– Помогите, – заикаясь, прошептал перепуганный до мокрого исподнего практик.

– Хорошо-хорошо. Что ж ты такой нетерпеливый? Сейчас помогу, – вздохнула кукла. – И вообще, будешь так орать, эта ненормальная прибежит с деревянной накладкой на заднице, – ревниво проворчала.

Нож, заточённый на кухне в большом куске точильного камня, возмущённо завибрировал. Он активнее начал вгрызаться в твёрдую породу, испуская призрачный дым пугающе кровавого цвета.

– Сначала выкинем всё лишнее, – заявила неожиданно улыбнувшаяся кукла, бросив быстрый взгляд в сторону кухни. – Весь мусор.

Маленькие пространственные вихри с чёрной дырой в центре быстро поглотили в себя его ноги. Заоравший от боли практик задёргался, заливая пол кровью.

– Не кричи. Здесь глухих нет. Побереги силы. Они тебе ещё пригодятся. Кстати, руки тебе тоже не нужны. Разговаривать можно и без них.

Ещё двумя точечными вспышками телепортов следом ему оторвало руки, отправив их туда же, куда и ноги.

Перепуганный практик в отчаянье попытался покончить с собой, взорвав духовное ядро, однако его мгновенно поразила неизвестная болезнь, не позволяющая этого сделать.

– Какая прыткая обезьянка, – похвалила безжалостная Кукла. – К сожалению, для тебя оказалось бы слишком большой удачей помереть раньше времени. Например, истечь кровью, или загнуться от болевого шока. Однако в моём присутствии можешь на это не рассчитывать. Не повезло, да? Поверь, я в этом разбираюсь.

Подойдя к обмякшему практику, она схватила его за шиворот и легко поволокла за собой, словно мешок картошки, оставляя на полу длинные кровавые разводы. То, как маленькая кукла тащила большого, взрослого человека, выглядело довольно жутко. Доставив воришку к бесшумно открывшемуся хорошо замаскированному люку, напевая задорную детскую песенку, Кукла скрылась с ним в темноте подземелья.

Закончив болтать по телефону, хмурая Светлана наконец-то присоединилась к семье за традиционно совместным завтраком. Если судить по выражению её лица, разговор был не очень приятным.

– Руки мыла? – строго спросила мать.

– Я их не пачкала, – ответила дочь, потянувшись за бутербродом.

– Ну да, у нас в семье всегда чистые руки. У всех, кого ни спроси. Да, Петя? – недовольно проворчав, мать посмотрела на спокойного мужа.

– А я здесь при чём? – удивился отец семейства. – Её ругай.

– За что? – не поняла девушка, без особого аппетита пробуя супчик.

– Трындит много. В том числе по телефону, – отчитал отец. – Со своей новой китайской подружкой разговаривала?

– Нет. С Андрюхой. С Ершинином. Ты его знаешь, – недовольно пояснила Светлана.

Однако её раздражение было направлено на Ершинина, а не на отца.

– А, ещё один проблемный, – согласился Пётр Мальков.

В его голосе отчётливо послышалось неодобрение.

– И что с ним? – впрочем, он тут же проявил профессиональное любопытство.

– Ничего. Пытался записаться в спортивный кружок. Не получилось. Просил совета.

– Это куда? В город?

– Нет, к нам. В пансионат.

– К этим, что ли…, – многозначительно хмыкнул отец.

Прекратив есть, Пётр долгим, нечитаемым взглядом посмотрел на дочь.

– К кому? – спросила мать, уловив недосказанность, сделанную специально из-за неё.

– Она знает, – уклончиво ответил муж, кивнув на Светлану.

– Так, я не поняла? Что за тайны Мадридского двора? – возмутилась жена, переведя недовольный взгляд с одного на другую. – Вы сейчас о чём? Одна не расстаётся с телефоном. Скоро уже в туалет с ним ходить будет. Второй постоянно что-то недоговаривает. Вы нормальные?

– Это называется прогресс, – возразила Светлана. – Раньше в туалет ходили с фонариком и газетой, а теперь с гаджетами. Так намного удобнее.

– Это называется зависимость, – не согласилась мать. – Удобнее для чего? Что, боишься отстать от жизни, если не будешь на связи каждую секунду? Вдруг война, а я уже обосралась? – едко высмеяла дурацкую привычку.

– Мам, ну не за столом же? – попросила смутившаяся Светлана.

– А где ещё? Тебя больше нигде не поймаешь. То не вовремя, то некогда, то устала, то вообще где-то носишься, – отчитала.

– При Мадридском дворе Изабеллы II мы бы не выжили, – заговорил начитанный отец, будучи, такое впечатление, на второй линии. – Радуйся, что живёшь здесь, а не там. И потом, у нас, как оказалось, страсти кипят не хуже. Ты одежду-то хоть сожгла? – неожиданно обратился к дочери.

– Какую? – растерялась девушка.

– В которой «собак» отстреливала.

Замерев с ложкой в руках, Светлана напряглась. Несколько секунд как-то странно на него смотрела, прежде чем осторожно уточнить.

– Зачем?

– Затем, чтобы умные люди, помимо твоего папки, не сложили дважды два и не забрали её на экспертизу, – серьёзно посоветовал. – И друзьям своим, придуркам, передай. Криминалистика, знаешь ли, далеко пошла. Сейчас она может узнать о человеке больше, чем он сам.

– Не поняла? – забеспокоилась жена, заподозрив, что разговор коснулся чего-то опасного.

– И не нужно, – серьёзно ответил муж. – Главное, что я понимаю. Не нужно считать себя умнее других, – вновь повернулся к дочери.

– И что? – с опаской спросила Светлана, не сводя с него испытывающего взгляда.

– И ничего. Ешь давай, остывает. Даже слушать не хочу оправдания. Писать об этом, тем более. Предпочитаю следовать правилу: меньше знаешь, меньше врёшь. Тем более наверху этого сильно не любят. Терпят, пока выгодно, но не любят. Поэтому, чуть что, с особо отличившимися идиотами не церемонятся. Ты хоть представляешь, с каким хлебалом моё начальство будет читать эти «Байки из склепа»? А как на них реагировать? Отмахнуться же не получится. На каждую бумажку нужна соответствующая реакция. Развитая бюрократия ведь любит не только порядок, но и отчётность. Я же пока на пенсию не собираюсь.

– Она что, кого-то сбила той ночью? – побледнела жена.

– Ага. Потом сгоняла за автоматом и вернулась, чтобы добить. Причём прихватив приятелей с битами.

Перестав шутить, он серьёзно посмотрел на Светлану.

– Ещё раз без спросу возьмёшь оружие, все ногти вырву.

– Может, ноги? – поправила дочь.

– Хорошо. И ноги тоже, – согласился отец, не меняя интонации и тяжёлого взгляда.

– Что теперь будет? – встревоженно спросила мать, схватившись за сердце.

– Да ничего. Я бы квалифицировал её художества как самооборону, да боюсь, судья не оценит мотивировочной части, – как-то невесело рассмеялся отец. – И вообще, в такой бред мне, как должностному лицу, верить не положено. Мы должны быть материалистами с широкими светлыми лицами и чистыми руками, беря пример с начальства. Лучше скажи, когда эти туристы домой собираются. Твоя подружка по этому поводу ничего не говорила?

– На следующей неделе.

– Хорошо. Хоть поспокойнее в районе станет.

Большего Пётр не сказал ни жене, ни дочери. Позавтракав, уехал на работу. Светлана тоже не стала задерживаться. Избегая разговора с матерью, настроенной на допрос, она покинула дом ещё быстрее. Только перед этим прихватила пакет с вещами.

– Они что, меня избегают? – в опустевшем доме раздался кровожадный вопрос. – Разве я давала повода? Да никогда! Пойду-ка, загляну поболтать к Марии Ершининой.

***

– Где вы были? – строго спросила Бэй Нинг, зайдя к Тао Линь спустя пять минут после её возвращения.

– В отделении полиции, – честно призналась китаянка, поудобнее перехватывая большого плюшевого медведя с повязкой на глазу, как у пирата.

– Что там делали? – удивилась принцесса меча, со странным выражением лица разглядывая её необычную ношу.

– Нас задержали за хулиганство. Однако потом отпустили. Мастер Ма Фей договорился. У него там нашлись знакомые.

– А это откуда? – недоверчивая Бэй Нинг ткнула в медведя.

– Забрали с собой. Жалко было выбрасывать, – Тао Линь инстинктивно прижала к себе бедную, ни в чём ни виноватую плюшевую игрушку.