Он перевёл взгляд на степь. Там, в серой мгле, уже разворачивались первые линии. И чем дольше он смотрел, тем отчётливее понимал: тактика у орды совсем другая. Не обычный наскок, не лава, что с визгом летит на стены. Они явно рассчитывали сначала подавить сопротивление метательными машинами, а уж потом пустить конницу.

И в этом Сергей увидел шанс. Небольшой такой, совсем малюсенький, но всё же шанс.

Тактика их хороша против местных. Но они ещё не знали, что такое плотный пушечный огонь. Да, катапульт у них много, и часть, конечно, сумеет подойти. Но и пушек на стене порядком. Если считать все вместе — около тридцати орудий. Это значит, что каждую минуту, в среднем, по метательным машинам будет уходить три десятка ядер. А потом, когда подойдут ближе, ударит картечь. И это только стены.

Плюс крыша. На ней, кроме пяти стомиллиметровых пушек и стольких же камнемётов, ещё три гром-телеги, только без телег. Ракет немного, но по два залпа они выдать смогут, накрыв очень приличную площадь.

В стороне моря снова грохнуло, и две чёрные «кометы» прочертили небо. Сергей вскинул голову, но тут же перевёл взгляд на экран.

Первая бомба легла чуть впереди, перед тащимой волами катапультой. Взрыв поднял столб земли и дыма, разметав упряжку в клочья. Огромное деревянное чудовище, ещё мгновение назад ползшее вперёд, завалилось набок. Вторая бомба ударила правее и чуть сзади, накрыв ещё две машины. Одну в лоскуты, вторая, хоть и уцелела, лишилась и тягловой силы, и расчёта.

Сергей уже хотел отвести взгляд, но тут экран полыхнул.

Рванула телега со снарядами.

Сначала короткая, почти незаметная вспышка. Потом наверх взметнулся язык пламени, разбрасывая вокруг брызги горящей жидкости. Всё, что находилось рядом, вспыхнуло разом: люди, кони, обломки, земля. Оперённые снаряды с греческим огнем, лежавшие в телеге, начали рваться один за другим. Их раздирало изнутри, и они лопались, выбрасывая во все стороны струи пламени, в котором горело все что было рядом. Телеги, люди, лошади, метательные машины.

— Мать честная, — снова выдохнул Колян.

На крыше и на стенах заорали от радости — зрелище и правда было великолепным. Огненный столб, разлетающиеся во все стороны горящие обломки, мечущиеся тени — всё это походило на картину, от которой трудно оторваться. Люди свистели, махали руками. Им казалось, что ещё немного — и орда дрогнет, как уже бывало не раз.

Но Сергей не разделял этого восторга.

Дронов, не отрываясь, смотрел на экран. Потом коротко дал поправку «единорогам», и оставив свой пост у ноутбука, направился к краю крыши. Шёл быстро, не оглядываясь, и уже на ходу что-то бросил сигнальщику, который как раз разбирал флажки.

Тот кивнул, выпрямился и, подняв руки, замахал флажками, передавая команду нижним батареям. Прошло несколько секунд, и внизу загрохотало. Стены окутались пороховым дымом.

Сергей буквально впился взглядом в экран.

Первый залп вышел не очень удачный. Ядра легли с разбросом, вздыбиливая землю перед рядами, и сбив лишь нескольких всадников. В стороне, у левого края машин, поднялся столб пыли — попали в катапульту, но она устояла, и продолжила ползти вперед.

Перезарядившись, били уже по готовности, и на сей раз куда результативнее.

То тут, то там среди метательных машин вставали чёрные султаны взрывов. Одна катапульта развалилась прямо на ходу, похоронив под собой упряжку. Другую ядро ударило по колесу, и она завалилась, утянув за собой ещё одну, что ползла следом.

Судя по всему, битва начиналась всерьёз.

Явно озадаченные такой встречей, часть метательных машин остановилась. Расчёты засуетились, принялись переводить их в боевое (осадное) положение — опускали станины, натягивали рычаги, подтаскивали снаряды.

Пушки же со стен не умолкали ни на минуту. Грохотало так, что для того чтобы тебя услышали, приходилось орать в самое ухо.

Дронов же продолжал корректировать «единороги». За общим грохотом Сергей самих «выходов» не слышал, зато отчётливо видел результат.

Очередная бомба упала в самую гущу наступающих. Вверх полетели комья земли, обломки, тела. Огненная вспышка накрыла сразу несколько рядов, и там, где только что шли люди, осталось лишь черное пятно, вокруг которого корчились и ползали уцелевшие.

Следующая легла по обозу справа. Взрыв разметал повозки, перевернул несколько из них, и почти сразу занялся огонь. Сквозь дым было видно, как мечутся люди, как обезумевшие лошади тащат за собой горящие телеги. Огонь расползался всё шире, и даже отсюда, с крыши, казалось, что доносится его гул.

Каждое крупное попадание защитники встречали громкими восторгами. Со стен снова кричали, свистели, стучали оружием. Но Сергей смотрел на экран и думал о другом.

Как бы не убило генерала.

Судя по тому, что он видел раньше, Максимова отвели во второй шатёр, рядом с которым уже дважды падали бомбы.

Он подошёл к Дронову, показал на шатёр. Тот коротко кивнул, мол, знаю, и сказал что шатер не зацепят.

— Всё равно не нравится мне это. — настаивал Сергей.

— И мне не нравится, — повернулся Дронов. — Но там командиры, и пусть они знают, что бывает, когда лезут куда не просят.

Сергей промолчал. Может, Дронов и прав. А ещё подумал что пора на стену, потому что его должны видеть.

Он отошёл в сторону, поправил доспех, расправил плащ. Колян, как обычно, поднялся следом.

— Я с тобой.

Сергей даже не стал спорить. Чай не маленький, сам разберётся.

И они пошли вниз.

Спускались быстро, почти бегом, и чем ниже, тем тяжелее становилось дышать от дыма и гари. На выходе из подъезда они попали в пробку тащивших тюки и ящики и пропустив нагруженных как мулы людей, наконец оказались на улице.

Сразу в дот Сергей не полез. Сначала прошёлся по стене, по самой верхотуре, так, чтобы побольше быть на виду. Воевода не должен прятаться. Особенно сейчас.

Остановившись у одного из зубцов, он оглядел поле.

Видимость отсюда, конечно, была не та, что с крыши, но результаты стрельбы он видел. Орда словно бы замерла, принимая на себя урон и неспешно, как во сне, продолжая двигаться к стенам. Сергей ждал, когда раздастся вой и они ломанутся вперёд, всей массой, как уже бывало. Но ничего не менялось.

Пушки же тем временем доломали почти половину катапульт первого ряда. Но те что встали, начали готовиться для стрельбы. Их расчёты суетились, крутили вороты, целились.

А сзади подползал второй ряд, который был совсем другим.

Сергей прищурился, вглядываясь в дым.

Первыми, под прикрытием щитов, ползли тараны. Тяжёлые, крытые, с бревном, подвешенным на цепях внутри деревянного короба. Но не такие как у ромеев. Эти были ниже и шире, давая укрытие гораздо большему количеству бойцов. Двигались они на катках, и толкали их укрытые за длинными щитами воины.

За ними, возвышаясь над всем полем, ползли осадные башни. Высотой со стену, а то и выше. С площадками для лучников наверху и перекидными мостками, что пока были подняты. В самом конце тащились огромные стреломёты на широченных рамах. Они походили на гигантские арбалеты, только поставленные на колёса.

Сергей не знал, как назвать эту технику, но понимал что это результат модификации кагановского деда. И тактика несомненно тоже от него. Хотя логики в ней он пока не наблюдал.

И тут катапульты открыли огонь.

Сергей видел, как вылетели первые снаряды. Даже пригнулся невольно, хотя летели они явно с недолётом.

Но когда первые из них коснулись земли, стал понятен замысел.

Падая, снаряды тут же начинали дымить, быстро раскидывая вокруг почти молочную пелену. Сначала пара, потом ещё три, ещё два. Дым расползался, стелился по земле, поднимался вверх, и вскоре между нападающими и защитниками выросла настоящая стена из дыма, сквозь которую не было видно ни машин, ни людей.

Ветер с моря пытался сносить его, но снаряды дымили все активнее, добавляя новый и новые порции белесой, почти молочной пелены. Она стелилась по земле, поднималась вверх, и вскоре между стеной и ордой выросла настоящая стена, сквозь которую не было видно ни машин, ни людей.