— А вы кто таков будете?

— А это, батюшка, мой супруг, господин Луи Тьерселен, — с торжеством в голосе сообщила Марианна.

Если появления батюшки Марьяна ожидала и опасалась, то увидеть тётушку Анфису, матушкину сестрицу младшую, и её мужа никак не предполагала. Она их вообще видела, когда в последний раз была в родном Понизовецке — уж три года тому. И что они здесь-то позабыли?

А потом, слово за слово, и раскрылось — что позабыли. Стёпку своего отделить захотели, дядюшкиного племянника, значит, и ею для того воспользоваться. Своих детей им бог не дал, и Стёпка этот при дядюшке с малолетства — потому что дядюшке нужно на кого-то дело и капитал оставлять, а у дядюшкиной сестры, Стёпкиной матери, ещё семеро по лавкам, вот он одного в обучение и забрал, и обещал всё ему отписать, если тот слушаться будет. И так важно для них соглашение с батюшкой, что даже каким-то невероятным образом отправились с ним в столь далёкое путешествие. Нужно будет спросить — какими путями добирались, обычными или магическими. Просто так, для интересу.

Потому что… не важно, что они скажут. Хоть все трое разом, хоть по отдельности. Потому что она уже мужняя жена… и говорить тут не о чем. И когда появился Луи, Марьяна с гордостью представила его родне.

Егор Никифорыч, тётушкин муж, аж рот открыл от изумления — какой, мол, муж. А вот такой, самый настоящий.

Тётушка Анфиса сощурилась и разглядывала Луи так, будто до того ни разу в жизни людей незнакомых не встречала.

А вот батюшка… смотрел спокойно, с любопытством, и видела Марьяна, что как маг он слабее. Ну да не в магии у него сила, магия ему так, подспорье в делах, когда не удаётся убедить обычным образом или оборониться от какой напасти.

Луи тоже смотрел спокойно. И улыбался. Эту его улыбку Марьяна уже успела полюбить — как же не полюбить, если как увидишь, сразу целуешь? И тут он глянул на неё — о том же подумал, поняла она. И тоже ему улыбнулась. Вместе, да?

— Тётушка Анфиса, здешний санаторий расположен в хорошем месте, цветочки разные только так и растут. Желаете полюбопытствовать? У нас в Понизовецке таких не бывает. А дядюшка Егор вас проводит. А мы пока с супругом моим и батюшкой здесь побеседуем. После же я попрошу, чтобы всем нам подали обед. Вы ведь устали с дороги?

— Портал нам открыли, его высокородие господин Мещерский посодействовал. Думал, ты вернёшься, да позовёт тебя к себе в управу, — батюшка смотрел хитро.

— Только сначала Павлуша, а после и другие сказали, что нечего мне в той управе делать, никто меня там не ждёт, и такого позора вы не потерпите, — Марьяна сама не знала, откуда в ней взялись силы всё это говорить. — Так всё, не нужно более ничего терпеть. Как только разрешит госпожа Мармотт, мы с супругом моим отправимся в Паризию.

— И что станете там делать? — сощурился батюшка.

Марьяна глянула на тётушку — та дошла до двери, и встала там, слушала, что дальше будет. Дядюшка Егор стоял рядом и тоже внимательно слушал.

— Тётушка, я сейчас кликну Марту, она вас проводит, — Марьяна поняла, что если не выпроводить родню, то те навек здесь останутся.

Выглянула наружу, увидела Марту, попросила позаботиться о родственниках, потому что им здесь нужно поговорить. Марта мигом просекла, что и как, подхватила тётушку под руку и повлекла наружу, цветочки показывать. Дядюшка семенил за нею.

— А теперь поговорим, — батюшка мгновенным жестом запечатал дверь, стоило Марьяне войти и сесть подле Луи.

По-франкийски он говорил не очень бегло, но хорошо, за войну выучился.

— Непременно, — улыбнулся Луи.

— Извольте сказать, что значит — вы теперь муж моей дочери.

— То и значит, — Луи продолжал улыбаться. — Мы заключили брак по франкийским законам. И Марианна теперь моя супруга — пока смерть не разлучит нас.

— По франкийским законам — это значит, не в храме, так? Бумагу подписали? — продолжал допытываться батюшка.

— Именно так, господин Сурков.

— Ну, значит, обратно подпишете, — отмахнулся батюшка. — Сколько отступного возьмете? Я не жадный, но меру знаю. Думаю, после войны деньги нужны всем. И сделаем вид, что ничего не было. Марьянка, дурища, зря языком болтала, Анфиска теперь ей это не спустит, ну да тут сама виновата, молчать нужно было. Или договорятся как-нибудь, — батюшка глянул на Марьяну…

Да как на стул. Или на сундук с имуществом, вот. Он же снова пытается провернуть сделку и остаться не в убытке. Явно же договорился о чём-то там с Егором Никифорычем, и теперь не хочет отыгрывать назад. А вот нечего было договариваться, не спросивши её саму!

А что Луи? Марьяна глянула… но тот всё ещё улыбался.

— Говорите, господин Сурков, говорите. Мне очень любопытно.

— А чего тут любопытничать? Где тот чиновник, что бумагу вам составил? Сегодня найдём?

— А может быть, вам ещё найти корону Роганов и Лимейский замок в придачу? Там производят неплохое вино, — Луи не просто улыбался, он уже смеялся, смеялся в голос. — Вы его тоже начнёте продавать, а то Роганы, глупцы, не продают его, а дарят. Правда, не всем. Кстати, Марианна, у нас дома есть в подвале ящик лимейского вина, почти целый. Когда приедем, отметим всё сразу — и окончание войны, и нашу свадьбу. Его высочество Антуан де Роган дарил отцу на юбилей, за год до войны, и конечно же, мы всё не выпили.

— Какое, к чёрту, вино? — неужели батюшка не понял?

А ему ведь прямо сказали, что Тьерселены водят близкое знакомство с бывшими королями. И не только с ними, а например — ещё с Саважами, а это армия и министерство иностранных дел.

— Лимейское, — с усмешкой повторил Луи. — И если будете… хорошо себя вести, вам тоже пришлём, похвастаетесь перед соседями. Или перед партнёрами.

Он чуть повернулся к двери, мгновенно сбросил все батюшкины запоры и навесил свои.

— Что это вы делаете? — нахмурился батюшка.

— Понимаете, господин Сурков, вы, наверное, привыкли дома, что самый сильный. И страшнее вас в городе мага нет. Так вот, здесь всё немного иначе. И если вы захотите установить свои порядки силой, у вас ничего не выйдет. Самая сильная из вашей семьи — Марианна, вы ещё не поняли? Вы поэтому пытаетесь ею командовать, что ещё не поняли? Вы не представляете, что её награды просто так не дают? И не подозреваете, что она делала на фронте? Вы бы не справились. И сыновья ваши — те, кого я видел — тоже не справились бы. И ваше счастье, что Марианна — вежливая и почтительная дочь, и изо всех сил желает сохранить с вами мир.

— Чего? Да бросьте, что она тут вообще, — начал было батюшка, но Луи не дал ему договорить.

Тонкое щупальце мигом захлестнуло батюшкины плечи. Тот попробовал освободиться, Марьяна увидела, как попытался силой… не вышло.

— Господин Сурков, — Луи заговорил тихо и серьёзно. — Вы видите, что я могу говорить и на языке силы, мне не сложно. Но не очень-то хочется начинать знакомство с вами таким образом. Понимаете, я люблю вашу дочь. Сложись всё иначе — я бы попросил у вас её руки, как там полагается. Увы, сейчас уже немного поздно, Марианна сама решила свою судьбу. И наш брак засвидетельствовали некоторые сильные мира сего, например — мой командующий Этьен де Саваж, глава Магического Легиона — слышали о таком? Вам придётся смириться с тем, что судьба Марианны от вас больше не зависит. Но если вам хочется увидеть внуков от неё — давайте договариваться.

Батюшка молчал, не сводил глаз с Луи… на Марьяну даже и не смотрел, и ей на миг сделалось страшновато. Только на миг, потом она вспомнила слова Луи о том, что она — сильнее, выдохнула и села увереннее. А батюшка помолчал ещё немного… а после рассмеялся.

— Твоя взяла, давай договариваться.

— Обещаете не делать подлостей ни Марианне, ни мне, не пытаться разлучить нас и не нападать никоим образом? — спросил Луи.

— Обещаю, что уж теперь, — видимо, демонстрация силы произвела на батюшку впечатление.