К экипажу Себастьян направился расслабленной и уверенной походкой, выражение лица молодого мужчины было совершенно спокойным и равнодушным.

Братья Дарлины проводили экипаж Роя одинаковыми хмурыми взглядами. Когда экипаж скрылся из поля зрения, мужчины переглянулись.

— Я найду Бель. Похоже, она ещё в госпитале, — вздохнул Кеннет. — Наверное, спряталась в кабинете.

— А я — маму. Успокою. Скажу, что с Роем объяснились. Наверное, накрутила себя и нервничает.

Когда в здании госпиталя братья расходились в разные стороны, Джереми придержал Кена за руку.

— Брат, помни о контроле. — Джер серьезно всмотрелся в глаза, которые каждое утро видел в зеркале. — Похоже, рядом с нашей Бель тяжело сохранять самообладание даже самым сильным.

— Бель, что не так с твоей аурой?

С девичьего лица схлынули все краски, Белла сцепила перед собой руки до побелевших костяшек и так сильно выпрямила спину, словно её задачей было дотянуться макушкой до потолка. И без того большие голубые глаза стали совсем огромными, потемнели, а нежные черты лица словно заострились.

Кен почувствовал тревогу и вдруг понял, что ответ знать совсем не хочет. От внезапно охватившего волнения сердце сковало холодом. В то же время Дарлину нестерпимо захотелось шагнуть к Бель, прижать к себе, успокоить, но молодой человек остался на месте, вовремя вспомнив, что сейчас лучше близко не подходить к подруге.

— На… мою ауру… своеобразно реагируют мужчины, — подбирая слова, медленно проговорила целительница.

— Это я заметил, — осторожно отозвался Дарлин. — Ты выяснила причину?

Белла закусила губу, во взгляде отразилось испытываемое сомнение.

— Это врожденная особенность или приобретенная? — Кен решил во что бы то ни стало вытянуть из девушки правду, иначе, как он сможет помочь, если не понимает, что происходит?

— С рождения. Мое наследство.

Голос Бель прозвучал так, что Кену пришла на ум странная ассоциация — скрежет камня по стеклу. На душе стало ещё более тревожно.

— Расскажешь?

Белла заметно заколебалась, во взгляде ярко вспыхнул протест — она не желала откровенничать. Девушка качнула головой и порывисто отвернулась, юбки платья плотно закрутились вокруг стройных ног. Она словно оказалась в коконе.

«Будто в ловушке», — царапнуло Кена, и он мысленно поморщился.

Бель отошла к окну, обняла себя руками, а он уставился на её словно окаменевшую спину.

— Правда оказалась слишком неожиданной. — Она говорила очень тихо, и Кену пришлось напрячь слух. — Можно сказать, даже шокирующей. Для меня… определенно. После того, как ты услышишь её, твое отношение ко мне… навсегда изменится.

Кен сдерживал себя. Он заставлял себя оставаться недвижимым, но как же тяжело было контролировать себя. И дело было не в физическом притяжении, которое исходило от Бель, и которое он сейчас ощущал в полной мере.

Вернее, не только в нем.

Больше всего было больно от того, что Бель страдала и мучилась, он ощущал её ужас и не мог подойти к ней, обнять, успокоить, забрать себе её переживания.

«Похоже, ты слишком остро чувствуешь её страх и боль… И похоже, важнее этой хрупкой девушки для тебя никого нет… Хочешь защитить её от всех и вся… Раскрой уже глаза».

Кен недоверчиво прислушался к внутреннему голосу, который уверенно вытаскивал наружу то, что он не мог осознать уже очень давно. Что витало в воздухе, царапало разум и беспокоило сердце, не давало спокойно жить, заставляло искать взглядом хрупкую нескладную фигурку подруги детства. Вернее, когда-то нескладную, а сейчас… самую идеальную.

Потрясенный открытием, которое, словно вспышка, озарило разум, горячей лавой проникло в сердце, Кен Дарлин жадно впился взглядом в Бель, охватывая им всю её изящную, тонкую фигурку. Девушка медленно повернулась, прямо и открыто уставилась в его глаза, на лице была написана решимость. Он сделал шаг навстречу…

— Рано и поздно ты все равно узнаешь. Так какая разница, когда? — Белла грустно усмехнулась. — Кеннет, леди Дарлин и сэр Майкл Рид уверены, что я потомок сирены. Как моя бабушка, леди Честер.

Кену стоило огромных усилий сохранить самообладание, хотя он испытал чувство, будто его ударили в солнечное сплетение — резко и неожиданно. Но он справился, уверенный, что Бель не заметила в его взгляде потрясение и недоверие, которые он ощутил на самом деле.

Всего мгновение назад он решил, что любит… важнее Бель для него никого нет, а он, наконец-то, понял совершенно очевидное…

И что теперь?

Милая, нежная Бель — потомок прекраснейшего и коварнейшего магического существа, опасного и соблазнительного, которое прекрасным голосом, золотыми волосами и аурой завлекала мореплавателей, чтобы погубить⁈

Его чувство — наведенное⁈ Его так нестерпимо тянет к Белле, хочется оградить её от всех невзгод только потому, что в ней течет кровь сирены⁈

— Это многое объясняет, хотя я мало что помню о сиренах. — Мужской голос прозвучал сдержанно и задумчиво, хотя внутри Кена бушевала такая буря эмоций, что молодому человеку казалось — он сходит с ума. «Пусть это будет неправда. Мама и лорд Рид могли ошибиться».

— Я тоже. Мало, — отрывисто поговорила Бель, которая не сводила с него внимательных прищуренных глаз. — Собираюсь заглянуть в библиотеку академии. Найти труды лорда Линдсея. Помню, что он изучал сирен.

— Бель, чем я могу помочь?

Хрупкие плечи неопределенно передернулись, Белла закусила губу.

— Не знаю. Хотя… — Ее глаза вспыхнули смущением. — Давай вычислим, на каком расстоянии безопасно находиться рядом со мной. Одно я поняла: когда мужчина находится совсем близко, то теряет голову.

«И, похоже, я тоже теряю», — тоскливо подумала девушка, но вслух не произнесла. Разве возможно озвучивать столь постыдные вещи?

— Бель, сейчас ощущаю твое притяжение, но вполне контролирую себя.

— Иди в мою сторону. Медленно. И прислушивайся к своим чувствам.

Кен сделал шаг к замершей статуей девушке.

Что он чувствует?

Что можно чувствовать, когда смотришь в самые прекрасные глаза в мире? Недоверчивое восхищение и… разочарование. Дикое. Острое. Болезненное.

Еще шаг.

Глаза Бель распахиваются шире. Она смотрит напряженно и очень внимательно.

Такая хрупкая.

Такая необыкновенная.

Чужая и родная одновременно.

Что теперь он чувствует?

Потрясение. Глубокое. Разрывающее сердце в клочья. Его чувство к Бель — самообман? Наведенное магией сирены? Он не хотел в это верить.

Шаг…

На самом деле он не любит Бель Харрис?..

«Разве возможно её не любить?.. Бель самая замечательная девушка Рейдалии. Самая чистая, искренняя, добрая и невероятная…»

— Кен, не молчи. Что ты чувствуешь? — прошептала Бель, девичий взгляд стал острым и настороженным, а сама она напряглась донельзя.

Дарлин остановился в шаге от девушки, серый взгляд утонул в глубине потемневших от волнения голубых глаз.

Что он чувствует?..

Хочет, чтобы Бель смотрела на него, как раньше — с улыбкой, совершенно беззаботной и очаровательной, без страха и тоскливого ожидания. Пусть даже в ее улыбке снова будут мелькать уродливые скобы, а среди предков обнаружат ведьм и оборотней.

— Кен? — беззвучно прошептали её губы.

— Я люблю тебя. Мне все равно, чей ты потомок.

Лорд Майкл Рид, Глава Теней императорского рода, тайный советник Его Величества и правая рука Его Высочества уже больше тридцати лет, не верил ни своим ушам, ни своим глазам.

Кеннет Дарлин, сын его близкого друга, тот, к кому он относился как к родному сыну, один из сильнейших магов Рейдалии с невероятным самоконтролем признался в любви той, в ком текла кровь сирены…

Разум и волю молодого человека мисс Харрис поработила с легкостью, словно разум и волю ребенка! И это было удручающее обстоятельство. А до этого Себастьян Рой удивил его…

Глава Теней переводил острый взгляд с напряженной фигуры самого младшего Дарлина на застывшее маской прекрасное лицо целительницы.