Посмотрел на Бородина — тот прокричал:

— Недолёт! — Сергей прочитал по губам.

— Крикнул в ответ:

— Сколько?

— Тридцать! — ответил Бородин.

Расчёт работал заталкивая следующую болванку. Сергей вернулся к прицелу, закрутил маховик, учитывая встречные курсы и быстрое сближение. Поднёс фитиль.

Орудие прыгнуло, болванка ушла в небо. Всё опять заволокло дымом.

Когда стреляешь по берегу с относительно небольшого расстояния, видно даже сквозь дым: взрыв, огонь, куча ошмётков, земля. Здесь же не видно вообще ничего — расстояние большое, море ровное, цель мелкая. Сергей посмотрел на Бородина — тот крикнул:

— Перелёт! — и показал пальцами: чуть-чуть.

Снова перезарядка, также чуть скорректированный прицел, выстрел. Опять дым, опять ни хрена не видно, и опять Бородин — показывает: чуть-чуть.

Сергей сплюнул, и четко почувствовав, что следующий попадёт, скомандовал:

— Фугас!

Подавальщик уже тащил болванку, положил её аккуратно на палубу, откатил к борту, отбежал к снарядному ящику, вытащил фугас, понёс его, как ребёнка, затолкал в ствол. Сергей тем временем забил картуз. Заряжающий и подавальщик навалились на рычаг.

Фитиль. Выстрел. Дым.

Через несколько секунд — вспышка на горизонте. Головной дромон исчез в огненном шаре: носовая часть разлетелась, видимо, сдетонировал сифон с греческим огнём. Корабль затонул за минуту.

Тут же загудел пароход, вокруг заорали так, что дошло даже до глухого воеводы. Но он не отвлекался: наводил орудие на следующую цель.

Ею был дромон что шел справа от флагмана. Он уже сменил курс, боясь, что огонь перекинется на него.

Сергей заорал:

— Болванку!

Поднесли, зарядили, навалились на рычаг.

Фитиль. Выстрел.

Бородин крикнул:

— Мимо! — и снова показал пальцами: чуть-чуть.

Сергей махнул рукой, заорал:

— Перелёт? Недолет?

Бородин крикнул:

— Недолет! Чуть-чуть!

Орудие перезарядили. Сергей слегка скорректировал, и болванка покинула ствол. В этот раз дым сдуло ещё до того, как снаряд долетел до цели. Сергей увидел, что он ударил чётко в борт: вошёл с одной стороны, и судя по брызгам, вышел с другой.

Дромон вильнул носом и начал тонуть, заваливаясь на бок.

— Фугас!

Поднесли, зарядили, навалились на рычаг, но он заел. Пришлось лупить молотком. Затолкали.

Фитиль. Выстрел.

Попадание: взрыв на корме, огонь, дым. Корабль потерял ход, закрутился на месте.

— Болванка! — На этот раз мимо.

Бородин показал: чуть-чуть.

Снова перезарядка: картуз, банник, снаряд, рычаг, фитиль, выстрел.

Снаряд пролетел по верху, разбив одну мачту. Но этого хватило чтобы дромон тут же вышел из боя, дрейфуя.

А Сергей уже крутил маховики наводки, выцеливая следующий корабль.

— Болванка!

Выстрел, дым.

Попадание по отворачивающему от потерявшего ход подбитого драммона, кораблю, выше ватерлинии, но из боя тот вышел.

Дальше снова был фугас, и снова попадание. На встречных курсах расстояние стремительно сокращалось, целиться стало проще, и успехи пошли чаще.

Взрыв. Пожар. Корабль стал тонуть. Пока не полностью, но было видно что он обречён.

Сергей заработал маховиками, ловя следующую цель.

— Болванка!

Затолкали, притоптали, задвинули рычаг.

Палуба вздрогнула, опять всё заволокло дымом, и когда его сдуло, Сергей увидел что попал четко в резную фигуру на носу очередного дромона, а за ней тот же снаряд срезал мачту и сорвал такелаж.

Отвлекаясь от прицела, пока расчёт перезаряжал орудие. Сергей взял бинокль, поднес к глазам. Зрелище было шикарным. От только что уверенной в себе, практически победоносной эскадры остались жалкие остатки. Кто-то боролся за живучесть, кто-то спешке покидал горящее или тонущее судно. Два корабля разворачивались мористее, решив что повлиять на исход боя уже не смогут. А вокруг орали так, что Сергей слышал даже через глухоту. Восторженно ревела команда, радовались на дракарах, поддерживал гудками пароход.

Но радоваться было ещё рано.

Сзади напирала вторая группа. Расстояние пока было приличным, но оно быстро сокращалось: тринадцать вымпелов — дромоны, ладьи, галеры. Они видели, что произошло, и наверняка знали, что их ждёт, но не отступали.

А с мостика уже передавали флажки на дракары — разворот.

Пароход поворачивал тяжело, с надсадным гулом машины. Сергей чувствовал, как вибрирует палуба, как корма зарывается в воду, а нос медленно, неохотно, словно нехотя, идёт в сторону. Встречный ветер, только что бивший в лицо, стал боковым — и сразу переменился запах: вместо грозы потянуло горьким дымом, машинным маслом и близкой гарью. Бородин крутил штурвал, и пена от форштевня пошла вбок широкой дугой, оставляя за кормой белый, вспененный след.

Драккары тем временем уже не гребли против ветра. Они разворачивались разом, кренились на повороте, черпая воду низким бортом, и один за другим начали поднимать паруса. Ветер, который только что мешал, теперь наполнял их косые полотнища, и драккары, словно выпущенные стрелы, рванулись вперёд.

Сергей вздохнул, вытер с лица рукавом пот. Голова гудела, в ушах по-прежнему стоял звон. Он подошёл к снарядному ящику, откинул крышку. Болванки лежали рядами, и их еще было достаточно. Фугасов в ящике рядом оставалось меньше, всего шесть штук. А кораблей противника во второй группе на три больше.

Значит, придётся бить точнее болванками, — спокойно подумал он, уже прикидывал, куда целиться в первую очередь. Болванка не взрывается, но дыру в борту делает знатную. Главное — не мазать.

Он оторвался от прицела, глянул на Бородина. Тот стоял за штурвалом, выравнивал пароход. Ждал сигнала.

Сергей кивнул.

Пароход наконец развернулся, дал длинный гудок, словно бросая знаменитое «иду на вы».

А вторая группа неумолимо приближалась. Тринадцать вымпелов — дромоны, ладьи, галеры. Они шли против ветра, на вёслах, и это было их главное преимущество: вёсла не зависели от капризов погоды, но и главная слабость: гребцы устают, а пароход, идущий по ветру, имеет запас хода.

Сергей прильнул к прицелу, выбрав целью головной дромон — крупный, с высоким бортом, с сифоном на носу.

Он довернул маховик. Ствол пошёл вверх. Замер.

Поднёс фитиль.

Выстрел. И дым опять заволок нос. Бородин крикнул:

— Недолёт сто!

— Фугас! — заорал Сергей. Расчет засуетился, заталкивая снаряд в ствол.

Но противник не стал ждать второго выстрела.

Сначала дрогнул тот в кого он стрелял. Дромон резко пошел на разворот, и почти сразу за ним, будто прорванная плотина, разворачиваться стала вся эскадра. Ладьи и галеры, шедшие на вёслах, торопливо поднимали паруса. Дромоны, тяжело загребая, закладывали широкие циркуляции, уходя на север, к берегу.

Сергей же не собирался отпускать их просто так.

Пароход дал полный ход, палуба задрожала еще сильнее. Драккары, словно почуявшие дичь псы, рванулись в погоню.

Сергей прильнул к прицелу. Головной совершал маневр, но его разворот был слишком медленным, и он, как по заказу, подставил борт.

Выстрел был точен. Когда через секунду ветер сдул дым, Сергей увидел что дромон разломлен пополам. Носовая часть ушла под воду, корма ещё держалась, но ненадолго. Корабль тонул.

Пароход дал гудок. Команда взревела. На драккарах, опьянённые зрелищем, заорали ещё громче.

Сергей не отвлекался. Он уже наводил на следующую цель — крупную галеру, которая пыталась уйти влево, под защиту берега. Она шла на вёслах, паруса ещё не подняли, и это было её ошибкой. Медленная, неповоротливая, она представляла собой идеальную мишень.

— Болванку!

Снаряд вложен. Картуз. Затвор. Фитиль.

Выстрел. Дым. Бородин крикнул:

— Перелёт!

И добавил свой фирменный жест «Чуть-чуть».

Сергей поправил наводку. Второй выстрел. Болванка ударила в корму галеры, разворотив рулевое управление. Корабль вильнул, вёсла правого борта смешались, загребая вразнобой. Галера потеряла ход.