— Каждый предмет гарнитура будете хранить не в этой коробке, а в отдельных специальных мешочках, которые являются артефактом, заряжающим амулеты и скрывающим их магию.

— Мистер Нодрфолк, создавали ли вы раньше артефакты для потомков сирен? — затаив дыхание, спросила Белла.

— Не уполномочен распространяться, мисс Харрис. Все вопросы можете задать лорду Риду, — равнодушно отозвался маг.

Чтобы проверить действие артефакта, Белла вместе с мистером Нодрфолком посетила небольшую деревню, расположенную неподалеку от Харрис-Холла, где девушка зашла в несколько лавочек и прошлась по улицам, где располагались кузня, пекарня и тому подобное.

Сначала она проверила амулет-кулон, и вместе с артефактором убедилась, что мужчины из деревни реагировали на нее адекватно. После они изучили действие гарнитура и выяснили, что при наличии на ней двух предметов жители деревни уделяли ей пристальное и навязчивое внимание, а если она оставляла на себе что-то одно, то восторженно замирали, не в силах связать двух слов и отвести от нее глаз. Эффект невидимости, к облегчению Беллы, мистер Эрик решил не проверять, чтобы не вызвать в деревне ненужных подозрений.

После проведенного эксперимента королевский артефактор взял с Беллы расписку, подтвержденную магической клятвой, о том, что кулон она обязуется никогда не снимать, а, меняя его на гарнитур, обязуется надевать на себя одновременно три предмета. Носить менее трех вещей или сразу все четыре она может лишь с разрешения представителей Кабинета тайных советников императора Рейдалии или самого императора.

— Это всего лишь формальность, мисс. Сами понимаете. Во избежание недоразумений, так сказать.

После написания расписки, маг положил её в папку и тут же уехал в столицу.

— Неприятный мужчина, — заметила леди Треверс, провожая взглядом экипаж, в котором уезжал королевский артефактор. — У меня от него мурашки по всему телу.

— Высокомерный и холодный, — фыркнула Лилиан, скривив губы. — Скользкий какой-то! Он напоминал мне холодную рыбу.

— Может быть, у мистера Эрика, действительно, нет времени, как он и сказал, — с мягкой улыбкой отозвалась миссис Харрис.

— Может быть, — задумчиво пробормотала Белла, думая о расписке и последней фразе артефактора.

Всего лишь формальность? Верилось в это с трудом. Только не подписать документ она не могла. И не дать клятву тоже не могла. Амулеты, скрывающие ауру, необходимы ей как воздух после того, как лорд Рид в своем магическом вестнике, который она получила накануне приезда мистера Нодрфолка, сообщил, что крем мистера Джона Ролдена, которым она пользовалась много лет, изучен и никаких подозрений не вызвал.

«Обычное косметическое средство без какой-либо магии» — было указано в письме.

В тот же вечер девушка получила второй за время пребывания в Харрис-Холле магический вестник от лорда Рида. Распечатав конверт, Белла прочитала о том, что ей можно возвращаться в Сент-Эдмундс.

В Сент-Эдмундс целительница выехала в экипаже миссис Треверс. В сопровождении мамы и тети Мэри.

Лилиан осталась в Харрис-Холле, при этом леди Валери велела миссис Томсон вплотную заняться манерами воспитанницы и проследить, чтобы та знала наизусть все правила, содержащиеся в книге по этикету для леди, а все свободное время уделяла вышивке и вышивала обязательно разными способами, которые известны младшим сестрам.

Белла понимала, что лучшего наказания для Лили леди Валери не могла придумать, так как непоседливая, любопытная и энергичная мисс Лилиан Харрис больше всего на свете не любила следовать этикету и вышивать. Но Белле было не жаль сестру, поскольку считала, что её воспитанием давно пора было заняться.

В экипаже миссис Треверс и миссис Харрис тихо беседовали между собой, а Белла невидящим взглядом смотрела в небольшое окно, отодвинув в сторону атласную занавеску, и размышляла о том, правда ли дед не смог приехать в Харрис-Холл, так как плохо чувствовал себя, или просто не захотел их видеть. При этом по артефакту связи лорд Честер категорично отказался от того, чтобы дочь и внучка приехали к нему сами, а его голос звучал подозрительно бодро.

— Не хочу, чтобы вы видели меня таким, — резко заявил лорд. — Когда встану на ноги, сообщу вам и, если сильно захотите увидеть меня, приедете. И не волнуйтесь, у меня обычная подагра.

Ни Валери, ни Белла не стали настаивать на посещении. Лорд Честер был своеобразным человеком и мог просто не пустить их в дом. За ослушание. Слуги из его имения тихо шептались, что их лорд самодур. В то же время, когда лорд Честер бывал в хорошем расположении духа, он был довольно добродушным пожилым мужчиной.

В итоге Белла приготовила для деда настойку и мазь из лесных трав, за которыми специально сходила в лес, расположенный рядом с Харрис-Холлом, за озером, и отправила их в имение деда с посыльным. Настойка и мазь, в которые целительница добавила магию, должны были помочь лорду Честеру и излечить его от подагры. К ним целительница приложила короткое письмо, в котором расписала как пить настойку и применять мазь. Для себя Белла решила, что, когда приедет в Сент-Эдмундс, она навестит раненых друзей, поговорит с лордом Ридом, изучит всю доступную информацию о сиренах, а потом обязательно навестит деда, хочет тот этого или нет.

Белла прикрыла глаза и задремала, а потом экипаж основательно тряхнуло, и девушка проснулась. Не успев открыть глаза, сквозь сон она услышала приглушенные женские голоса:

— Когда отец впадает в такое агрессивное состояние, я боюсь его. И в детстве боялась, — тихо вздохнула леди Валери. — Достаточно было одного его взгляда — ледяного, проникающего прямо в душу, — чтобы меня оторопь взяла.

— Ну поэтому ты и выскочила замуж за первого, кто предложил тебе руку и сердце, — недовольно побурчала Мэри Треверс. — Моя покойная матушка часто говорила, как сильно изменился твой отец после побега жены. И ведь не захотел тебя нам отдать.

— Я не пожалела, Мэри, что вышла замуж. У меня прекрасные дочери.

— И никчемный муж, Валери.

— Не говори так. У мистера Харриса много достоинств. И я не хочу, чтобы ты говорила о моем муже в подобном тоне.

— Хорошо, дорогая, как скажешь. Только твой полный достоинств муж с утра до вечера сидит в своем кабинете, весь такой спокойный и довольный, создает видимость занятости и ждет, когда старшая дочь разрешит проблемы семьи. Возможно, угробив свое будущее и женское счастье.

— Женское счастье? — переспросила леди Валери. — Оно для всех разное, Мэри. Для Беллы счастье всегда заключалось в учебе, работе и развитии своих магических способностей. А я в глубине души переживала, что так и останется, но надеялась, что со временем её счастье будет заключаться в других вещах — в семье и материнстве. И до сих пор надеюсь на это.

— Валери, ты, действительно, считаешь, что, если твоя дочь выйдет замуж по расчету, она сможет стать счастливой?

— Я же смогла. Мэри. Я счастлива. Поверь, это так, даже если тебе не верится.

— Белла другая, Валери. Ей недостаточно будет семьи и детей. Я хорошо изучила твою старшую дочь за те годы, что она прожила в моем доме.

— Ты считаешь, ей нужна будет работа?

— Я уверена, что девочке нужна будет любовь. Все эти годы она не любила себя из-за своей внешности, отдавала всю себя без остатка окружающим, забывая о себе, ничего не требуя взамен. Жители Сент-Эдмундса любят и восхищаются твоей дочерью, Валери. У нее много друзей. Её уважают. Но разве этого достаточно для счастья, когда ей двадцать три года, и она ни разу не влюблялась.

— О чем ты говоришь⁈

— Белле рядом нужен мужчина, который полюбит её всем сердцем.

— Мэри, да разве я против? Я тоже хотела бы, чтобы с моей девочкой был такой мужчина, но в нашем обществе браки совершаются по расчету. Разве не ты составила для Беллы список возможных претендентов в мужья? И основным критерием отбора разве являлась не материальная составляющая? И ты явно не брала в расчет то, сможет моя старшая дочь полюбить этого мужчину или нет.