Он попытался вспомнить, когда узнал, что президентом — точнее, и.о. — стал Путин. Где он тогда был, Сергей не помнил. То ли в училище учился, то ли закончил уже. Помнил только что сказали, что какой-то мужик непонятный президентом теперь. Непонятный, потому что в отличие от других претендентов, незаметный он тогда был. Безликий. Серый.

Коридор сузился. Из стен начали проступать лица. Они были плоскими, как на старых фотографиях, и беззвучно шевелили губами. Он не слышал, что они говорят, но знал: они спрашивают одно и то же. «Кто теперь?» «Кто теперь?» «Кто теперь?»

Он не отвечал. Просто шёл дальше.

Потом стены кончились. Он вышел на площадь — огромную, пустую, вымощенную камнем. В центре стоял мальчик. Совсем маленький, года два. Он стоял и смотрел на Сергея. И Сергей понял: это новый Владимир.

Мальчик улыбнулся и протянул руку.

Сергей шагнул к нему.

И проснулся.

Было сумрачно. За окном шумел дождь. Он лежал на своей кровати, укрытый до подбородка, смотрел в потолок, а в ушах всё ещё стояло это беззвучное «кто теперь?».

Кое-как заставив себя подняться и дотопать до ванной, Сергей умылся, и вышел на балкон, за утренней дозой никотина.

Пока он курил, Анна сварила кофе, сделала какой-то бутерброд. Сергей поймал себя на мысли, что ест, не чувствуя ни вкуса, ни желания. Знает, что надо, и пихает в себя куски. Будто бак бензином заправляет.

Вспомнив о бензине, он подумал, что давно не интересовался делами на этом поприще.

Нефть здесь была. Не так чтобы много, но всё же. Добывали её в нескольких местах: на Таманском полуострове, где она выходила на поверхность естественными источниками, и в Крыму, у Керчи, где били неглубокие колодцы. Ещё он знал, что арабы и персы везут её откуда-то издалека, поэтому хотели они за нее почти как за золото.

Здесь, у них под боком, нефть брали двумя способами. Первый — просто черпали из ям, которые сами собой заполнялись чёрной жижей. Второй — рыли колодцы глубиной в пару саженей, обкладывали их камнем или плетнём, и ждали, пока наберётся. Процесс был медленный и муторный. За день один колодец давал ведра три-четыре, если повезёт.

Стоила нефть по-разному. На месте просили достаточно дёшево, потому что спросу мало. Кому она нужна? Печи топить? Так дрова есть. Колёса мазать? Так дёготь лучше. А вот в городе, куда её везли через море, цена подскакивала в разы. Там уже находились покупатели — те, кто смекал, что к чему.

Он снова взялся за бутерброд. На этот раз вкус появился — хлеб, масло, что-то солёное. Или просто желудок проснулся. Так или иначе, а бак надо заправлять.

Девятиэтажники нефть покупали давно, но нефть эта была грязная и водянистая. Иногда слой воды был таким толстым, что её приходилось сливать через край, а потом ещё и фильтровать через мешковину. Мокрая нефть в перегонном кубе — это риск что куб лопнет от перегрева. Поэтому первую партию всегда гнали осторожно, на малом огне.

После фильтрации и отстоя, из сотни литров грязной, водянистой нефти после оставалось около семидесяти литров сырья. А уже из него при кустарной перегонке выходило порядка десяти литров бензина. Это в лучшем случае. Если же нефть попадалась совсем тяжёлая, — и того меньше.

Дальше — арифметика простая. Один относительно мощный генератор в среднем съедал литра два в час. То есть из ста литров нефти выходило пять часов его работы. Чего, конечно же, было крайне мало.

Сергей дожевал, вытер руки о штаны и поднялся.

Теперь к князю. Идти недалеко, и можно было бы выйти в домашнем, но после Сергей планировал сходить к Володе, поэтому пришлось надевать весь комплект.

Снарядившись, он спустился вниз, постучал в дверь первого этажа, толкнул — заперто. Вскоре послышались шаги, знакомый голос спросил:

— Кто там?

Сергей ответил:

— Свои.

Замок щёлкнул, дверь открылась. На пороге стоял Андрей — всё такой же замученный и лохматый. Отойдя в сторону, он пропустил Сергея. Тот зашёл, протянул руку — Андрей пожал.

— Ну что, как он? — спросил Сергей.

Андрей скривился:

— Да как… непонятно. Ночью думал — всё, кранты. Ну, вроде оклемался. Сейчас вон капельницы поставил. Сразу пару.

Сергей спросил удивлённо:

— Что, антибиотики нашли?

Андрей помотал головой:

— Да какой там. Так, колем всякого для поддержки. Мази трём, отвары вливаем. Ему бы переливание по-хорошему сделать, или хотя бы чистку… А так, сам понимаешь, всё что могу…

— Но прогноз-то есть хоть какой-то?

Андрей пожал плечами:

— Нет. Пока нет. Времени прошло всего ничего. Дай хоть недельку — там уже что-то скажу определённое. Но на мой взгляд, шансов что всё будет хорошо, мало.

Сергей посмотрел на Владимира. Тот лежал на кровати под простынею. В квартире было тепло, но он всё равно спросил:

— Слушай, ему не холодно? Он так не простынет?

— Нет, не холодно. — тоже повернулся Андрей. — Тем более если перегреть, будет только хуже. Это же не грипп, когда температуру сбил, и хорошо. Здесь так не работает.

Сергей посмотрел ещё раз, но не понял, лучше князь выглядит, или хуже. Смотрел на капельницы, на какие-то тазы что стояли возле кровати. Потом предложил Андрею:

— Пошли покурим, что ли?

Андрей помотал головой:

— Нет, что-то я вчера так хорошо покурил — до сих пор тошнит. Может, заболел тоже.

Сергей не настаивал, и пожав на прощанье доктору руку, двинулся к терему который занимали Зоя с Володей.

Шёл не спеша, наслаждаясь свежим воздухом после спёртости лазарета. В посаде всё было как обычно. Люди сновали по своим делам, и никто не обращал на него внимания. Обычный день — если бы не то, что творилось в девятиэтажке.

Он свернул за угол, миновал казармы, где бабкинцы чистили оружие на лавках, и вышел к терему.

Прямо у порога его встретил Володя, крепко пожал руку — он уже вполне привык к этому обычаю — и жестом пригласил проходить.

Сергей зашёл, спросил, как Зоя, как малыш. Володя довольно заулыбался и покивал головой:

— Всё нормально, воевода. Вот только от них, отдыхать легли: сын всю ночь ревел, глаз не сомкнули.

Володя пригласил Сергея к столу. Стол уже был накрыт — видимо, гостем Сергей был не первым. Сели. Володя предложил чаю, Сергей отказался, сказал, что не хочет. Володя тоже не стал.

Они поговорили о чём-то общем. Володя старательно избегал темы смерти деда, Сергей тоже не упоминал. Володя говорил про сына, про то, что нужно крестить, про Зою, про их планы. И наконец заговорили об имени.

Сергей спросил:

— Ты точно решил назвать его в честь деда?

Володя кивнул:

— Абсолютно.

— А Зоя что, не против?

— Нет, что ты, это её идея и была.

Сергей замолчал. Вот, значит, как. Зоя, византийская принцесса, женщина, которая выросла среди интриг, сама предложила назвать сына в честь человека, которого только что объявили мёртвым, вложив в этот ход всё что у нее было.

Он посмотрел на Володю. Тот сидел напротив, положив руки на стол, и смотрел куда-то в сторону. Молодой, упрямый.

— Ну что ж, — сказал Сергей. — Раз так — значит, так. Только ты вот что… — Он помолчал, подбирая слова. — Ты сам-то понимаешь, что это имя теперь не просто имя?

Володя поднял на него глаза.

— Понимаю.

Сергей выдержал его взгляд. Кивнул. В любом случае, переубеждать он его не собирался. Да и поздно уже было.

Он поднялся, поправил меч на поясе.

Володя тоже встал, проводил его до двери.

Так прошло две недели в хлопотах, заботах, каких-то делах, постоянных проблемах, и их решениях. Всё это время Сергей был занят. Каждый день не по одному разу приходил в квартиру, где лежал Владимир, узнавал, как он, но ничего нового не было. Князь боролся, у него был сильный жар, но в себя он так и не пришёл, прогнозов тоже никаких не давали. А на пятнадцатый день в порт прибыли ладьи с переговорщиками.

Сергей в это время был на огороде, на том участке, где выращивали табак. Он и сам не заметил, как это место стало для него отдушиной. Здесь, среди ровных грядок, под жужжание пчёл и шелест листьев, думалось легче. Он приходил сюда, когда нужно было разобраться в себе, или просто посидеть, глядя, как поднимаются зелёные ростки. Вот и сейчас он стоял у дальнего края, где табак уже набирал силу, и мял в пальцах сухой лист, вдыхая терпкий, чуть сладковатый запах.