— Доводить? — удивился Сергей.

— А ты как думал? У нас ведь тоже не дураки. Покумекали, смекнули, что к чему. Тыкались долго, не спорю, но получилось. Может, бахает не так громко, как у тебя, но это дело наживное, сам понимаешь…

Наверное, если бы Владимир прямо сейчас помер, Сергей бы так не расстроился. А вот то, что кто-то, кроме них, владеет рецептом пороха, меняло всё.

Теперь у них не было монополии. Той, на которой стояло само их существование, что давала им преимущество на десятилетия вперёд и позволяла диктовать условия, не поднимая меча. Если рецепт ушёл — он уйдёт дальше. К Ярославу. К ромеям. К норманнам. К любому, у кого есть золото и желание воевать. И тогда их преимущество растает. Сначала порох будет плохой — как у Владимира. Потом лучше. Потом ещё лучше. А через десять лет у каждого князя будет свой порох, свои пушки, свои ружья. И Новороссийск перестанет быть единственным, кто умеет делать гром и огонь.

Они всегда боялись этого, зная наверняка что такой момент наступит, но все равно, казалось это теорией. Далекой, и расплывчатой. Теперь же стало реальностью.

Он поднял глаза на князя.

— Ты понимаешь, что ты натворил?

Владимир выдержал взгляд.

— Понимаю. Потому и позвал. Скажи своим — пусть готовятся. Теперь у них будет много работы.

Сергей кивнул. Работы и правда будет много — теперь, когда у них больше не было монополии. Он уже прикидывал: надо усилить охрану мастерских, проверить всех, кто имел доступ к пороху, ужесточить допуск. И главное — понять, кто именно сдал.

Он помолчал, глядя в пол. Потом поднял глаза на князя:

— Послушай, как считаешь, ромеям сообщили?

Владимир хмыкнул:

— Не думаю. Говорю же: дураков там нет. Подлые, злые, жестокие — какие угодно, но не дурные. Они секрет теперь похлеще вашего хранить будут.

Сергей помолчал немного, спросил:

— Кроме этого есть что ещё сказать?

Владимир покачал головой:

— Нет, воевода, на этом всё. Если вопросы какие появятся — задавай, а так вроде нечего добавить, покаялся… Думайте теперь, как быть.

Сергей кивнул, поднялся. Ноги держали плохо, но он дошёл до двери, вышел в подъезд. Андрей ждал на площадке.

— Всё? — спросил он.

— Всё, — ответил Сергей. — Пошли.

Они поднялись на четвёртый. Анна уже уложила Мирослава, сидела на кухне с книгой. Увидев Сергея, отложила, поднялась навстречу. Он сел на табурет, поправил аппарат за ухом и коротко — в который раз за сегодня — пересказал всё, что услышал от князя.

От такого женщина откровенно подвисла.

Долго молчала, переваривая. Потом сказала: это так называемый чёрный лебедь. То, чего в глубине души ждали, но при планировании не допускали — не просчитывали, не готовились, гнали от себя саму мысль.

Сергей и сам понимал как эта информация повлияет на все их планы. Да, пока они впереди. И наверняка будут впереди ещё долго за счёт технологий. Тот же главный калибр: чтобы его скопировать, уйдёт не один год. А может, и десятилетие. У литых пушек против него шансов нет совсем.

Но это — если воевать против них. Против девятиэтажников.

Он вспомнил, как когда-то слушал выступления Путина. Тогда это казалось риторикой, политической игрой. Путин говорил про однополярный мир — что он себя изжил, что это мир одного хозяина, и он нестабилен. Говорил про многополярность как естественное состояние. Сергей тогда не вникал, а теперь вспомнил. Те слова президента идеально легли на нынешнюю ситуацию.

Они строили однополярный мир, стремясь стать единственным полюсом силы, своего рода гегемоном.

А теперь рецепт ушёл, и мир не изменится. Как был он многополярным, таким и останется. Не потому что кто-то так решил, а потому что технология не терпит монополии.

Сергей усмехнулся про себя. Вот так. Хотели как лучше, а получилось как всегда. Однополярный мир рухнул, не успев появиться. И скучно теперь уже точно не будет.

Несмотря на самочувствие, он пошёл к генералу: такие новости утаивать не следовало. Подъём на седьмой этаж отнял последнее, но он всё же добрался до «генерального штаба».

Максимов сидел за столом с Коляном, попивая травяной чай с какими-то плюшками. Увидев Сергея — а вид у него был не очень, — генерал поднялся, шагнул навстречу и произнёс укоризненно:

— Ну что ты, капитан, не стоило. Николай мне всё уже сказал. Я потом сам хотел к тебе спуститься, но попозже, думал, ты отдыхаешь.

Сергей молча прошёл, сел на табурет, тянуть не стал — выложил сразу. Генерал аж крякнул от неожиданности:

— Ну, — говорит, — я хоть и ждал, но надеялся, что не скоро это случится. Хитёр Владимир, ничего не скажешь.

— Чай будешь? — неожиданно спросил он.

Сергей покачал головой:

— Нет, спасибо, не хочется.

Генерал всмотрелся в него, произнёс:

— Что-то ты, капитан, совсем плохо выглядишь. Тебе бы поспать часиков энцать. А потом, как отдохнёшь, приходи. Думаю, без тебя пока посовещаемся, а с тобой я потом посоветуюсь.

Сергей хотел отказаться: он понимал всю важность вопроса. Но сил почти не осталось, хотя у него ничего не болело, не было температуры, не было вообще никаких признаков болезни, кроме глухоты. И на контузию это было не очень-то и похоже: какое-то странное состояние. Пока лежишь — кажется, что всё хорошо. Стоит подняться — шатает, только и думаешь, как бы не свалиться.

Так что Сергей спорить не стал: поднялся, посмотрел в окно, развернулся и пошёл к выходу. Колян подорвался следом:

— Я провожу.

Они вышли на лестничную площадку. Навстречу поднималась женщина с восьмого этажа — она работала в пекарне, и пахло от неё свежим хлебом. Поздоровалась, зыркнула сначала на Коляна, потом на Сергея, задержала взгляд и прошла дальше.

— Ну всё… — буркнул Колян. — Теперь разнесёт по подружкам.

Сергей покосился на него:

— Разнесёт? Что?

— Да уж, найдёт что, с неё станется.

— Ладно ты, не выдумывай, — отмахнулся Сергей. — Нам сейчас главное предателей найти, да решить, как жить дальше.

Колян ответил что-то, но Сергей не услышал. В приборе коротко пискнуло, и он отключился.

Он зашёл домой и посмотрел на Аню. Та беззвучно шевелила губами — что-то говорила. Он показал на аппарат: не работает.

Повезло: села батарейка. И тут же повезло второй раз. Такие батарейки у Сергея водились — когда-то купил целый блистер, одну использовал, остальные так и пролежали в шкафу, даже срок годности не вышел.

Он достал батарейку, заменил. Закончив с этим нехитрым делом, снова повалился на диван: лёжа становилось легче — голова не кружилась, тошнота отступала. Некоторое время лежал, погрузившись в мысли. Аппарат он снял, так что ничего не отвлекало.

Думать о далёком Сергей не мог, а вот близкие перспективы шли легче. Рассуждал он так: если отвлечься от ушедшего рецепта, наступил очень удобный момент, чтобы разобраться с василевсом. Больше не связанные союзом, они могли нанести удар. В престолонаследии ромеев Сергей не разбирался, но знал: женщина в Византии могла править — обычно как регентша при малолетнем сыне или если прямых наследников мужского пола нет. А это самое отсутствие наследников они могли устроить самым простым способом — сделав с Константинополем то же, что недавно сделали с Тмутараканью.

Но одно дело — прикидывать, и совсем другое — знать наверняка. Точных запасов пороха Сергей не знал. Сколько снарядов для главного калибра осталось, на каком этапе строительство второго парохода — всё это было для него тёмным лесом. Зато он знал другое: фугасов и зажигалок для «единорогов» наделали приличное количество. После нападения орды все видели, какой эффект дают выстрелы из этих гигантов, поэтому определённое время сосредоточились только на них, заготовив впрок и ещё немножко. Плюс прибавились ещё и сами орудия, в количестве трёх штук.

Так что мощь была. Мощь, способная смести любую крепость. Но мощь без глаз — слепа. И это было слабое место. Единственное, чего не хватало, — нормальной разведки.