Очередная береговая батарея, видя, что драккары не представляют угрозы, сосредоточилась на пароходе. Ещё два ядра ударили в корпус. Одно пробило борт выше ватерлинии, застряло в переборке. Другое снесло часть фальшборта. Но пароход держался.

Наконец развернулся главный калибр. Снаряд ушёл в берег, и ударив четко по орудию, поднял в воздух перемешанную с кусками тел землю.

Тут же добавился залп бортовых — картечь хлестнула по всей линии батареи, выкашивая прислугу у соседних позиций. Полетело в ответ, но ядра ушли выше, сбив только рангоут на пароходе и вспенив воду в пяти метрах левее.

Кормовые шестидесятки добавили, попав точно в гущу людей, пытавшихся развернуть пушку. И снова главный калибр. Снаряд разорвался в глубине позиции, там, где, видимо, хранился запас пороха. Взрыв был такой, что земля дрогнула даже под килем парохода.

После этого берег окончательно замолчал. На месте так тщательно замаскированных позиций, виднелись теперь воронки, перевёрнутые лафеты, тела. Несколько человек бежали вверх по склону, прочь от берега.

Сергей опустил бинокль, посмотрел на пароход. Пробоины, сорванный фальшборт, разбитая рубка. Но машина цела, орудия целы. Люди вроде тоже, во всяком случае трупов не наблюдается.

Бородин в порядке, орет, надрываясь, на рулевого:

— К берегу! Правее! Ещё правее!

Сигнальщик машет флажками, семафоря сбор. По левому борту спускают лодки, чтобы забрать людей с потонувшего драккара, тех, кто еще держится на воде.

И тут опять ударил главный калибр. Фугас ушёл в берег, к разбегающимся расчётам. Недолёт, но несколько человек упали. Остальные не тормозя бежали дальше.

Берег затих. Только дым стелился над воронками, да где-то вдалеке, за деревьями, ещё слышался треск ломаемых веток — это по кустам уходили те, кто уцелел на позициях справа.

Собирали драккары долго. И только после того, как последний из беглецов вернулся в строй, стали сходить на сушу.

Сергей спустился в лодку вместе с десятком дружинников, и через минуту-другую они уже выпрыгивали на мокрый песок.

Он пошёл вдоль линии бывших позиций.

Первая батарея — три орудия, все целые, а вокруг — тела. Пушкари лежали вповалку в разных позах, так как настигла их смерть. На месте второй батареи только воронка от фугаса главного калибра, глубокая, с обугленными краями. Вокруг перемешанная с землёй одежда, обломки доспехов, куски тел. Рядом отброшенный в сторону ствол, внешне не поврежденный. Из тех что отдавали Владимиру.

Он перевёл взгляд на тела. Молодой пушкарь у лафета — лицо знакомое. Кажется, из тех, кого они сами же и учили.

— Девять орудий! — крикнул кто-то. — Живых нет, раненых они сами добили!

— С той стороны тоже тихо, — доложил Артём, подходя. — Проверили всё. Никого.

Подошёл Бородин. Хмыкнул, оглядев поле.

— Знакомые пушки.

— Да, — ответил Сергей. — Наши.

— И расчёты, похоже, тоже наши.

— Похоже на то.

Сергей стоял над телами и думал.

Если их ждали здесь, на этом берегу, значит, наверняка приготовились и в городе. Он прикинул: за всё время Владимиру отдали больше сорока орудий. Здесь девять.

Значит остальные, теоретически, могут быть на стенах Тмутаракани. Может, не все, но даже если половина — это уже два десятка стволов, превращающих город в почти неприступную крепость.

Почти.

Обходя позиции, Сергей наткнулся на два орудия, которые выбивались из общего ряда.

Стволы короче, казённая часть другой формы, без знакомого клейма. Лафеты тоже иные — дубовые, тяжёлые, с железными накладками, но не их работы.

Владимир подсуетился? Или уже после него?

Сергей поднялся, отряхнул руки и подошёл к Бородину, который стоял у воронки, глядя на разбросанные обломки.

— Посмотри, — сказал он, кивнув на два орудия. — Вроде не наши.

Бородин обернулся, хмыкнул.

— Ну а что ты хотел? Литьё не такой уж секрет. Это тебе не порох. Технологию любой кузнец толковый повторит, если образец есть. А образцы он получал. Вот и отлил.

Сергей хмыкнул.

— А пороха сколько у них? Как думаешь?

Бородин ответил сразу, не задумываясь:

— Достаточно, чтобы нас со всей горячностью встретить. Владимир же сам знаешь, тащил как только мог. Как не в себя грёб. Вот теперь и получаем.

Подошёл Артём. Тоже осмотрел орудия, тоже посетовал, потрогал ствол руками, присел возле него, заглянул в дуло.

— Ну и что дальше? — спросил он, выпрямляясь.

Ответил Бородин, не оборачиваясь:

— А что дальше? Идём как шли. Только теперь по берегу дозор пустим. На всякий случай.

Артём покачал головой.

— Может, не стоит? Думаешь, сможем взять город? Если они на засаду сподобились, в самой Таракани наверняка ещё больше припасено.

— Может и не сможем, — согласился Бородин.

Артём хотел что-то добавить, но Сергей его перебил.

— Я бы тоже тормознул, но прощать такое — он кивнул на разбитые позиции — нас не поймут.

Он имел в виду не только своих. Если они развернутся и уйдут, это будет слабость, а слабых здесь не прощают.

Артём кивнул. Он понял.

— Ну хорошо, а с этими что? — показал он на драккары.

Сергей пожал плечами.

— Ничего. Так же пойдём, только подставляться не будем. Людей уплотним, зацепим на буксир и пойдём. Тут осталось-то всего ничего, часов шесть хода, и на месте будем. Пушки только погрузим.

Не откладывая, по берегу пустили отряд из сорока человек. Все пешие. Пароход с драккарами на буксире шёл не быстро, да и пока тронутся, пройдёт немало времени, за которое отряд успеет прилично оторваться. Договорились о дымовом сигнале в случае опасности.

Пушки грузили долго и нудно. Их снимали с лафетов, волокли к воде, и там укладывали в лодки. Перевозили по одной-две на каждый из драккаров. Всё это были шестидесятки — не такие неподъёмные, как сотки, они не сильно влияли на осадку кораблей.

Сергей стоял на берегу и смотрел, как матросы ворочают стволы, как скрипят сходни, как вода плещется у бортов. Работа шла споро, но без огонька. Потеря двух драккаров и полсотни бойцов незамеченной не прошла.

Управились только к полудню. Драккары, осевшие глубже, чем обычно, выстроились за пароходом.

Сергей поднялся на борт, достал трубку, не спеша набил её, раскурил. Дым поплыл над водой, смешиваясь с паровозной гарью. Бородин последовал его примеру — достал свою, закурил. Затянулся, выпустил дым через нос.

— Тут, конечно, достаточно хреново, — сказал он, глядя на берег. — Но если б не было курева, было бы гораздо хреновее.

Сергей хмыкнул, соглашаясь. Никотин — это то, что хоть как-то напоминает о прошлой жизни. Самосад не «Мальборо», конечно, но тоже неплохо. Он курил и смотрел на проплывающий мимо берег. Лысый, открытый, без единого куста. Засаду тут не спрячешь. Да и шли они ближе к середине. Картечь сюда не достанет, а ядром ещё попасть надо.

— Когда второй пароход ожидается? — спросил он, не оборачиваясь.

Бородин пожал плечами.

— Как только с машиной разберутся, сразу и поставят. А там сам знаешь — пробные, то да сё. Думаю, недельки через две уже покатаемся.

Сергей кивнул. Но мысли его уже ушли дальше. Ведь пароходы — это только начало. Он думал о паровозах, хотя скорее мечтал, прекрасно понимая что мечта эта пока несбыточная, потому что нет таких объёмов стали. Сам паровоз можно скомбинировать наполовину из дерева, а вот с рельсами так не выйдет. Мало того что руда нужна в гораздо больших масштабах, так еще и не просто домны, а целые плавильные заводы потребуются.

Но вслух сказал:

— Вот бы нашу энергию, да в мирное русло…

Бородин усмехнулся, не глядя на него.

— Благими намерениями дорога сам знаешь куда вымощена.

Сергей знал. Хоть тот же Владимир. Думали помочь, подтолкнуть прогресс, и тут на тебе, такая подстава. А если ещё и секрет пороха уйдёт, тогда будет совсем весело. Так и придётся огнём и мечом идти от запада до востока, не опираясь ни на союзы, ни на договорённости.