Он посмотрел на часы. Танки Митрохина ждали усиления. Они должны были выдвинуться из Алексино через два часа вместе с подкреплением. Если мост не будет взорван к тому времени, немецкие резервы начнут подходить к деревне. И ударят в тыл танковой бригаде.

— Буслаев, — позвал Ловец. — Берешь четверых, и идете на западный берег. Ниже по течению, метров двести отсюда, есть брод. Он обозначен на моей карте. Твоя задача — снять пулеметный расчет на западном берегу. Одновременно с нами. Как только заметишь, что мы начали — работай.

— Есть, — кивнул Буслаев.

— Самойлов, — продолжил Ловец отдавать распоряжения. — Ты с остальными идешь со мной. Мы подбираемся отсюда, по кромке воды, под обрывом. Немцы не ждут нас с этой стороны — они смотрят на дорогу. Мы поднимаемся на восточный берег, снимаем пост у блиндажа и пулемет. Потом — нейтрализуем тех, кто сидит в блиндаже. Как только сделаем, саперы ставят заряды под мост. А до этого они будут готовы прикрыть нас огнем, если что-то пойдет не так.

— А минометчики? — спросил Самойлов. — Если они нас услышат…

— Не услышат, — сказал Ловец. — Если все сделаем тихо. Надо брать в ножи, постараться не стрелять. Если начнется шум, минометы накроют нас, и тогда взрывать будет некому. Немцы слишком педантичные твари. У них все пристреляно заранее на такой случай. Так что действуем осторожно, чтобы не спугнуть.

Он посмотрел на Старостина:

— Ты со своими саперами идешь сзади. Прикрываешь нам спины. Но стрелять только в том случае, если стрельба все-таки начнется. Если нет, то соблюдать тишину, чтобы не привлечь внимание минометчиков. Заряды ставишь, как только мы зачистим берег. Потом — отходим и взрываем по моей команде.

Старостин кивнул и начал проверять взрывчатку. У саперов ее было с собой на шесть зарядов. Плюс электродетонаторы и подрывная машинка ПМ‑2, индукционная: при вращении рукоятки в ней генерировался ток, достаточный для одновременного подрыва нескольких электродетонаторов.

Ловец убрал карту и бинокль. Затем поднялся и посмотрел на своих людей. Девять бойцов ждали приказа.

— Выдвигаемся. Работаем тихо, ножами, — сказал он. — Если кто-то не уверен в своих силах — скажите сейчас.

Никто не сказал ни слова. Ловец кивнул и приказал:

— Тогда — вперед!

Сержант Буслаев и его десантники растворились в темноте, уходя вниз по течению, к броду, обозначенному Совой. Ловец повел остальных к реке, к тому месту, где обрыв был особенно крутым, а вода подходила прямо к берегу. Они спустились по глинистому склону, цепляясь за кусты и корни. Когда вошли в воду, ее холод обжег выше колен. Холодная была — аж дух захватывало. Но Ловец помнил, что в болоте было хуже. Там была еще и топь, которая утягивала вниз. Здесь же дно возле берега хоть и неприятно скользило глиной под ногами, но не проваливалось.

Они шли по кромке воды, под самым обрывом, где их не было видно с берега, если к нему специально не подходить. Но немцы и не подходили. Время обеда для них свято. Одни насытились и сыто отрыгивали, другие только еще к еде приступали. Момент подвернулся удачный.

Возле моста вода возле берега доходила до пояса. Течение было сильным, но не настолько, чтобы сбить с ног. Ловец шел первым, осторожно проверяя дно ногой перед каждым шагом. Камни, коряги, глубокие ямы — все это могло выдать их шумом, внезапным плеском.

Наконец он остановился и поднял руку. Все замерли. Ловец прислушался. Сверху, с берега, доносились голоса. Немцы разговаривали. Спокойно, без тревоги. Один даже засмеялся какой-то шутке другого. Воспользовавшись моментом, Ловец схватился за корни, подтянулся на руках, выглянул из-за края обрыва сквозь заросли ивняка. Пост был прямо перед ним. Всего в нескольких метрах. Двое солдат сидели у пулемета, третий стоял чуть дальше и курил. Пулемет на сошках был направлен в сторону дороги, не на реку. Туда же смотрели и немцы. Это тоже было важной деталью.

Ловец подал знак остальным. Они подтянулись ближе. Ножи — наготове. Ловец посмотрел на часы. Буслаев тоже должен быть на месте. Пора. Он поднялся на берег первым. Бесшумно, как тень, скользнул вперед с ножом. Двое немцев у пулемета все еще разговаривали. Третий докуривал папиросу, глядя в сторону леса. Возле него на бруствере стояла носимая полевая рация с антенной. Ловец показал Самойлову, идущему следом, на пулеметчиков. А сам двинулся к радисту. Связи немцев нужно было лишить первым делом.

Попаданец был в двух шагах от немца, когда тот вдруг начал оборачиваться. Может, что-то услышал. Может, что-то почувствовал. Но он обернулся — и увидел Ловца. Глаза немца расширились. Он открыл рот, чтобы крикнуть. Но Ловец уже стремительно бросился вперед. Заткнув немцу рот ладонью одной рукой, второй он нанес удар. Немецкий радист ничего не успел сделать. Он лишь всплеснул руками, пытаясь перехватить руки Ловца. Но попытка сопротивления не удалась. Нож вошел в сердце. Немец осел, хрипя и хватаясь за грудь. Ловец придержал его рот, чтобы не завопил перед смертью, и опустил на землю. Все завершилось за секунды.

Самойлов и его бойцы тоже сделали свое дело. Двое пулеметчиков лежали у «МГ-34», с перерезанными глотками. Никто не успел ни выстрелить, ни даже закричать.

— Чисто, — прошептал Самойлов.

Ловец кивнул. Он посмотрел на западный берег. Там, у второго пулеметного гнезда, было тихо. Но он знал: Буслаев работает. Этот молодой сержант оказался наиболее подготовленным из пополнения, двигался быстро и имел хорошую реакцию. Через несколько секунд оттуда донесся тихий всплеск — тело одного из немцев упало в воду. Потом наступила тишина.

Ловец поднял руку и махнул Старостину, затаившемуся в лесу со своими бойцами. Командир саперов и его люди побежали к мосту, сгибаясь под тяжестью взрывчатки. Ловец с остальными занял позиции у въезда на мост, прикрывая саперов. Но, никто на дороге пока не появлялся.

Старостин работал грамотно. Его саперы быстро установили заряды на центральные сваи. Потом — на крайние. Электродетонаторы — на местах. Провода закреплены в клеммы. Подрывная машинка проверена. Осталось лишь пустить ток.

Все это делалось с той особой сноровкой, которая приходит только с опытом. Старостин, хоть и оставался пока всего лишь младшим лейтенантом, но воевал уже полгода, с того момента, как был досрочно выпущен из училища вместе с другими курсантами. Когда возникла угроза Москве, его, как и многих других курсантов, срочно бросили на передовую.

— Готово, — доложил Старостин через пятнадцать минут. — Можно взрывать.

Ловец посмотрел на западный берег. Буслаев должен был уже вернуться или подать знак. Но ни его, ни бойцов, которые ушли с ним, не было видно. Ловец ждал. Минута. Две. Три.

— Товарищ майор, — прошептал Самойлов. — Похоже, танки…

Ловец прислушался. Из-за леса донесся низкий нарастающий гул. Так звучат танковые моторы. Может, немцы уже выдвинули резервы с высот возле Батино?

— Взрываем, — сказал Ловец.

— А Буслаев? — спросил Самойлов.

— Он справится, — ответил Ловец. — Отходим к лесу, пока минометчики нас не заметили. А ты взрывай, Старостин.

Младший лейтенант отошел, насколько позволяла длина провода. Он залег за какой-то земляной кочкой. Там сапер крутанул ручку. Остальные тоже к этому времени отбежали на безопасное расстояние. И тут раздался глухой, тяжелый взрыв. Заряды сработали одновременно. Мост вздрогнул и разлетелся. Сваи, расщепленные взрывом, остались на месте, но балки и настил рухнули в реку. И деревянные обломки понесло течением.

Ловец смотрел на то, что осталось от моста. Теперь немецкие танки сходу не пройдут. По крайней мере, не здесь. Им придется искать обход. А это займет лишнее время. То самое, которое нужно Митрохину, чтобы дождаться подкреплений.

— Готово, — доложил Старостин, вернувшись к группе со своей подрывной машинкой.

— Отходим, — приказал Ловец. — К Алексино. Быстро. Пока минометчики не начали обстрел.