Или есть?

— Марианна, прежде чем похищать вас, я всё же завтра поутру загляну в мэрию Верлена, договорюсь, а потом мы с вами вместе туда сходим.

— Так вы… говорите серьёзно? — тёмные глаза смотрели с недоумением. — Вы в самом деле готовы жениться на мне?

— Да, Марианна, я серьёзно.

— Но… а как мы с вами сможем обвенчаться?

Он не сразу сообразил, почему не смогут.

— Вы о том, что мы с вами разной веры? Но может быть, что-нибудь придумаем? Вообще во Франкии уже лет сто как даже при венчании должен заключаться ещё и брак в мэрии. И для документов первичен именно он.

— Тогда пойдёмте, — кивнула она. — Мы ведь во Франкии и должны следовать здешнему закону, я так и скажу.

— Кому скажете? — не понял он.

— Всем. Кто спросит, — вздохнула она, не глядя на него.

— Марианна, но помните, вам стоит только сказать — и мы поступим как-то иначе. И… если позже вы попросите, я отпущу вас в тот же миг. Но скажу честно — мне это будет очень трудно. Я… я в самом деле хочу жить дальше жизнь с вами.

— Я постараюсь, — кивнула она и подняла на него взгляд. — Я не уверена, что окажусь хорошей хозяйкой — в последние годы я беспокоилась совсем об ином, да и матушка никогда не заставляла меня помогать ей по дому. Но… я могу научиться.

— Поверьте, я тоже не самый лучший на свете хозяин, но как-то же люди живут? Научимся. Поверьте, научимся. А ваша матушка вела дом сама?

— Да, — кивнула она с улыбкой, — её слушались беспрекословно, она всегда знала, сколько муки, крупы и сала в кладовой, что привезёт батюшка, а что нужно купить на ярмарке.

— Она тоже была некромантом?

— Да. Но в те времена ещё не нужно было обязательно учиться в Академии, вот она и не училась.

— И как? Справлялась?

— Замечательно справлялась, — степенно кивнула она. — Молилась, поклоны клала, с исповедником своим советовалась.

— А исповедник — некромант? — изумился Луи.

— О нет, универсал, — ответила Марианна. — Но немного и про некромантию понимал. И всегда говорил, что нельзя ей ничего в себе держать, нужно наружу отпускать, но с осторожностью.

— И как? Отпускала? — Луи представил, как дама-некромант, судя по всему — неслабая, отпускает наружу. Что-то. С осторожностью.

— Ни одной крысы в кладовых и на складах, ни одного таракана, никакой саранчи в полях, и воришки наш дом тоже стороной обходили, — сообщила Марианна.

Что ж, она такая — в кого-то, правда ведь? Отчего бы не в матушку?

Луи взглянул на ладонь девушки. Нужно кольцо, да непростое, и дома такое есть, только как бы его добыть? Нужно что-то придумать.

— Вот они где! А обедать кто будет? В чём душа держится, у обоих! И нет бы прийти и сесть за стол, так они тут солнечным светом питаются, не иначе! Только вы ж не цветочки на клумбе, вы маги, оба, должны понимать! — громко ворчала появившаяся из дома Марта.

— Да, Марта, мы уже идём, — кивнул Луи.

Встать можно опираясь на спинку скамейки, потом быстро подхватить трость, и главное — не выпускать руки Марианны. И пойти обедать.

А насчёт кольца он что-нибудь придумает.

После обеда Марьяна хотела было пойти прилечь, потому что больно уж много всякого с утра случилось. И награды, и братики окаянные, и потом вот предложение господина Тьерселена. Она так устала, что даже не поняла, он вправду хочет взять её в жёны или просто так сказал, потому что пожалел. Но даже если пожалел, ей хорошо. Правильно. Она сможет поехать с ним в их Паризию и там уже что-нибудь придумает.

А может быть, он и правда хочет, чтобы она стала его женой? Не из-за батюшки и его связей, где теперь тот батюшка, и связи его здесь тоже не помогут никому. И не из-за приданого, она честно предупредила, что батюшка, скорее всего, приданое-то и не отдаст. Потому что из воли родительской вышла. Но кажется, господина Тьерселена это не испугало. И дом, он сказал, у него есть, значит — будет, где жить. И садик у того дома, и наверное, он разрешит ей сажать там цветы? Или может уже есть какие-то, и за ними ухаживать нужно? Так она посмотрит, она умеет, матушка-покойница учила — руками, не магией. Куда к цветам её магию, как и к стряпне, и к ранам, и ещё много к чему, а руки-то везде сгодятся.

Марьяна не сказать, чтобы была прямо уж хорошей хозяйкой, как матушка, но за четыре года в Москве не пропала же! Ела-пила, одевалась-умывалась, и одежду себе заказывала. Кроить и шить, как Оля, она не умела, но подрубить простыни или портьеры — это ж легко. Поэтому не пропадут они с господином Тьерселеном. Тот тоже по виду не сказать, что умеет о хозяйстве заботиться, значит — нужно будет наипервейшим делом взглянуть, что там за хозяйство. И там будет видно.

Марьяна уже дошла было до своей комнатки, но вспомнила ещё одну важную вещь. Документы. Её ж сюда привезли беспамятную, и те документы до времени прибрала госпожа целительница. И ей сказала — как будут нужны, придёшь и заберёшь. И это оказалось к добру — потому что братики-то окаянные тех бумаг не нашли, и слава богу. Но наверное, для того, чтобы выти замуж, бумаги понадобятся? Паспорт там с отметками?

И она, держась за стенку, пошла до кабинета госпожи целительницы. И уже было постучала, но услышала в щёлочку какой-то нехороший разговор.

— Мармотта, ты меня знаешь. Я церемониться не буду. Давай сюда лекарство, и она останется жива, а нет — так ты будешь виновата.

Незнакомый мужской голос звучал грубо, Марьяна даже не очень-то поняла, что хотят от госпожи целительницы. Какое-то снадобье, кажется. Наверное, непростое. И госпожа целительница не хотела его отдавать.

— Лейтенант Беснар, немедленно придите в себя, — холодно проговорила госпожа целительница. — Опомнитесь, и тогда я спишу вашу выходку на помутнение сознания вследствие ранения.

— Только попробуй шевельнись в мою сторону, и ей конец, — проговорил неизвестный мужчина, судя по голосу — тех же лет, что и госпожа целительница. — Где тут у тебя склянки? Вот в ту сторону и иди, а я пригляжу.

Марьяна сосредоточилась — потому что явный же непорядок. И шагнула в тени.

После повреждения ядовитым газом тени давались ей плоховато. Как будто по болоту шла, по вязкому и холодному, а не как всегда. Но сейчас не усомнилась, потому что, кажется, это нужно.

В кабинете госпожи целительницы какой-то мужчина средних лет во франкийской форме одной рукой держал медсестру Марту, а второй — нож у её горла. И видимо, угрожал госпоже целительнице.

Что ж, угрожать госпоже целительнице нельзя, а пугать Марту — и вовсе беззаконие какое-то. Марьяна сделала всё разом — шаг наружу, легко коснуться сумасшедшего у основания шеи с толикой силы, чтобы только обеспамятел, но не умер на месте, и ещё связать его тонким щупальцем. Нож со звоном выпал из упавшей руки. Марта шустро отскочила в угол.

— Госпожа Мармотт, вот, можно его забирать. Очнётся, но не скоро, через час или полтора.

— Госпожа Суркова, благодарю вас за точные и своевременные действия, — кивнула госпожа целительница. — Сейчас, подождите немного, хорошо? Свяжусь, и его заберут.

Она и вправду связалась с кем-то, открыли портал и оттуда появились двое магов в форме Легиона и следом за ними господин командующий.

— Говорите, Беснар сошёл с ума? Неожиданно, что ж ему помогло, интересно? — спросил он раздумчиво.

— Я подозреваю, боль утраты. Мне казалось, я убедила его не злоупотреблять морфием и другими наркотическими немагическими средствами, а потерпеть, пока время пройдёт. С ним работал профессор Желен, и нам казалось, что он идёт на поправку. Увы, только казалось. Он хотел, чтобы я отдала ему запас успокаивающего зелья, и подозреваю, собирался принять разом весь флакон, — сказала госпожа целительница.

Тем временем маги из Легиона сами обездвижили преступника? Больного? И Марьяне стало можно выдохнуть и сесть, она даже забыла спросить разрешения — всё же, сплошные старшие по званию. А то в глазах уже темнело.