— У вас свои секретные сюрпризы, майор, а у меня — свои. Но я не такой скрытный. Я все же танкист, а не особист. Поэтому скажу вам, как есть. Я жду еще два танковых полка и стрелковую дивизию из резерва, которая пойдет в прорыв за нами. Зубцов сильно укреплен. И пускать танки на штурм без поддержки второго эшелона, который прикроет фланги — это самоубийство. Так что не удивляйтесь тому, что я чего-то жду. Я не хочу, чтобы мои парни глупо сгорели в танках.

Он посмотрел на запад. Там, за лесами, лежал Зубцов. Маленький городок. Но важный дорожный узел. Если они его возьмут — немецкая оборона на всей линии «Кенигсберг» начнет рушиться, да и снабжение самого Ржева будет серьезно подорвано.

— Товарищ полковник, — сказал Ловец. — Я пойду к мосту через речку Черную со своими диверсантами. Мы взорвем его и отсечем немецкие подкрепления с правого фланга на какое-то время. С той стороны местность сложная, заболоченная. И дорога через лес всего одна. А дальше на высотах сидят немцы. Там их резервы. Если этого моста не будет, то их танки с той стороны на Алексино не пройдут.

Митрохин посмотрел на него внимательно. Его глаза сверкнули, и он сказал:

— Хорошо. Но только не геройствуйте. Мне нужны живые диверсанты, а не мертвые герои.

Ловец кивнул. Он повернулся к своим бойцам. Вышли в поиск двенадцать человек. Из них трое уже погибли. Осталось девять. Но они были готовы к новому рискованному заданию.

Полковник выделил Ловцу в качестве подкрепления взвод своих саперов под командованием младшего лейтенанта Старостина. Комбриг обещал отдать приказ артиллеристам бригады, чтобы устроили еще один артналет, когда Ловец подберется к последнему опорному пункту врага перед мостом. Ловец не стал возражать. Договорились поддерживать прямой контакт по радио. Неожиданный артналет поможет отвлечь внимание противника, пока саперы будут закладывать взрывчатку под опоры.

Ловец еще раз посмотрел на мост на карте. Впереди к северу и к северо-западу — немцы. Дальше — высоты, которые противник держит мертвой хваткой. Там у врагов резервы и танки. Но, если этот единственный деревянный мост взорвать — немцы не пройдут. И весь сектор их обороны окажется отрезанным от деревни Алексино.

— Готовьте взрывчатку, — сказал он командиру саперов Старостину. — Мы идем вперед.

Ловец собрал своих у края деревни. Девять десантников. Молодых, но уже обстрелянных. И взвод саперов. Младший лейтенант Старостин — худой, высокий молодой парень с умными глазами. Он сразу понравился Ловцу. Спокойный. Немногословный. Вдумчивый.

— Задача ясна? — спросил Ловец. — Идем к мосту. Саперы закладывают взрывчатку. Мы прикрываем. Работаем тихо. Без моего приказа огонь не открывать.

Все кивнули.

— Тогда вперед, — сказал Ловец. — До моста три километра через лес. Просачиваемся малыми группами по лесу вдоль дороги и выходим на точку. Немцы, наверняка, встревожены. От моста деревню не видно, но они слышали артобстрел и прочую стрельбу в этой стороне. Наверняка разведку выслали. Так что можем на их разведчиков напороться. Если нас заметят — отходим в лесной массив. Но лучше, чтобы не заметили.

Они двинулись в лес. Дождь усилился. Это было хорошо. Шорох падающих капель заглушал шаги. А пелена водяной взвеси скрывала диверсантов от немецких наблюдателей.

Вскоре Ловец уже лежал в кустах и смотрел на небольшой деревянный, но крепко сделанный мост через речку Черную. За него уходила по противоположному берегу лесная грунтовая дорога. Она вела к деревням Безгачево и Батино. Оттуда немцы могли перебросить подкрепления. А если мост взорвать, то на какое-то время флангового удара можно будет не опасаться. Кроме этой дороги, другого пути, чтобы могли пройти танки напрямую через заболоченный лес с запада и северо-запада к Алексино, просто нет.

Рядом с Ловцом в ивняке затаился Старостин. Он тоже смотрел на мост. Оценивал. Речка Черная была не широкой — метров пятнадцать под мостом от берега до берега, не больше. Но берега ее, крутые и обрывистые, поросшие ольхой и старым ивняком, делали ее неплохой естественной преградой.

Командир саперов внимательно рассматривал в бинокль нехитрую деревянную мостовую конструкцию на сваях, с прочным двойным настилом. Такой способен выдержать не только грузовики, но и танки. Возможно, под «КВ» подгнившее за годы дерево все-таки треснет и сложится, но немецкие танки были намного легче. Даже их четверки «Panzerkampfwagen IV» сильно уступали в массе советским тяжелым танкам. Эти точно пройдут. А такого допустить нельзя.

Дальше после моста дорога из Алексино на Безгачево ныряла в лесной массив и уходила к высотам, где немцы расположили запасную линию обороны и держали резервы. Старостин лежал на мокрой земле и изучал конструкцию моста, разглядывая каждый метр этого сооружения, построенного еще при царе. Сваи — дубовые, глубоко сидящие в дне, стоящие часто, с толстыми поперечинами и укосинами. Настил — из толстых досок, уложенных в два слоя на дубовые балки. Перила тоже имелись — простые, из жердей.

Местные жители пользовались этим мостом до войны постоянно. Ведь дальше по лесной дороге находились участки леса, предназначенные для вырубок. Потому, видно, мост и был сделан таким прочным, чтобы все время возить по нему бревна. Под мостом текла темная и быстрая вода, которая после дождей поднялась и шумела, заглушая все звуки.

Мост хорошо охранялся. На восточном берегу, у самого въезда, — пулеметное гнездо, сложенное из мешков с песком, с «МГ-34» и расчетом из трех человек. Рядом — окопчик и жилой блиндаж на отделение солдат. На западном берегу у дороги находился еще один пост с пулеметом. А немного дальше по течению реки за маленьким береговым пригорком расположилась батарея из трех минометов, которая могла накрыть подходы к мосту за считанные минуты после сигнала тревоги.

Ловец опустил бинокль и посмотрел на карту, расстеленную на кожаной сумке-планшете. Пометки Совы были точны. Мост охранялся именно так, как описал разведчик. И это означало, что план, который Ловец вынашивал, мог сработать.

— Товарищ майор, — прошептал сержант Буслаев, лежавший справа. — Смотрите. Немцы меняются.

Ловец поднял бинокль. Действительно, на западном берегу началась смена караула. Было как раз время обеда. У немцев всегда так: война войной, а обед по расписанию. Трое солдат у пулемета поднялись и пошли в сторону леса, а на их место пришли другие. Но не трое, а двое. Третий, видимо, задержался на обеде. На восточном берегу тоже произошла смена дежурного пулеметного расчета. Было не заметно, что немцы сильно обеспокоены артналетом на ближайшую деревню.

Передать что-либо из гарнизона деревни, похоже, так и не успели, настолько четко сработали артиллеристы. Скорее всего, первыми же снарядами перебило телефонный провод и повредило рацию. Иногда такое бывает. Артналеты в этой полосе недалеко от линии фронта совсем не редкость. А стрелковку за три километра может быть и не слышно, если ветер дует в другую сторону и, к тому же, идет дождь. Так что командир немцев, охраняющих мост, мог пока и не получить никаких тревожных указаний. И это давало дополнительный выигрыш времени.

— Что предлагаете, младший лейтенант? — спросил Ловец.

— Отделение охраны у моста, — сказал Старостин тихо. — Плюс минометчики на высотке. Если подберемся незаметно, то быстро заложим взрывчатку под настил. Если заметят — минометы накроют нас за пять минут. Заряды нужно ставить на центральные сваи и на крайние. Если рванем сразу все — мост сложится. Но нам нужно не просто взорвать. Нам нужно взорвать так, чтобы немцы не успели снять охрану и вызвать подкрепление.

— Значит, сначала мы тихо снимаем посты, потом вы ставите заряды, потом отходим и взрываем, — подытожил Ловец. — Но есть проблема. Если мы начнем снимать пост на одном берегу, — нас заметят с другого. Если начнем с восточного — заметят с западного. И наоборот. Потому будем снимать два поста одновременно.