Две недели, проведенные в Харрис-Холле, стали для Беллы лучшим временем за последний сложный жизненный период.

Внутри семьи, чувствуя любовь, поддержку и восхищение, девушка смогла разобраться в своем истинном душевном состоянии. Большей частью из-за происходящего с ней и семьей она была, скорее, растеряна, а не напугана. С грустью Белла осознала необычайную привязанность к Джереми Дарлину и то, что никогда не осмелится встать между ним и его избранницей, хотя брак с Джереми стал бы выходом в той ситуации, в которой она находилась. Но Белла искренне считала, что поцелуй в карете случился под воздействием магии сирены, которая повлияла на обоих, и нельзя придавать ему большое значение.

Далее мисс Харрис пришла к выводу, что в объятиях Себастьяна Роя она испытала внезапное притяжение к мужчине, которое напугало ее, но опять же сделала вывод, что оно следствие новой магии. Как и признание в чувстве Кеннета Дарлина. И странное поведение Роберта Стена и Генри Аристона.

Белла дала себе слово, что по возвращении в Сент-Эдмундс изучит всю доступную информацию о сиренах, а изготовленный специально для нее амулет никогда не будет снимать.

Дни в Харрис-Холле проходили примерно одинаково. После завтрака и следующего за ним чаепития Белла с младшими сестрами с удобством устраивалась в гостиной, где сестры Харрис вышивали наволочки, салфетки и воротнички. Иногда вместо вышивания Белла читала сестрам сказки или они слушали арии в исполнении тети Мэри и Лилиан, которые каждый день радовали их новым музыкальным произведением.

Разговоры с матерью успокоили девушку, поддержка леди Валери и её желание дойти до королевы вызвали на глазах слезы. Однако Белла все же утаила от миссис Харрис недавно осознанную нежную сердечную привязанность к Джереми Дарлину, так как не хотела расстраивать маму, ведь та поймет, что дочь не может быть с тем, кто нравится и приятен.

Также Белла не осмелилась рассказать о двух поцелуях, один из которых случился с Джереми, второй с Себастьяном. Пыталась несколько раз, но что-то всегда её останавливало.

За время нахождения в имении Бэлла вылечила Ванессу и позаботилась о здоровье остальных членов семьи, что доставило целительнице немалое удовлетворение.

Крепкое здоровье родных позволило семейству Харрис устраивать пикники на природе, возле небольшого озера, где они мило проводили время. Правда, без мистера Харриса. Глава семейства обычно был занят и присоединялся к семье только во время традиционных чаепитий. Белла же подозревала, что отец избегал её, поскольку стыдился того, что случилось с семьей по его вине.

Несколько раз девушка пыталась поговорить с мистером Харрисом наедине и убедить, что она не сердится и понимает — он хотел, как лучше: мечтал обеспечить пятерых дочерей приличным приданым. Но отец все время придумывал причину, чтобы избежать разговора. Наблюдая за его бегающими глазами, трясущейся верхней губой, бледным лицом и ссутулившимися плечами девушка по-настоящему задумалась о том, любит ли её мать отца.

Раньше Белла не особо задумывалась об истинных отношениях между матерью и отцом, маленькой девочке казалось, что люди соединяют жизни и судьбы только по любви. Но сейчас, зная о браках по расчету, когда сама находилась в поиске мужа именно с корыстной целью, когда стала испытывать нежные чувства к молодому человеку, Белла неожиданно подумала о том, как слабохарактерный, мнительный, с заурядной внешностью отец смог увлечь её прекрасную маму. Заглядывая внутрь сердца, девушка с облегчением обнаружила, что её сердечная привязанность к отцу никуда не исчезла и не потускнела, но… неожиданно для себя она совершенно трезво увидела мистера Харриса.

Невольно Белла стала наблюдать за родителями и пришла к выводу, что те живут в отношениях приязни и взаимоуважения, но особой любви или нежности между ними она не заметила, что ее, конечно, расстроило. Кончик языка стал назойливо щекотать вопрос: «Ваша любовь просто прошла или её никогда не было?»

Традиционные для семьи чаепития случались два раза в день — за завтраком и после ужина. На кухне заваривали три фарфоровых чайника: с зеленым чаем «Черный порох» для мистера и миссис Харрис, с черным чаем «Бохи» — для младших мисс и с красным «Империал» — для Беллы, Лилиан и миссис Треверс.

Мистер Харрис, страстный поклонник «Черного пороха», за одно чаепитие выпивал обычно не меньше восьми-девяти чашек, чем каждый раз удивлял жену и дочерей. Потому что съедал мужчина с таким количеством чая лишь две небольших булочки с корицей.

Белла и ее сестры выпивали не больше двух чашек, поэтому, чтобы чем-то занять младших и тем самым наслаждаться семейным уютом, старшая мисс Харрис придумала развлечение, о котором как-то прочитала в журнале.

Вместе с сестрами Белла разрезала бумагу на длинные узкие полоски, которые затем девочки туго скручивали. После горничная приносила из кухни деревянные ящички, где обычно хранился чай, и с помощью клея сестры украшали их узорами из скрученной бумаги. В особом восторге находилась самая младшая Ванесса. Поскольку ящичков было несколько — под каждый вид чая — сестрам Харрис было чем заняться несколько дней подряд.

В дни пребывания в имении родителей первым мрачным моментом стал визит королевского артефактора мистера Эрика Нодрфолка, холодного и надменного мужчины.

Приезд этого человека озадачил мистера Харриса, но Белла решила не пугать отца новостью о магии сирены, поэтому объяснила визит артефактора совместным изготовлением целительных амулетов.

Истинную же причину появления мрачного мистера Нодрфолка, кроме Беллы, знали только миссис Харрис и мисс Лилиан.

Мистер Нодрфолк провел в Харрис-Холле всего один час. За это время с помощью артефакта он снял слепок с ауры Беллы, взял образец крови и уехал, отказавшись пообедать, сославшись на занятость, пообещав вернуться через неделю.

Вторым тяжким событием стал магический вестник, который Белла получила от подруг Киры и Доры Фост.

Магический вестник влетел в её окно на четвертый день пребывания в имении родителей. Подойдя к зависшему в комнате конверту, Белла протянула руку, размышляя о том, кому она понадобилась. Письмо плавно опустилось на узкую изящную ладонь девушки. Распечатав конверт, Белла с возрастающим беспокойством стала читать:

"Наша милая подруга!

Зачем же ты уехала в Харрис-Холл и ничего не сообщила нам с Дорой⁈ Мы приехали к леди Треверс в надежде увидеть тебя, чтобы поделиться ужасной новостью и узнать, что ты знаешь о причине того, что случилось, но, к нашему огорчению, горничная миссис Треверс сообщила о вашем отъезде в Харрис-Холл несколько дней назад.

Полагаю, ты должна знать о том, что встряхнуло сонный Сент-Эдмундс уже третий раз за последние несколько недель. Первый раз, как ты помнишь, случился после покушения на двадцать представителей высшей знати Вуффолка. Второй — это твое преображение, дорогая, о котором уже знает весь город.

А третий…

Мы с Дорой до сих пор не можем понять, как так произошло.

Но обо всем по порядку. Знаю, как ты не любишь, когда мы сумбурно что-то объясняем. Первое, что ты должна знать, это то, что Кеннет Дарлин и Себастьян Рой дрались на дуэли! Причину дуэли мы с Дорой не знаем, но ходят слухи, что она из-за женщины. Точно знаем, что дуэлянты договорились драться до первой крови, что неудивительно, ведь эти джентльмены все же лучшие друзья. Однако во время дуэли случилось странное…"

Белла прервала чтение письма. Её охватила мелкая противная дрожь, а внутри все сжалось в тугой комок беспокойства.

Целительница прикрыла глаза, отправила себе успокоительный импульс и через некоторое время продолжила чтение.

"… К удивлению присутствующих секундантов и наблюдателей, первая кровь не остановила дуэлянтов. Наоборот, они разошлись не на шутку и стали драться с таким остервенением, будто решили убить друг друга. Все, кто пытался вмешаться в поединок, получили такие удары и раны, что у некоторых наших общих друзей возникла угроза для жизни.