Патриарх кивал и поглаживал бороду с совершенно довольным видом, как и Буривой рядом. А вот в толпе и на помосте среди первых лиц встречались и недоверчивые, и восхищённые. За четыре дня с устья Днепра до стрелки Двины и Полоты — это было невероятно. Примерно так же, как за девять дён от Казани до Олешья. Только ещё круче.

— Обогнали вы, вои добрые, русские, славу свою. Прежде вестей самых скорых вернулись. Тогда вам и ответ держать, вам и правду сказывать. Словом града Полоцка, словом земли Русской, люда доброго, принимаем тебя, великий князь Всеслав Брячиславич, с почётом и уважением! — тот самый, «массового поражения» голос патриарха сработал на толпу, как запа́л на заряд громовика: полетели вой, топот, крики и шапки в небо.

— Мне же дозволь представить тех, кто встречать тебя из похода прибыл. А прежде, прознав про беду нашу, про то, что грозить самому́ Полоцку взялась падаль лихозубая, себя не щадя на подмогу ринулся, — продолжал отец Иван, когда народ чуть подутих.

— С союзных земель северных примчали рати Хагена по прозванию «Тысяча Черепов» от свеев, Харальда Свенссона от данов, Олава Харальдссона от норвегов. С союзных земель закатных привели воинов короли Вратислав Брячиславич от чехов и моравов да Болеслав Казимирович от ляхов. С союзной земли южной пришёл король Шоломон Андреевич от мадьяр.

По мере представления, вожди выступали на шаг вперёд и сдержанно кланялись Всеславу. Тот отвечал таким же уважительным поклоном каждому из них. Братья, друзья, союзники подтвердили ту памятную договорённость во Владимире-Волынском, о том, что не только за кордон «за зипунами» готовы ходить вместе, но и на помощь прийти могут, случись беда. Да даже и не случись, как на этот раз.

Толпа гомонила оживлённо и бодро. Сроду нигде такого не бывало на русских землях, чтобы такая сила ратная собиралась за столь малое время. Да, основную массу войск правители отослали обратно, узнав и удостоверившись, что осада и впрямь снята, что Всеславовым ничего не угрожает. Сами же добрались до Полоцка, чтобы встретить Чародея дома и рассказать ему о том лично, честь по чести. Великий князь смотрел на них и думал о том, что Ставру, пожалуй, надо какую-нибудь премию выписать. Это его была задумка о том, чтоб в острожках тех, вроде Ставрогнатово, собрать припасов не на сотню, а гораздо больше воинов. Рысь тогда привычно скандалил с безногим, уверяя, что сгноить мясо и муку́ можно и тут, не возя их по непролазным и заповедным лесам. Дед же, удивив тем, что не стал как обычно лаяться и ругаться, объяснил, что приготовленные и упакованные по Всеславовой науке горшки с тушёным мясом и стопки сухих пресных лепёшек храниться могут аж до морковкина заговенья, а запас сроду ни есть, ни пить не просил. В отличие от живых ратников, которых хлебом не корми — дай мяса пожрать. Гнат плюнул тогда и спорить не стал, только посмотрел на безногого необычно, взглядом, в котором подозрение сочеталось с уважением.

— Мои вам, дру́ги, поклон и признательность за веру, честь и правду! Рад видеть каждого из вас, рад приветствовать на земле русской, во стольном граде Полоцке. Рад буду и чашу поднять с вами, — торжественно сообщил Всеслав. На последних словах со значением посмотрев на духовных отцов, дескать, не май месяц на дворе, пора сворачивать горячую встречу на морозе. Ну, или хотя бы перенести её куда-нибудь, где не так дует и не начинает сыпать мелкий снежок.

— Встречай великого князя, Полоцк! — первым опомнился одноглазый волхв, в силу менее богатой комплекции явно замёрзший сильнее патриарха.

— РУ-У-УСЬ!!! — завопил, кажется, весь берег: каждый из жителей и гостей, крепостные стены, причалы, лабазы и даже снег. А в ответ полетел переливчатый хищный вой истосковавшейся по родному логову стаи оборотня-князя.

За столами посидели недолго, «чисто символически», как говорили в моё время. И разговоров важных и ответственных практически не было, все их решили отложить на следующие дни. Так, парой слов буквально перекинулись, прежде чем перейти в привычную и родную залу заседаний Ставки, узким составом.

— Здоров ли отец? Жаль, что не могу обнять его, — спросил Всеслав у Харальда, принца датского, параллельно с интересом пролистывая историю Гамлета в моей памяти.

— Хвала Богам, отец жив и здоров, — ответил тот с вежливой настороженностью. К которым вынуждало всё, что говорили об этом диком князе диких русов, и то, что довелось уже увидеть своими глазами и услышать своими ушами. — В землях Генриха случилось несколько… происшествий, в силу которых церковникам стало там… немного неуютно.

— Мы старались, — скромно, но бестактно влез Рысь, согласно кивая. Ставр покосился на него неодобрительно, но тоже кивнул.

— От Гамбурга и Бремена они потянулись на север, решив, вероятно, усилиться в наших краях. С ними тоже было несколько этих, как вы их зовёте, лихозубов. Но Боги не попустили свершиться злу. А трое твоих воинов, что остались в охране отца твоим приказом, показали уверенное превосходство громовика над словами святой молитвы и любыми ядами. Только тронный зал придётся немного… новый построить, — продолжил королевич, деликатно «не заметив» Гнатовой фразы.

— Но жизни и здоровью отца ничего не угрожает? — это Всеслава по-настоящему заботило. Старому викингу ничего не стоило ринуться в драку со змеезубыми демонами самостоятельно. Мог и под обстрел попасть.

— Нет, с ним всё ладно. Он просил меня переговорить с тобой насчёт этих громовых зарядов. Мы бы взяли. И приняли твоих латгалов, лучших стрелков, чтобы перенять науку. Но об этом, наверное, лучше позже. Ты, верно, устал с дороги. Четыре дня, это же немыслимо, — он покосился на карту на стене большого зала, где нарисовали маршрут недавнего похода. Золотом, не скупясь.

— Обсудим, Харальд, — кивнул Всеслав. — Будут и заряды, и Янко отрядит десяток лучших.

— Хилые твои санки! Я до Юрьева-Русского еле дотянул! — скандально заявил Хаген, топорща рыжую бороду.

— А ты б ещё две сотни к ним привязал верёвками! — вспылил Ставр, сидевший рядом. Откуда только и успел узнать всё?

— А про то, что к буераку нельзя ничего сзади крепить, речи не было! — вскинулся «Тысяча Черепов».

— Да не сто ж рыл на лыжах, Хаген! — подключился в защиту старого нетопыря молодой. Ну, относительно молодой.

— Так и надо было писать на бересте, как Всеслав говорит, русским по белому: столько-то можно, а сверх того — уже нельзя! — гордо и довольно скрестил на груди рыжебородый, уверенный в своей правоте.

— Я отправил войска ко Вратиславу. С востока и с юга никого не оставил, усилили западные рубежи. На севере продвинулись почти до Эльбы. Если выйдет устье перекрыть так же, как с фризами, то станет Генриху, как ты говоришь, кисло, — Болеслав, король Польский, скорее отчитывался, чем советовался.

— На моравских землях спокойно? — уточнил Чародей. И кивнул удовлетворённо, когда оба короля, чех и лях, разулыбались совершенно одинаково.

В Ставке сидели после застолья по-старому. Патриарх с Буривоем внимательно слушали Гната, что водил по карте перед ними карандашом, докладывая о результатах южного похода. Ставр время от времени добавлял пару слов, но на воеводу поглядывал с гордостью, плохо скрываемой за мнимым пренебрежением к молодёжи. Гарасим стоял при входе, справа от двери. Слева стоял Вар.

— Одно к одному, отцы. Одно к одному, — довольно потёр руки великий князь, когда Рысь откинулся от стола, завершив доклад, а волхв и отец Иван внимательно смотрели на карту, оглаживая бороды совершенно одинаковыми жестами.

— К какому именно одному? — прищурился Ставр, подняв глаза от карты.

— До приезда ромеев успеем Кубок провести! — улыбнулся Чародей. — Глебка счастлив будет. Выгодное дело: шарфы, варежки, знамёна. Кроме ратников можно будет ещё ледняков из разных отрядов вы́резать.