— Тогда принесите извинения Марианне — вам не стоило думать и говорить о ней плохо.

Это было что-то новенькое — батюшка никогда не извинялся перед детьми. Тут же…

— Ладно, Марьяша, признаю, был неправ. А муж твой с самой той, что надо, хваткой, сопли не размазывает, сразу о деле говорит, уважаю, — глянул на Луи, подмигнул: — Сымай свою верёвку. Снять её сам я не могу, но видишь — и дышу, и говорю. Но верю, что ты можешь и посильнее.

— Могу, — кивнул Луи и убрал щупальце.

— А капиталу-то у тебя сколько? Жить на что собираетесь? — сощурился батюшка.

— Могу сказать вам, что обладаю некоторой суммой денег, достаточной для жизни на первое время, и домом, в который и собираюсь привести супругу. А далее либо останусь в Академии, либо вернусь в Легион. Кстати, Марианну тоже приглашали служить в Легион, она пока думает, соглашаться или нет.

Марьяна не поняла, что оказалось решающим доводом — упоминание о деньгах, о доме или о Легионе.

— Ладно, ладно, по рукам! Только вот, ты не думай, что Марьяша у нас нищая и в одной рубашонке замуж пошла, она у нас из достойной семьи! Сейчас подумаем, как проще переслать тряпки её, побрякушки да приданое. Детки родятся — не до службы этой вашей будет, а жить-то надо на что-то!

И они действительно ударили по рукам, и Луи вёл себя, как заправский делец — выспрашивал, что входит в приданое, предлагал варианты доставки, в том числе — порталом Саважей. И кажется, этим тоже заслужил батюшкино уважение.

Дальше распечатали дверь, позвали Марту и попросили подавать обед, а Марьяна пошла за тётушкой и её мужем. Позвала к столу, те зашли… а она осталась снаружи, прислонилась к стене, закрыла глаза. Неужели договорились?

— А ты чего за стол не идёшь? — батюшка тут как тут.

— Иду, — поклонилась ему Марьяна.

— Скажи, ты-то сама что, согласная на это всё? Вправду хочешь тут остаться? Навсегда в чужедалье? Язык чужой, люди чужие, даже в храм не сходить! И невенчанная жить будешь, да?

— Про храм подумаем, как это сделать. Не до того пока было.

— Мужиков тебе у нас мало было?

— Такого у нас нет.

— И что ты делать-то тут будешь? Аль не придумала ещё?

— Придумала, — Марьяна посмотрела на батюшку в упор. — Я иду возделывать свой сад. Просто так оказалось, что тот сад ждёт меня в Паризии. И слава богу, что привёл меня сюда, а то век бы прожила — да так и не узнала.

Ещё раз поклонилась батюшке, да и пошла за стол.

За столом разговором управлял батюшка. Говорил о том, что можно кое-какие товары везти в Европу и из неё, только вот подумать и рынок изучить. Егор Никифорыч как услышал про товары, так и сник — верно, понял, что такого выгодного предложения ни он, ни Стёпка его никогда батюшке не сделают. Луи вежливо говорил, что его дядя служит в министерстве внутренних дел и поможет с разными документами, если что. И о том, что разные знакомцы, готовые чем-то там торговать, тоже есть.

— Вина своего хвалёного прислать не забудь, зятёк, — говорил батюшка, прощаясь. — И дайте знать, как будете в своём доме, пришлём приданое, да и в гости заглянем, посмотрим, как вы там жить собираетесь.

Благословил их — и шагнул в портал, открытый с той, домашней стороны.

А Марьяна взглянула на Луи — тот улыбался.

— Вот и всё, — он наклонился и поцеловал её. — Мы победили, окончательно победили.

И она наконец тоже поверила, что может дальше просто жить свою жизнь. И возделывать свой сад.

Шесть лет спустя

— Домашнее задание понятно? — спросил Луи, завершая занятие со студентами.

— Да, господин профессор, — десяток студентов продемонстрировали все варианты подтверждения — от кивков до криков «да».

Луи кивнул в ответ и отпустил всех до понедельника. А сам оглянулся, собрал бумаги в папку, закрыл окно, а после и дверь, и шагнул домой. Сегодня нужно поторопиться.

Он как начал преподавать на факультете некромантии сразу после войны, так и остался. Прижился. А ведь не верил, что справится, и поначалу было ему непросто — потому что не всегда хватало терпения и слов, чтобы объяснить и донести до студентов какую-нибудь истину, которая им самим истиной не казалась совершенно. Но ничего, со временем слова пришли, и терпение — тоже. Марианна всегда со вниманием слушала его рассказы и тоже повторяла — что не справилась бы. Он, правда, смеялся — потому что справилась бы непременно, если бы захотела.

Тогда, шесть лет назад, он выздоровел значительно быстрее, чем обещал ему профессор Мальви. И уже осенью на очередном осмотре услышал, что может возвращаться в строй, препятствий для того более нет. Но… это случилось осенью, семестр только-только начался, он только-только начал соображать, как вообще преподавать эту самую общую теорию некромантии… О нет, профессор Саваж отпустил бы его. И наверное, нашел бы, кому отдать эту общую теорию некромантии у второго курса — первокурсников господин декан брал всегда сам и не отдавал никому. Но ситуация Луи не понравилась — что это, он бросит дело незавершённым? Нет, как говорит Марианна, взялся — держись, и вообще маг он или кто? Вот и пришлось держаться.

Тот первый год сейчас помнился как что-то, слившееся в кучу — очень много подготовки, потому что разве он задумывался о какой-то там теории, нет, конечно. Постоянные поиски вариантов занятий — как лучше донести всё необходимое до студентов. И в итоге он так увлёкся, что и не заметил, как учебный год подошёл к концу.

— Ну как, понравилось? Останешься, или вернёшься в Легион? — спросил его профессор Саваж после экзаменов.

И Луи неожиданно для себя самого ответил:

— Останусь. Нужно ещё раз опробовать этот курс на ком-то. И довести его до ума, а то пока он ещё… не очень.

И дальше получилось отличное доведение до ума, в процессе он защитил диссертацию, они вместе с Марианной отремонтировали дом, перекопали и заново засадили сад — не сами, конечно, или не только сами, но поучаствовать пришлось. А четыре года назад Марианна родила сына, самого замечательного мальчика на свете. И сегодня юный Жан-Луи с полным на то правом ожидал гостей и подарков.

Утром Луи ушёл на лекцию, когда сын ещё спал, и значит, подарок нужно будет подарить сейчас. А вскоре и гости подтянутся.

Гости очень любили дом Тьерселенов — и стряпню кухарки, матушки Марго, и коллекцию вин Луи, и гулять по саду, устроенному Марианной. Особенно восхищался генерал Саваж, тот, который командующий Легионом — потому что отлично знал, что могут сотворить эти самые руки, когда не копаются в земле. Да-да, Марианна-то как раз пошла в Легион. О нет, не на постоянную службу, её приглашали в тех случаях, когда требовался умелый некромант. И оказалось, что её происхождение отлично помогает в том случае, когда нужно координировать какие-то общие действия с союзниками — в общем, сейчас Марианна ещё и служила консультантом в министерстве иностранных дел. И как-то успевала всё — и дом, и сад, и занятия с сыном, и службу.

С союзниками выходило по-разному, потому что дома у Марианны после войны едва не случилась революция. Суровый бунт, и не только в столице, но и по всей огромной стране, и порядок навели далеко не сразу. И домой Марианна не заглядывала.

Отец её навещал их время от времени, а вот братьев она так и не простила. Но взяла к ним в дом племянницу, дочку самого старшего, погибшего в том бунте — чтобы, сказала, не затиранили девицу, а девица, конечно же, уродилась некромантом. Ходила в местную школу, готовилась поступать в Академию, помогала Марианне с сыном.

Луи вышел из теней на дорожке, ведущей от ворот к главному входу в дом, и поспешил — из открытых по случаю тёплой весны окон слышался весёлый шум.

— Где тут самый лучший на свете маленький мальчик, у которого сегодня день рождения? — поинтересовался он громко.

Сын скатился откуда-то сверху по лестнице с воплем «Папа пришёл», Луи подхватил его и подбросил, и тот радостно смеялся. А потом они пошли в гостиную, где Луи снял заклятие с большой коробки. Сын тотчас побежал открывать, и с восторгом извлёк модель самолёта — если добавить магической силы, он сможет летать, а сад — замечательное место для таких полётов.