили что ли? Оперился не в меру.

— Стоп! — заорала так, что встрепенулся даже водитель и по глупости ударил ногой по педали тормоза. Нас троих швырнуло вперёд. — Простите! Это я не вам!

— Чего орёшь-то, полоумная? — возмутился таксист.

— За дорогой, дядь, следи, и языком поменьше размахивай, — сурово одёрнул его Зар.

— Вы чего удумали? — зашипела на братьев.

— Заявить на тебя права решили, — ответили хором, будто заранее репетировали.

— И отвадить женишков плюгавых, — с улыбкой дополнил Тёма.