— Какой же ты глупый.

Тонкие руки взлетели вверх, прохладные ладони обняли мужское лицо, теплое прерывистое дыхание согрело мужские губы.

— Я же все время думала, что ты это он. Джереми. Считала, что я… а выходит… все совсем не так, — последнее слово она прошептала уже так тихо, что Кен Дарлин еле расслышал.

Время будто остановилось.

Были только она, он и неловкие признания. А ещё нежность, страсть и что-то волшебное и невероятное, отчего внутри у обоих все переворачивалось, пело, дрожало и тянулось друг к другу. Он жадно пил её дыхание. Она с наслаждением выпивала его.

— Тогда в экипаже… после «Рога изобилия»… тоже был ты? — с такой уверенностью в голосе прошептала Белла, что он не смог отрицать правду. Но и признаться не мог.

— Я узнала твои губы. И твои руки — тоже, — прошептала она, целуя уголок улыбающегося рта, позволяя вновь себя поцеловать, растрепать белокурые волосы, снова пить её дыхание.

— Но тогда… — Белла слегка отстранилась. — После взрыва в академии, в госпитале… — В её голосе одновременно звучали уверенность, возмущение и радостное недоверие.

Кен молчал. Но его глаза говорили с ней. Бель смотрела в них и чувствовала, как счастье затапливает каждую клеточку тела, горячей лавой растекается по венам, наполняет сердце. Но это чувство лишь ненадолго захватило её, уже через мгновение она поняла, как они далеки от счастья.

— Я очень хочу довериться тебе, Кеннет Дарлин, — прошептала девушка. — Потому что… без тебя я тоже не представляю свою жизнь, — девичий голос задрожал. — Но сейчас на кону судьба моих сестер, их благополучие и счастливое будущее для меня важнее моего счастья. Тем более я знаю, что смогу вытащить их. Путем удачного замужества, конечно. Поэтому у тебя есть несколько недель, чтобы помочь нам. Тогда мы с тобой сможем стать счастливыми. Но я не перестану искать мужа. Возможно будет помолвка с другим мужчиной. Однако… я буду ждать тебя. До конца. До последнего дня того срока, который есть у нашей семьи, чтобы выплатить долг.

Белла Харрис тяжело ворочалась в постели, ночная рубашка из тончайшего хлопка плотно облепила худенькую фигуру девушки и сковала движения, доставляя ещё больше беспокойства.

Мисс Харрис то хмурилась во сне, то усмехалась, сердце её то замирало, то пускалось в бешеную пляску в зависимости от ярких картин ночного мозаичного калейдоскопа.

Ей снился странный сон, в котором прошлое, настоящее, реальное и фантазии смешались в одно целое…

…Девушка в зеркальном отражении была прекрасна. Она принадлежала к тому типу необыкновенных красавиц, на которых заглядываются все мужчины без исключений.

Нежные идеальные черты лица, настолько совершенные, что в их реальность с трудом верилось; огромные миндалевидные глаза с невероятно длинными ресницами, небесно-голубые и загадочные; идеально-пухлые розовые губы, белокурые волосы, отливающие золотом; безупречная алебастровая кожа… Красивая высокая грудь, нереально тонкая талия, покатые плечи…

Мисс Белла Харрис с тяжелым сердцем и мрачным выражением лица изучала свое отражение. Более ужасной внешности, по ее мнению, сложно было представить. А все из-за бабушки, чьей копией она выросла, которую в высшем обществе знали не иначе, как «бессовестно прекрасная леди».

Когда-то красота леди Джослин Честер изумляла, покоряла, влюбляла, разбивала сердца и разрушала семьи. В том числе она разрушила и семью самой леди, о чем Белла узнала в четырнадцать лет, когда случайно подслушала разговор слуг.

Как оказалось, бабушка Джослин не умерла, как она всегда считала, а много лет назад, имея довольно скандальную репутацию в высшем обществе, бросила своего мужа, дедушку Беллы, и свою дочь, маму девушки, и сбежала с любовником за границу. Где сейчас находилась «бессовестная леди», никто не знал. По крайней мере, мисс Харрис и ее семья об этом точно не имели ни малейшего понятия.

Белла была шокирована и возмущена поведением бабушки. Особенно потому, что безумно любила и маму, и дедушку, а прислуга шепталась о том, как оба страдали из-за поступка легкомысленной леди Джослин…

По щекам девушки текли редкие слезинки, во сне она снова переживала те тяжелые дни, после которых решила изменить свою внешность.

Когда Белле стало сниться, что она приехала в городской дворец графа и графини Вуффолк для представления высшему свету Сент-Эдмундса, она заворочалась ещё сильнее.

… Двери бального зала распахнулись, в коридор вышли двое молодых мужчин с довольно напряженными хмурыми лицами.

Мисс Харрис, леди Харрис и джентльмены замерли напротив друг друга.

Белла мысленно закатила глаза и подумала, что сейчас меньше всего она хотела бы встретить именно этих двоих мужчин.

Оба молодых человека, похоже, на время забыли, как дышать. Буквально ввинтились в прекрасную девушку острыми взглядами, сжали челюсти, на которых одинаково мелькнули желваки.

— Добрый вечер, джентльмены, — вежливо проронила леди Харрис, слегка нахмурившись. Конечно, она поняла: если эти двое вместе, значит жди беды — точно один другого вызвал на дуэль. Из-за ее дочери. Другой причины находиться рядом у этих мужчин, известных соперников во всем, не было.

— Добрый вечер, леди Харрис, мисс Харрис, — сдержанно проговорил тот джентльмен, который первым из многих других сделал Белле предложение выйти замуж. Мужчина слегка поклонился и по очереди поцеловал кончики изящных пальцев леди и ее дочери.

Как только молодой человек поднял взгляд на мисс Харрис, черный холод в его глазах превратился в пожар, который даже на расстоянии опалил девушку, но она сдержалась от того, чтобы не отступить на шаг.

Второй джентльмен также вежливо поприветствовал двух леди, поклонившись и поцеловав кончики пальцев, причем на ручке мисс Беллы его смелые губы задержались.

— Вы решили покинуть праздник? — Белла слегка улыбнулась мужчинам, сразу обоим, но внимательно посмотрела на второго джентльмена, который выглядел сурово, решительно и отстраненно. Однако под улыбкой девушки серые колючие льдинки в мужских глазах стали мгновенно плавиться.

Джентльмены хмуро переглянулись.

— Если вы решили из-за меня устроить дуэль, то после нее не смейте приближаться ко мне ближе, чем на милю, — понизив голос, чтобы ее не услышали лакеи, которые уже вытягивали шеи, сквозь зубы процедила мисс Белла. — А я сегодня, пожалуй… приму предложение руки и сердца милорда Джеймса Винтера. По словам его сестры, мисс Винтер, милорд приготовил для меня чудесное помолвочное кольцо.

Леди Харрис и мисс Харрис направились к дверям бального зала мимо двух застывших истуканами мужских фигур, лакеи с поклоном распахнули перед женщинами двери, стараясь незаметно проводить молодую мисс взглядом.

На миг обе остановились, медленно обернулись, леди Харрис взглянула на двух джентльменов строго и поджала губы, а Белла посмотрела так, что у замерших мужчин сердца точно на миг остановились.

— Может быть согласиться на предложение герцога Бэкинса? Представляете, он тоже сделал мне предложение, — тихо вздохнула Белла. — Герцог, конечно, намного старше, но двадцать лет разницы не так уж и много, как вы считаете? Зато герцог сдержанный и внимательный мужчина и не поддается на провокации.

Длинные ресницы девушки вспорхнули вверх, опустились вниз… После чего она отвернулась и вместе с матерью, наконец, сделала решительный шаг в бальный зал.

— Белла! Не вздумайте принимать чье-либо предложение! — прорычали джентльмены дружно и каждый бросил на другого раздраженный взгляд.

Мисс Харрис услышала, как мужские шаги за ее спиной не удаляются, а, наоборот, приближаются к ней.

— Леди Валери Харрис с дочерью мисс Беллой Харрис.

Девушка вошла в зал, слушая, как ее объявляют, и, хотя сердце билось в груди неспокойно, на душе уже было не так тяжело, — Белла была уверена, что сегодня дуэль между вечными соперниками не состоится.